Уровень: Магия (СИ) - Мелан Вероника - Страница 61

Прикрыв рот ладонью, Марика начала плакать.

Что есть произведение искусства? То, что признано большинством? То, что дорого оценено? То, о чем пишут газеты и журналы? То, о чем кричат афиши? Нет, художник может не быть великим в глазах сотен или тысяч людей, но если он сумел создать вещь, от которой хотя бы у одного человека перехватило дыхание, зажглось сердце, а на глаза навернулись слезы, то он — мастер. Великий мастер, чье восприятие соприкоснулось с твоим, отозвалось внутри радугой и перевернуло привычный мир.

Почему она не спросила, можно ли попасть на Магию во второй раз? Почему не поинтересовалась об этом у Майкла, у Пилона, у бабки? Почему не задала один из самых животрепещущих вопросов никому из тех, кого встречала на своем пути?

Почему?..

Теперь, глядя на пейзаж неизвестного художника (спасибо, Лонто, что ты создал его), Марика не могла поверить (до неслышного визга в ушах не желала верить), что отныне путь туда для нее закрыт.

Нет, не надо новых семечек, не надо бонусов, не нужно дарить знаний, если она не заслужила, но просто пройтись? Увидеть, как колышется вдалеке на снегу огонек, подставить лицо холодному сиянию звезд, потрепать пятнистый загривок и услышать, как Арви мурчит в ответ.

Она не принимает верных решений? Именно так сказало Лао во время последнего диалога.

Что ж, пришла пора это изменить.

Если представится шанс вновь встретить Майкла, она скажет ему спасибо. Спасибо за ту грозу, что они пережидали вместе на деревянном крыльце; за сосиски, которыми он когда-то не поделился, и тем самым он многому ее научил. За обнадеживающие слова, когда казалось, что привычный мир рушится; за помощь в смене приоритетов, хоть иногда этот процесс крайне болезненно отзывался в сознании. За огонь, что потрескивал возле ее палатки по вечерам; за сохнущую на веревках одежду; за диалог на его веранде, когда они вместе смотрели в окно, за которым виднелись укутанные ночью горы…

Лишь бы только увидеть его снова.

Беспрерывно стучали по клавишам пальцы, крутились перед глазами строки текста, ссылки на незнакомые сайты — все не те, все не туда.

Несмотря на то, что она провела за компьютером больше трех часов, Марика так и не сумела найти ни одного упоминания о странном Уровне. Слово «Магия» вело куда угодно: на странички гадалок, экстрасенсов, на научные статьи и труды ученых, на порнографические сайты — но только не туда, куда должно было. Не попадалось ни одной нужной ссылки, ни единой зацепки.

Сайт Комиссии, на который она вышла тогда по чистой случайности, канул в воду, начисто исчез из просторов сети.

Был. Она верила, он был: она лично заполняла там формы и давала согласие принять на себя ответственность за неблагоприятный исход, ручалась за здравый рассудок и трезвую память, лично подписывалась своим именем и вводила домашний адрес, не веря в какой-либо результат.

А потом пришло письмо с голограммой. Потом был дом на Биссонет и старуха в темной прихожей, пахнущей пылью и воском.

Дом. На Биссонет.

Забыв про остывший кофе, Марика, не отрываясь, смотрела на картину.

— Лао, ты случайно не знаешь, можно ли во второй раз попасть на Магию?

В тот вечер — первый вечер на ее памяти — зеркало не высветило ни слова.

Ночью, лежа в постели, Марика строчила записи на телефоне.

Верные решения. Что может являться верными решениями? Ниже она написала:

«Поехать на Биссонет, отыскать администраторшу, извиниться за «бабку» и спросить про второй шанс. Узнать городской адрес Майкла»

Если повезет.

В темноте и при раскрутившихся мозговых шестеренках мысли путались.

«Сделать что-нибудь полезное. Заняться чем-нибудь нужным, правильным. Не сидеть!»

«Позвонить Эмили…»

Я ведь обещала, — думала Марика, глядя на светлый прямоугольник экрана, — тогда, в Долине Страхов, я обещала, что приглашу ее в гости и извинюсь. И я должна выполнить свое обещание.

— Лао, не молчи, слышишь? Лао…

Она потрясла зеркало в руках.

Тишина, бегущие за окном по ночному небу облака, огромная и пустая спальня.

