Дневники 1930-1931 - Пришвин Михаил Михайлович - Страница 87

Под предлогом «некогда» мы теперь делаемся все друг другу чужими, и нет предела этому пути отчужденности: так рушится общий строй добродушия здесь, чтобы там где-то в будущем создавалась нерушимая связь между отдельными существами, потому что, конечно же, любовь есть свойство личности.

15 Апреля. Умеренно тает. Воды еще нет.

Бойцов сказал о Мантейфеле то же самое, что и я подумал, только выразил по-современному, я подумал: «М. не признан в той мере, как он это заслуживает». Б. же по-своему это выразил так: «М. недостаточно использован». Так что признание по-ихнему есть использование. И, пожалуй, это грубо, но верно, потому что общество иначе и не может смотреть на выдающегося человека, как с точки зрения пользы.

16 Апреля. Две правды — о письме Домны Ив.

Приходил из «Смены» молодой писатель, читал о своем колхозе чистое славословие. После чтения я показал ему письмо несчастной Домны Ивановны, которую загоняют в колхоз.

— Правильно? — спрашиваю.

— Да, — говорит, — по жизни правильно, а политически нет.

— Ну вот, — говорю ему, — ваше сочинение наоборот: политически правильно, а литературно нет, слова все пустые, потому что автор не верит в написанное.

17 Апреля. Ночью был мороз, и солнце взошло, было совсем чисто, но вскоре небо посерело, потом дождь, и так началась весна воды.

Вечером у нас были Фаворские.

Прилетели дрозды-рябинники.

Строят плотину в Вифании. Человек 30 работает с воротом, и все до одного рабочие связаны делом друг с другом так, что если один неверно или худо работает, то это сразу же и заметно. Что если бы в литературе тоже так ясно видна была бы цель и роль каждого писателя.

В Зоопарке самый большой бурый медведь Борец и тоже огромная медведица Плакса живут не в клетке, а в бетонных стенах и так, что для публики жизнь медведей внизу в большой яме, собственно говоря, вся как на ладошке. Посередине этого значительного пространства внизу растет большое дерево, обитое листовым железом, чтобы медведи при безделии не повредили кору. В последнюю зиму медведям почему-то не доставили берложного материалу, и Плакса расположилась в одном углу, а Борец напротив ее устроился в нише стены. Плакса выгадала, потому что место ее было хотя и открытое, но зато когда настала оттепель, ей было сухо лежать, а в нишу потекла вода. Борец, недолго думая, распер обитое железом дерево, ободрал его снизу доверху и подстелил себе корьем в нише, хотя все-таки, по всему видно, ему не было вполне хорошо спать на <1 нрзб.>, тем более, что наверно не один и гвоздь попал. Но другого ничего не было. В положенное медведице время, в феврале, для всех неожиданно Плакса, уже немолодая медведица, всегда <1 нрзб.>, вдруг родила прямо на скалу. Немедленно же ей сбросили для гнезда сверху соломы. В это время всех чрезвычайно удивило и заинтересовало поведение супруга Плаксы. Борец, дремавший в нише на своем корье, вдруг поднялся и направился к гнезду. Медведица, заметив это, оставила своих двух мальчиков маленьких и направилась к нему навстречу. Когда они сошлись, медведица изо всей силы залепила Борцу лапой по уху и вернулась к гнезду. Борец приложил лапу к ушибленному месту, лег и так долго лежал и все держал лапу на ухе, как бы вызывая сострадание у глядящей на него во все глаза с гнезда самки. «Так тебе и надо», — говорили ее глаза. Может быть, она и правда его пожалела, а может быть, просто устала и отвела глаза. А он, как только она глаза отвела, снял лапу с больного места и, не поднимаясь, прямо на брюхе пополз к ней. Она заметила это, и он сразу же бросил ползти и залег. <1 нрзб.> Смерила его сверху донизу и как бы спросила: «Ты зачем это вылез?» Он же виновато опустил глаза и только собрался соврать, вроде того, что ему захотелось до ветру, вдруг Плакса со всего маху дала ему оплеушину. «Врешь, подлый!» И вернулась к гнезду… и опять приложил к больному месту. «Ох, как больно ты меня ударила». — «Так тебе и надо!»

