Македонский Лев - Геммел Дэвид - Страница 103

В одно мгновение на Дерае появились нагрудник и латы из белого серебра, на голове — спартанский шлем, а в руке — меч, сияющий звездным светом.

— Где ты, Аида? — позвала она. — Выходи ко мне, если посмеешь!

— Посмею, дитя, — послышался шепот Аиды, и Дерая разглядела женщину в черной накидке, парящую совсем рядом. Аида улыбалась. — глупая девчонка, ты пришла сюда во плоти. Уже сейчас острые ножи приближаются к твоему укрытию. Лети туда, Дерая!

— Я уже одолела тебя, — прокричала Дерая. — И даже если я умру, это уже ничего не изменит.

— И как же ты меня одолела, дитя? Я по-прежнему здесь.

— Темного Рождения не будет, — ответила Дерая, взглянув вниз, на аколиток, которые прочесывали заросли, подходя все ближе к месту, где было скрыто ее тело. Она не хотела умирать и пыталась побороть в себе страх.

Смех Аиды пронзил ее, как холодный нож. — Думаешь, дитя — пусть даже одаренное дитя — сможет противостоять мощи Кадмилоса? — Она воздела руки. Черные змеи фонтаном вылетели из кончиков ее пальцев, шипя в ночном воздухе и стремясь обвить Дераю огромной извивающейся массой, их клыки белели в лунном свете.

Игнорируя боль, Дерая закрыла глаза. Змеи поменяли цвет, став из черных красными, свиваясь тонкими кольцами, пока не упали с нее подобно розовым лепесткам, слетев на землю.

— Ты не можешь причинить мне вред, — сказала Дерая. — Хотя…

Дрожащая сфера из света образовалась вокруг Аиды, заключив ее в центр этого шара. Дерая вернулась в свое тело как раз в тот момент, когда его обнаружила одна из аколиток.

Лезвие ножа обрушилось на нее, но Дерая перехватила запястье. Вскочив на колени, жрица впечатала кулак в лицо женщины, свалив ее на спину. Через мгновение она уже бежала к каменному кругу.

Преследовательницы у нее за спиной выкрикивали проклятья. Дерая продолжала бежать. Брошенный нож просвистел над ее головой, и она перескочила через поваленную каменную колонну. Встав в центр круга, она вытянула руки. Мир вокруг задрожал. Когда Врата уже закрывались за ней, она услышала голос Аиды, прошептавший у нее в голове:

«В следующий раз, моя голубка!»

Олимпиада лежала на застеленной шелком постели, ее тело извивалось в волнах наслаждения, кожу ее покалывало, сознание взрывалось феерией красок. Она облизала губы, провела пальцами по грудям и животу, испытывая почти болезненное желание.

— Филипп! — звала она. Комната кружилась вокруг нее, действие зелья в ее организме достигло наивысшей силы. Она танцевала у огня, чувствовала прикосновения и ласки нескольких аколиток с мягкими губами, сладкими как вино. Секреты Третьей Мистерии открылись ей с музыкой ночи, бризом, прилетевшим издалека, со священной вершины Корифии Фенгари. Она родит на свет бога-повелителя, человека, наделенного великим даром. Имя его эхом отзовется в истории, деяния его останутся непревзойденными до тех пор, пока звезды светят в небе. — Филипп!

Даже в одурманенном состоянии она чувствовала, что время уходит, — что заветный мистический час почти истек. Она повернулась на бок.

Занавески разошлись.

Вот он, стоит обнаженный, если не считать плаща и рогатого шлема Кадмилоса. Он подошел к ней, и она раскрыла ему свои объятия. Мгновение он стоял, глядя на ее тело, затем отчаянно вошел в нее. Она вскрикнула, ее руки обхватили его спину, она ощутила металлический холод маски его шлема у себя на лице.

Ее пальцы взметнулись, чтобы прикоснуться к металлу, наткнулись на черные рога.

Он поднял голову, и она поймала себя на том, что смотрит в глаза лица за маской. Затем зелья взяли над ней верх, и она заскользила во тьму, озадаченная одной последней, странной мыслью.

В неверном огне светильников зеленые глаза Филиппа, казалось, — но это было невозможно — стали синими.

Храм, Лето, 357й год до Н. Э.