Марика протяжно вздохнула.

Она вот уже пятнадцать минут сидела в машине и смотрела на хлопающие двери супермаркета: зашел мужчина, вышла женщина, зашли две подружки, вышел юноша с пакетами. Протиснулась в двери грузная тетка, за ней юркнул тощий мужик, потом наружу выплыли сразу трое: недовольный дед и следом двое молодых парней.

Цветы? Ну, какие старой женщине цветы… Тем более, от молодой. Открытку? Торт? Но ведь не праздник — не поймут и не порадуются. Значит, корзинку с чаями и сладостями? Такую администраторша наверняка примет в качестве извинения за грубость и, может быть, согласится на перемирие.

Решив, что нашла не самое плохое решение проблемы, Марика выскользнула из седана и захлопнула дверцу. Под белую маечку тут же пробрался теплый ветер, растрепал волосы — на небе собирались тучи.

Выбранная корзинка украсила собой и заднее сиденье, и весь салон в целом: нарядные ленты, прозрачная с золотым рисунком упаковочная бумага, стремящиеся вывалится наружу яства: две пачки кофе, три упаковки экзотического чая, семь видов шоколада и несколько живых вплетенных в ручку цветов.

Идеально.

Довольная собой, Марика повернулась к навигатору. Итак, Биссонет-драйв, 8301; застучали по нарисованным клавишам экрана подушечки пальцев.

Биссо…

Нет, не Биссолейн… Биссоннет… Да, драйв…

Улицу гаджет определил сразу, а вот номер строения принимать отказался. Сообщил списком, что рад проложить дорогу к зданиям от 1008 до 9410, но номер 8301 в их число, к сожалению, не входит.

Нахмурились тонкие брови, между ними собрались две едва заметные морщинки; ветер на углу кружил мусор по спирали. Прикрывали глаза от поднявшейся пыли прохожие.

Как это нет дома с номером 8301? Она же туда приезжала! В тот раз тоже по навигатору. Марика откинулась на спинку сиденья, какое-то время задумчиво смотрела на несговорчивый предмет, затем пристегнулась и погасила экран.

Не беда. Доберется по памяти.

Здесь стояли низкорослые дома высотой в этаж или два, стелились заросшие перед ними сады, по большей части неухоженные; был на углу перед поворотом небольшой магазинчик, светофор у края дороги с треснувшим зеленым человечком и даже запомнившаяся по прежнему визиту оградка с покосившейся калиткой.

Был тупичок, заросший кустами сразу после обкрошившегося бордюра; парковка, где она сидела, привалившись спиной к колесу, и подобравшийся ко входу куст бузины. Был даже потекший краской дорожный знак о том, что превышать скорость в тридцать километров в жилой зоне нельзя.

Вот только дома не было.

Совсем.

Она прошла заросший бурьяном участок «от» и «до», заглянула в каждый угол, постояла на каждой кочке, исколесила сад по спирали в слабой надежде наткнуться на невидимую стену — тщетно. Если здесь когда-то и стояла бабкина хибара, то теперь она пропала.

Марика предприняла две попытки: возвращалась в машину и снова выходила из нее, чтобы опять проверить, не подводит ли зрение. Даже спросила у высунувшейся из окна второго этажа соседнего дома женщины: а где, мол?

— Так тут никогда на моей памяти дом не стоял. Его снесли еще до того, как мы въехали. — Тетка пожала пухлыми покатыми плечами и равнодушно отвернулась.

Марика долго смотрела на залитый ровным дневным светом пустырь. На парковку, снова на пустырь. Вернулась туда в третий раз, прошла его вдоль и поперек, после чего села в машину и в течение пяти минут не могла сообразить, о чем именно думает — выпала из изменившейся реальности. Зависла.

В себя пришла от того, что рядом с крылом автомобиля шоркал по асфальту метлой бородатый дворник, косился на машину с неодобрением: понаставят вечно…

Марика моргнула, провернула в замке ключ зажигания. Одновременно с заурчавшим мотором на стекло упали первые капли дождя.

По пути домой она кристально ясно осознала две вещи: она больше никогда не увидит ни Майкла, ни Арви, потому что нет бумаги от Комиссии, нет дома бабки. Нет разрешения, нет входа на Уровень. Иначе бы натыкались на него все, кому не лень…