Предсказатели прошлого - Талимонова Любовь Алексеевна - Страница 10

— Конечно, Хатарис. Я, собственно, тоже сейчас смотрю на красоту — на Млечный путь, на лунную дорожку в океане. Красота возвышает мысли и возвеличивает душу человека. Она заставляет наши души стремительно подниматься вверх, лететь все выше и выше, к самым далеким звездам. Скажи, Хатарис, чего ты хочешь сейчас больше всего?

— Мне хочется быть птичкой. Я бы сейчас так и полетел, как птица.

— Так низко?

— Что?

— Я спрашиваю, тебе хочется летать так низко, как птица?

— Я тебя совсем не понимаю, Борнахи. Разве птицы низко летают? Взять хотя бы орла…

— Мой дорогой глупенький Хати, я знаю, что орлы парят высоко над Землей, но даже они не могут долететь до ярких галактик.

— А кто же до них долетит?

— Человек. Запомни, Хатарис, никто и ничто не летает выше и дальше человека.

— Уважаемый, или я тебя не понимаю, или ты что-то не то говоришь.

— Скорее первое.

— Но я ни разу в жизни не видел летающих людей.

— Хатарис, да не ты ли прошлой ночью поднимался в небо и видел яркие галактики? Ты же сам мне об этом рассказывал.

— Хм, так это не я летал, это мои мысли летали.

— А ты хочешь сказать, что твои мысли и чувства — это не есть ты сам? Вчера ты увидел прекрасное ночное небо, в твоей душе возникли чувства, они пробудили мысли, и чувства вместе с мыслями полетели в чудесную даль бесконечности. Я все правильно говорю, Хати?

— Все верно, все так и было.

— Вот видишь. Мысли же и чувства — твои. Их не кто-то за тебя придумал. Они такая же часть тебя, как, вот, твоя рука, нога, глаза, нос. Ведь ты не считаешь свои руки чем-то второстепенным, чужим и далеким?

— Нет — нет. Руки — вот они! Они — это я!

— Так же мысли и чувства. Они — это ты, и ты — это они.

— Все, оказывается, так просто! После того, как ты объяснил, Борнахи!

— Да, Хатарис? Какая гениальная мысль вернулась из полёта по космосу и озарила тебя? У тебя такой вид, как у моего Фати, когда он первый раз увидел бабочку.

— Борнахи! Раз мои мысли и чувства — это я, значит, вчера я по-настоящему летал к звездам! И яркие галактики — это не сон? Вот это да! Я летал, как птица!

— Как человек, Хати, как человек.

— Именно так. Я — Человек? Я — Человек, Борнахи! Какая радость!

— Да-а… Ощущаешь себя Человеком, а не одним из муравьёв в миллиардном муравейнике — это великая радость.

— Нет, Борнахи, ты даже представить не можешь, какая это радость!

— Пожалуй, не могу. Это, наверное, потому, что я родился сразу Человеком, а не муравьём. Как же мне понять и представить радость перерождения?

— Ты хочешь сказать, что я — муравей?

— Теперь уже нет.

— У, вредина, не смейся!

— Хорошо, я сейчас заплачу.

— Борнахи, ты невыносимый человек!

— Тогда почему ты все время за мной ходишь? Если я такой невыносимый, почему ты, Хатарис, пришел за мной сюда, почему сидишь со мной на одном камне? Может, мне подвинуться? А, Хатарис?

— Э… а… Борнахи! С тобой невозможно разговаривать.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно!

— Неужели ты хочешь сказать, что постоянно разговариваешь сам с собой? Почему ты на меня так смотришь, Хати?

— Потому, что я тебя ужасно люблю, Борнахи! Со мной никто и никогда так хорошо не разговаривал. Послушай, а у тебя есть какое-нибудь сокращенное имя? Вот, как у меня: короткое имя — Хати. Борнах — звучит как-то уж очень официально.

— Ты можешь называть меня просто Нахи.

— Вот здорово! Такое красивое короткое имя, что оно значит?

— Человек.

