Это моя школа - Ильина Елена Яковлевна - Страница 95

— Это еще что такое? — строго сказала Таня. — Прекратить сию минуту! Или мы попросим нашего уважаемого Михаила Сергеевича выйти из-за стола.

— Почему же меня одного? — спросил Миша и сразу замолчал. Он понял, что невежливо требовать, чтобы гостей выставляли из-за стола.

Звяканье чайных ложечек и звон чашек заглушили звонок в передней, — в комнату неожиданно вошел Сергей Михайлович.

Он был в светло-сером летнем костюме, который особенно любила Катя. Папа всегда казался ей в нем молодым и веселым.

Катя и Миша, словно сговорившись, разом вскочили и бросились к отцу.

— Поздравляю тебя, сынок, еще раз, — сказал он. — Ну что, еще не все пальцы отпилил? Вот и хорошо! И тебя, Кутеныш, надеюсь, можно поздравить?

— Можно, — тихонько сказала Катя. — Людмила Федоровна была у нас ассистенткой. Она сказала, что у меня, наверно, будет пять. И все девочки из моей шестерки решили, даже Тоня.

— Значит, нечего было трусить?

— Нечего. А все-таки я уже боюсь следующего экзамена.

Сергей Михайлович засмеялся и, обняв Катю за плечи, вместе с ней подошел к столу.

— Привет товарищам второклассникам! — громко сказал он.

Мишины товарищи молча обернулись. Должно быть, они смутились или не сразу поняли, что второклассники — это уже они сами.

— Ну, кто из вас перешел во второй класс? — спросил Сергей Михайлович. — Поднимите руки. А кто остался на второй год, пусть ничего не говорит и только отвернется к окну.

И сразу много, много рук поднялось над большим праздничным столом.

К окошку не отвернулся никто.

Последний экзамен

Уже три экзамена остались позади — устный и письменный по арифметике и письменный по русскому. И ровно столько же пятерок получила Катя.

Но не одна Катя так хорошо сдавала экзамены. У многих в классе были пятерки и четверки, троек было немного, а двойки и совсем пропали, как будто их никогда и на свете не было.

Тоня Зайцева, к радости Лены Ипполитовой и всей Катиной «половинки», написала диктовку на четыре. Теперь Катя и другие девочки из ее «половинки» беспокоились за то, как Тоня сдаст последний экзамен — русский устный, так как на устных экзаменах Тоня больше робела и сбивалась.

У дверей школы Катя встретилась с Ирой и Тоней.

— Ну как, Тонечка? — спросила Катя. — Повторила еще раз то, что я тебе велела?

— Да, но только не все, — тихо ответила Тоня. — Я так боюсь, так боюсь! Сначала я повторяла все подряд, а потом стала повторять вразброску. Подряд получается, а вразброску не очень. А больше всего я боюсь одного билета.

— Какого?

— Одиннадцатого, — испуганным шепотом отмстила Тоня.

— А про что там? — спросила Ира.

— Про падежи. У меня родительный и винительный всегда путаются.

— Ну ничего! — ободряюще подмигнула ей Ира Ладыгина. — Уж я тебе как-нибудь подскажу.

Катя сурово посмотрела на Иру:

— Подсказывать? Да еще на экзамене? Что ты, Ирка!

— А что тут такого? Подскажу — и все! — задорно крикнула Ира и бегом побежала наверх.

…Класс сегодня казался больше и просторней, чем всегда. Это потому, что учениц сейчас было в два раза меньше: на экзамен пришла только первая группа. Второй группе было назначено явиться в час дня.

Девочки сели по одной на парте. Белые передники мелькали там и тут, словно белые островки.

Катя следила глазами за тем, как Анна Сергеевна проверяет по записной книжечке список учениц. Рядом с Анной Сергеевной сидела Людмила Федоровна, а немного поодаль — еще одна ассистентка, завуч Марья Семеновна, которая вручала на Танином празднике медали.

Поглядывая на учительский стол, Тоня Зайцева то и дело издыхала потихоньку и что-то шептала, беззвучно шевеля губами.

«Повторяет билеты, — решила Катя. — И чего она так волнуется? Ведь не обязательно же ей попадется как раз одиннадцатый билет!»