А как отвела глаза, он опять жуликом. У всех принято правило не бить лежачего, так и медведица, конечно, заметила, что он ползет жуликом, но мер никаких не предпринимала и допустила его доползти вплотную до гнезда. Дальше ползти было некуда, и он остался лежать тут надолго в своей жалкой позе: «Хоть убей, никуда не пойду!»

У нас начался большой спор о том, зачем медведь подполз к Плаксе: что ему надо. Иные говорили, что это пробудился в нем инстинкт отцовства. Другие возражали на это: если это отцовство, то зачем же дала она ему оплеушину. Одни делали предположение, что он хочет облизать медвежат, другие, напротив, задавить… Времени для спора у нас было достаточно, тем более что уходить никто не хотел, каждому было интересно узнать, чем кончится эта семейная сцена.

Всех догадок наших не уписать на листе и незачем портить бумагу: никто не догадался. Разгадка наступила, когда медведица захотела оправиться и стала к лежащему жуликом великану задом. Тогда он внезапно развернулся, сгреб огромными ручищами всю солому, взял ее вверх, поднялся на задние ноги и принес ее к себе, постелил на жестком корье и улегся{231}.

18 Апреля. Зарядил мелкий дождь-снегоед. Но в логах воды еще нет и дорога даже не проваливается.

Гигиеной теперь может быть только очень напряженная работа, а чуть покой — сейчас же начинает грызть тоска не какая-нибудь романтическая, а прямо физическая, режущая так сильно, что другой раз и подумаешь, не глисты ли это у меня. Но нет, потому что как только входишь в работу, тоска исчезает.

В деревне беднота, которая с самого начала паразитировала на трудящихся, когда теперь дошло дело до вступления в колхоз, вдруг повернула фронт и оказывает бешеное сопротивление. Это и понятно: в колхозе надо работать. Идут в колхоз те, кто боится быть раскулаченными.

Волки.

Волчица в Зоопарке отличается крутым характером, и все волки ее боятся и слушаются беспрекословно. Раз был такой случай. Молодые волчата вовсе ее иссосали, так что молока перестало хватать. Тут бы самому волку надо помогать больше. Это ведь известно, что у волков молодых кормит мать молоком, а отец отрыжкой, потому что необходима волчатам соляная кислота. Но вот мать заметила, что когда щенята подросли и волку пришлось много давать, он стал отлынивать. Раз, два… В третий раз волчица бросилась к нему, схватила за ухо и подвела к щенкам. Конечно, волк сейчас же выкинул все, что у него было. А другие волки, видя расправу со стороны, забились в угол и, когда старик выкинул пищу, подошли все и тоже выкинули. Вот сколько накидали! Как же иногда бывает полезна трепка.

19 Апреля. Красная горка{232}. Дождь.

N. рассказывал о «роли личности в истории» (при организации великих огородов Смычки): что личность в творчестве лишь официально не признается определяющей силой, на самом же деле (и в огородах) все осуществляется личностью. Основное же зло N считает в карьеризме.

20 Апреля. Кончура вышла из берегов.

В еловом лесу и далеко вокруг него трудно было признать, что снег — это снег. Ведь всю долгую снежную зиму ветер постоянно сбрасывал хвоинки и новый снег покрывал их опять своей белой скатертью. Теперь, когда сверху сильно оттаяло, множество слоев хвоинок вместе сошлись, и снег возле хвойного леса стал похож на кожу сильно волосатых людей. (Снимок.)

Ствол каждого дерева теперь стоит как бы в блюдце с водой. (Снимок.)