— Ну вот, мы опять вернулись к теме летающих людей.

— Почему?

— Потому что я хотел спросить тебя, Нахи: ты летаешь?

— Летаю.

— Далеко?

— И туда тоже.

— А еще куда?

— Недалеко тоже умею.

— «Недалеко» — это куда, например?

— Ну… в Алатарис. Для меня это совсем рядом.

— Так вот откуда ты знаешь о нашем городе больше, чем мы с Улсвеей. Твои мысли и чувства видели сверху лучше и больше всего, чем наши глаза на земле.

— Наверное, так.

— Ты в этом уверен, Нахи?

— Знаешь, Хатарис, во всем этом видении есть нечто необъяснимое. Это нечто выше всех самых высоких чувств и мудрее всех самых мудрых мыслей. Человеческих слов не хватает, чтобы описать и объяснить это явление. Нет еще на земле языка, с помощью которого можно было бы рассказать всем о великолепии этого высшего нечто. Но иногда я думаю, что это и к лучшему…

— Так как же все-таки увидеть, понять, объяснить это великое нечто?

— Его можно только почувствовать.

— И только так?

— Некоторые могут понять это явление, да и то не умом.

— А чем?

— Сердцем, Хати, сердцем. У нас в народе есть очень древняя поговорка, очень мудрая. Вот послушай, Хатарис: «Усыпи свой ум, пробуди свое сердце, и тогда тебе откроется истина, и душа твоя возрадуется».

— Хорошо сказано, и очень верно.

— Тогда запомни и еще одно правило: все, что верно или истинно — это мудро, а что мудро, то вечно; и вечно то, что истинно и мудро.

— Где ты всему этому научился, Нахи?

— Все это еще мой дедушка говорил. Истина, мой дорогой, стара, как мир. Вообще, в основу всей жизни заложены три правила или закона. Это законы Истины, Добра и Красоты. Если люди в будущем откажутся от одного из этих законов, то в мире станет что-то не так. Откажутся от двух — их жизнь станет ужасной. Если люди позабудут обо всех трех законах сразу, они будут жалко существовать, но не жить. Так-то, Хатарис.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, Борнах. Сам видел существование без Истины, Добра и Красоты. Добро в Алатарисе заменили детскими колониями, Красоту — яркими, быстросгорающими фейерверками.

— А как насчет Истины?

— О, Нахи, и ей в Алатарисе нашли замену. Сядь поудобнее на камне, сейчас я расскажу тебе одну историю.

— Так-так. Я весь — внимание.

— Мы говорили с тобой, что человек летает только тогда, когда летают его мысли и чувства.

— Да, только так можно увидеть всю землю и другие миры.

— Если бы ты сказал это жителям Алатариса, Борнахи, они бы подняли тебя на смех. «Нет, — сказали бы они, — летать можно только на воздушном шаре!» Да-да, в Алатарисе изобрели воздушный шар. Он был выставлен на площади для всеобщего обозрения. Богатые граждане за определённую плату могли подняться на шаре и немного полетать над городом. Шар летал чуть выше дворцовых крыш, люди видели внизу Алатарис и часть острова. Когда они спускались вниз, то объявляли народу, что видели всю землю и весь мир. Вот тебе и Истина.

— Хорошо, что я поудобнее уселся на камне. История об Истине просто бесподобна, особенно в твоем исполнении, Хатарис. Знаешь, расскажи ее всем жителям селения. Для них полезны подобные истории.

— Если ты так считаешь…

— Да, считаю. Но если ты хочешь завтра рассказать свою историю об Истине жителям Торнана, не заснув при этом на полуслове, тебе надо сейчас же спать.

— Но…

— Я знаю, что ты хочешь сказать, поэтому лучше ничего не говори, а закутайся в одеяло и молча слушай тишину, наблюдай за небом…

— Вон еще одна звезда падает, я вижу.

— Не падает, а капает.

— Капает?

— Да, так поется в старой песне.

— Я ее не знаю. Спой, Нахи.

— Ладно, я буду тихонько петь, а ты спи.

— Я попробую.