Жозеф Бальзамо. Том 1 - Дюма Александр - Страница 133

— Это временные испытания.

— Безумная! Безумная!

— Вы поправитесь.

— Отправьте меня сейчас же в сумасшедший дом, бросьте в настоящую тюрьму!

— И не подумаю. Вы ведь предупредили, каким образом собираетесь против меня действовать.

— Хорошо, тогда убейте меня! Сейчас же!

И, вскочив с проворством и гибкостью дикого зверя, Лоренца бросилась к стене с намерением разбить себе голову. Однако Бальзамо лишь протянул руку и, казалось, только силою своей воли, почти не разжимая губ, произнес одно слово, остановившее девушку: она внезапно замерла, пошатнулась и, мгновенно уснув, упала на руки графа. Странный чародей, которому молодая женщина повиновалась, видимо, лишь телом, но не душой, поднял Лоренцу и отнес ее на постель: там он поцеловал ее, задвинул полог над кроватью, потом оконные занавески и вышел.

Лоренца же спала сладким и благотворным сном, окутавшим ее, словно плащ, которым добрая мать укутывает своего исстрадавшегося и наплакавшегося своевольного ребенка.

58. ПОСЕЩЕНИЕ

Лоренца не ошиблась. Проехав через заставу Сен-Дени и предместье того же названия, карета повернула между воротами и углом последнего дома и устремилась вдоль бульвара. Как и сказала ясновидящая, в карете сидел монсеньер Луи де Роган, епископ Страсбургский, которому не терпелось еще до назначенного срока посетить чародея в его вертепе.

Кучер, которого многочисленные галантные похождения красивого прелата приучили к езде в темноте, по рытвинам и ухабам порою небезопасных таинственных улиц, правил весьма уверенно; проехав по освещенным и людным бульварам Сен-Дени и Сен-Мартен, он направил экипаж в мрачный и пустынный бульвар, ведущий к Бастилии. На углу улицы Сен-Клод карета остановилась, после чего по распоряжению хозяина кучер поставил ее под деревьями, шагах в двадцати от дома.

Кардинал де Роган, одетый в светское платье, вылез и трижды постучал в двери особняка, который без труда узнал благодаря описанию графа Феникса. Во дворе послышались шаги Фрица, и дверь отворилась.

— Здесь ли живет господин граф Феникс? — спросил принц.

— Да, монсеньер, — ответил Фриц.

— Он дома?

— Да, монсеньер.

— Доложите.

— Его высокопреосвященство кардинал де Роган, не так ли, монсеньер?

Принц невероятно изумился. Он осмотрел себя, огляделся вокруг, словно что-то в его одежде или окружении могло выдать его титул. Но нет, он был один, одет по-мирски.

— Откуда вам известно мое имя? — осведомился он.

— Хозяин только что сказал мне, что ожидает ваше высокопреосвященство.

— Но, должно быть, завтра или послезавтра?

— Нет, монсеньер, сегодня вечером.

— Ваш хозяин сказал, что ждет меня сегодня вечером?

— Да, монсеньер.

— Ну, ладно, доложите, — сказал кардинал и сунул в руку Фрица двойной луидор.

— Будьте добры следовать за мной, ваше высокопреосвященство, — отозвался Фриц.

Кардинал кивнул. Быстрым шагом Фриц направился к дверям прихожей, освещавшейся двенадцатисвечным канделябром из позолоченной бронзы. Удивленный и задумчивый, кардинал двигался следом.

— Друг мой, — проговорил он, останавливаясь в дверях гостиной, — тут явно какое-то недоразумение, и, если это так, мне бы не хотелось беспокоить графа. Он не может меня ждать, поскольку не знает, что я должен приехать.

— Монсеньер, ведь вы — его высокопреосвященство кардинал принц де Роган, епископ Страсбургский? — спросил Фриц.

— Да, мой друг.

— Значит, его сиятельство ждет именно вас, монсеньер.

Фриц зажег свечи в двух других канделябрах, поклонился и вышел. В течение пяти следующих минут кардинал, сдерживая невероятное возбуждение, осматривал изящную меблировку гостиной и развешанные на стенах восемь картин известных художников. Но вот дверь отворилась, и на пороге появился граф Феникс.

— Добрый вечер, монсеньер, — поздоровался он.