Дерая проснулась до полудня. Откинув одеяло, она прошла к окну, с легким сердцем. Она повидала Пармениона и разрушила замыслы Аиды. Сегодня она покинет Храм и отправится в Македонию, чтобы там дождаться возвращения Пармениона.

Теперь она знала, что он по-прежнему любил ее, и теперь они наконец смогут быть вместе долгие годы. Она снова чувствовала себя молодой, полной радости и света.

Оказалось, достаточно было просто подсыпать дурманящий порошок в вино Филиппа. Столько лет страха и опасений были бессмысленны.

Солнце ласкало теплом ее лицо — но спиной она ощутила прикосновение холодного воздуха, и быстро обернулась. На стене рядом с дверью выросла тень, возвышаясь подобно крылатому демону. Дерая изготовилась к атаке, но ее не последовало, тени трансформировались в плащ, окутывающий фигуру духа Аиды.

— Что тебе нужно здесь? — спросила Дерая.

— Хотела поблагодарить тебя, — сказала Аида. — Без тебя и твоей жалкой предшественницы мои мечты не исполнились бы. — Женщина в капюшоне самодовольно рассмеялась. — Ты умеешь ходить дорогами прошлого и будущего. Пройди же по ним теперь — и зарыдай, моя голубка!

Через мгновение она исчезла.

Дерая села на кровать и закрыла глаза, еще раз перелетев ко дворцу в Самофракии, перемечтившись во времени на несколько часов назад. Она увидела саму себя, подносящую вино Филиппу, наливающую ему напиток, наблюдающую, как он выпивает его. Она увидела свой полет и бой с Аидой.

Затем с чувством леденящего ужаса она вернулась во дворец, глядя, как Парменион тщетно пытается поднять Царя. Она закричала от отчаяния, когда увидела, как спартанец снимает одежду и надевает шлем и плащ Духа Хаоса.

— О, святые Небеса! — прошептала она, когда он обнял обнаденную девушку.

Дерая умчалась прочь и открыла глаза уже в храме.

«Без тебя… мои мечты не исполнились бы». Теперь она ясно видела всю глупость и недальновидность.

Тамис явилось видение Темного Рождения и лицо Пармениона. Веря, что он станет орудием в битве с силами тьмы, Тамис вмешалась в его жизнь — меняя его будущее, заставив его пройти по пути горечи и ненависти. Она сделала из него превосходного воина, отличного убийцу живых людей…

Превосходного отца для Темного Бога.

Гнев вскипел в Дерае. Годы посвящения, исцеления; годы мечтаний и надежд. Всё впустую!

Теперь не будет счастливой жизни с Парменионом, не будет путешествия к любимому в Македонию.

Она выглянула из окна на круглые холмы, рощи и окруженные облаками горы, вновь увидела картины кровавой бойни и смертного ужаса, которые преследовали ее последние десятилетия. Армии, марширующие по кровавым полям сражений, вдовы и сироты, города в руинах, павшие империи. В одних видениях Темный Бог был греком, в других — персом, парфянским вождем или юным принцем одного из племен на далеком севере. В одном видении он был даже чернокожим, вел войска из дремучих джунглей, что расположены далеко на юге от Египта. Мириады разных будущих больше не существовали в прежней форме. Дерая позволила Океанам Времени подхватить ее и нести на своих волнах к далеким завтра, и тогда она увидела молодого золотоволосого мужчину, лицо которого было прекрасно, а доспехи сияли чистым золотом.

В каждом будущем маршировали армии македонцев, и наконечники их копий покрывала кровь.

Она видела золотую фигуру в сотнях возможных — и даже вероятных — будущих. Все было одинаково — Темный Бог становился триумфатором, получая бессмертие через кровь и огонь, сжигая свое человеческое обличье и в своем истинном облике Единого Повелителя восседая на престоле всех царств мира. Несмотря на свое отчаяние, Дерая продолжала искать, и нашла в итоге последний лучик надежды, словно угасающую искру зимнего огня.

Ребенок был зачат в последний миг Черного Часа, что дало ему, по крайней мере, крупицу человечности. Темный Бог будет в нем силен, но в этот момент Дерая решила посвятить всю свою жизнь тому, чтобы раздуть эту слабую искорку, пытаясь взрастить дух человека внутри дьявола, которым он должен был стать.