Девочки не сводили глаз со всех трех экзаменаторов.

«Кого-то вызовут первой? — подумала Катя, — Первой — труднее».

Людмила Федоровна слегка кивнула Тоне, улыбнулась ей, и Тоня перестала вздыхать.

— Сейчас, — медленно начала Анна Сергеевна, — возьмет билет… Ладыгина.

Катя оглянулась на Иру. Нисколько не смутившись, Ира спокойно встала и пошла за билетом. Одинаковые белые листки были разложены веером по всему столу. Она протянула руку и, не задумываясь, взяла самый крайний.

— Номер двенадцатый! — звонко прочитала она, повернув листок.

Тоня посмотрела на Катю грустными глазами.

«Как жалко, что не одиннадцатый, — прочитала Катя в ее взгляде. — Мне бы он уже не достался».

Анна Сергеевна отметила что-то у себя в книжечке.

— Сядь на первую парту, Ладыгина, — сказала она, — и спокойно подготовься.

Ира тряхнула головой и, чуть улыбаясь, пошла на место. Видно было, что двенадцатый билет не слишком напугал ее.

— А теперь, — сказала Анна Сергеевна, — пока Ладыгина готовится, возьмут билеты Оленина и Зайцева.

Наташа осторожно, словно боясь прикоснуться, взяла билет и дрогнувшим голосом назвала номер: «Се-седьмой».

«Ну вот, и эта трусит, — подумала Катя, заметив, что щеки и даже лоб у Наташи покрылись красными пятнами. — А ведь обещала мне не волноваться!»

Наташа села за одну из первых парт и низко на гнулась над своим листком. А тем временем к столу подошла Тоня Зайцева. Она потянулась рукой за билетом, лежавшим посередине. Потом подумала немножко, потянулась к тому, который лежал ближе, но вдруг отдернула руку и, не глядя, взяла первый попавшийся.

— Второй… — чуть слышно произнесла Тоня и пошла готовиться.

Ира и Катя вопросительно посмотрели на нее. Они не расслышали, какой билет ей достался. Тоня откинула руку назад и показала за спиной два пальца.

«Все в порядке. Билет номер два. Не беспокойтесь», — хотела она сказать подругам. Но девочки поняли иначе: два пальца — значит, две палочки — одиннадцать.

«Одиннадцатый! — огорчилась Катя. — И надо же! Словно нарочно! Ну, пропала наша Тонька — от одного страха засыплется».

Ира перехватила Катин взгляд и сочувственно покачала головой.

— Ну что, Ладыгина? — спросила Анна Сергеевна. — Можешь отвечать или еще хочешь подумать?

— Могу! — звонко ответила Ира и пошла к экзаменационному столу.

Анна Сергеевна сняла очки и обернулась к ней. Людмила Федоровна и Марья Семеновна тоже приготовились слушать.

Бросив взгляд в сторону Кати, Ира еще больше набралась храбрости и весело начала:

— Мне нужно придумать пример и разобрать его по членам предложения и по частям речи. Я придумала такой пример: «Страна моя любимая, я шлю тебе привет!» Начинаю разбирать сперва по членам предложения.

— Пожалуйста, — кивнула Ире с улыбкой Анна Сергеевна.

— «Я» — подлежащее, — бойко продолжала Ира. — «Шлю — отвечает на вопрос: «что делаю?» Это будет сказуемое. «Страна моя любимая» — обращение…

Катя слушала толковый ответ Иры, и ей, да и всем девочкам, становилось все веселей.

А когда Ира стала бойко и звонко читать басню Крылова «Ворона и Лисица», то все, даже Наташа и Тоня, которые сейчас готовились по билетам, невольно подняли головы и прислушались.

тоненьким голоском, чуть дыша, выговаривала Ира. Ее золотисто-красная головка так и блестела и солнечном луче, зеленоватые глаза лукаво щурились, и она была сейчас и в самом деле похожа на рыжую, хитрую лисичку, которую изображала.

продолжала Ира, но Анна Сергеевна остановила ее, чуть подняв руку:

— Ты что-то пропустила…

— Ой, правда! — спохватилась Ира. — Это потому, что я слишком напирала на выражение.

Экзаменаторы с улыбкой переглянулись.