— Мне сказали, что вы меня ждете сегодня вечером? Но это невозможно! — не отвечая на приветствие, воскликнул кардинал.

— Прошу извинить меня, монсеньер, но я и в самом деле ждал вас, — отозвался граф. — Вы можете усомниться в правдивости моих слов, видя, как скромно я вас принимаю, но я в Париже всего несколько дней и не успел еще как следует устроиться. Не взыщите, ваше высокопреосвященство.

— Вы меня ждали? А кто предупредил вас о моем посещении?

— Вы сами, монсеньер.

— Но каким образом?

— Вы останавливали свою карету у заставы Сен-Дени?

— Останавливал.

— Вы подзывали своего лакея и он разговаривал с вашим высокопреосвященством, стоя у дверцы?

— Да.

— Вы говорили ему следующие слова: «Улица Сен-Клод на Болоте, через предместье Сен-Дени и бульвар», которые он повторил потом кучеру?

— Говорил. Но вы, стало быть, меня видели и слышали?

— Я видел и слышал вас, монсеньер.

— Значит, вы были там?

— Нет, монсеньер, меня там не было.

— Где же вы были?

— Здесь.

— Вы видели и слышали меня отсюда?

— Да, монсеньер.

— Но позвольте!

— Монсеньер забывает, что я — чародей.

— Ах, да, верно, я забыл, господин… Как прикажете вас называть — барон Бальзамо или граф Феникс?

— Дома у меня нет имени, монсеньер: дома я называюсь магистром.

— Да, это ученый титул. Итак, магистр, значит, вы меня ждали.

— Ждал.

— И уже приготовили лабораторию?

— Моя лаборатория всегда готова, монсеньер.

— Вы позволите мне войти в нее?

— Буду счастлив проводить туда ваше высокопреосвященство.

— Я последую за вами, но только с одним условием.

— Каким?

— Обещайте, что сам я не войду в сношения с дьяволом. Я очень боюсь его величества Люцифера.

— Что вы, что вы, монсеньер!

— Да, обычно ведь на роль дьявола приглашают или плутоватых гвардейцев-протестантов, или подвыпивших учителей фехтования, которые после того, как свечи погаснут, для пущей убедительности осыпают людей щелчками и колотушками.

— Монсеньер, — с улыбкой ответил Бальзамо, — мои дьяволы никогда не забывают, что им выпала честь иметь дело с принцами, и всегда помнят слова его высочества Конде, который пообещал одному из них, что, если тот не будет вести себя прилично, он так вздует его, что тот или уйдет, или будет поспокойнее.

— Вот это мне по душе, — ответил кардинал. — Скорее же в лабораторию.

— Будьте любезны следовать за мной, ваше высокопреосвященство.

— Идемте.

59. ЗОЛОТО

Кардинал де Роган и Бальзамо поднялись по узкой лестнице, ведшей параллельно главной в гостиные второго этажа; там Бальзамо отпер дверь, помещавшуюся под аркой, и кардинал решительно вступил в открывшийся его глазам темный коридор. Бальзамо затворил дверь. Услышав стук двери, кардинал в некотором волнении оглянулся.

— Вот мы и на месте, ваше высокопреосвященство, — проговорил Бальзамо. — Нам осталось лишь открыть, а потом закрыть за собою вот эту последнюю дверь. Не удивляйтесь ее странному скрипу, она железная.

Вздрогнувший от стука первой двери кардинал был рад, что теперь его предупредили вовремя: скрип петель и скрежет ключа в замке заставили бы напрячься и менее чувствительные нервы, чем у него. Спустившись на три ступеньки, он вошел.

Просторная комната с голыми потолочными балками, огромная лампа с абажуром, множество книг, разнообразные химические и физические приборы — вот первое, что бросалось в глаза в этом помещении. Через несколько секунд кардинал почувствовал, что ему трудно дышать.

— В чем дело? — спросил он. — Здесь душно, с меня градом льет пот. А это что за шум?

— Вот в чем причина, как сказал Шекспир[148], монсеньер, — отозвался Бальзамо, отдернув асбестовую занавеску, за которой находился громадный кирпичный очаг; в центре его, словно глаза льва во мраке, светились два отверстия. Этот очаг занимал середину второй комнаты, вдвое просторнее первой; принц не заметил ее за асбестовой занавеской.