Это моя школа - Ильина Елена Яковлевна - Страница 101

— Андрей Иванович придет попозже, — сказала Анна Сергеевна, поняв ее вопросительный взгляд. Он звонил в школу, что его задержали…

— Но ведь уже без четверти восемь!

— В самом деле, — сказала Валентина Егоровна. — До отхода поезда — считаные минуты.

Все беспокойно посмотрели на часы. Стрелка опять слегка подпрыгнула и перешла на следующее деление.

— Ой, осталось всего девять минут! — сказала Ира Ладыгина. — Сережа, что ты будешь делать если твой Андрей Иванович опоздает?

— Он не опоздает, — неторопливо и с полной уверенностью сказал Сережа.

— Конечно! — горячо подхватила Катя. — Разве он может опоздать! Даже смешно говорить…

Анна Сергеевна, улыбаясь, посмотрела на них обоих.

— Я думаю, Сережа с Катей совершенно правы, — сказала она и почему-то посмотрела на Таню. — Беспокоиться нам нечего. Человек военный, сумеет рас считать время…

— Да ведь осталось всего семь минут! — испуганно сказала Аня.

— Целых семь минут, — спокойно повторила Анна Сергеевна. — Это вовсе не такой маленький срок, как вам кажется.

— Ясное дело! — решительно подтвердил Миша. Он смотрел во все глаза на Сережу и осторожно, ласково поглаживал его чемоданчик. — Сережа, а Сережа, — наконец не выдержал он. — А тебе, как только ты приедешь, так сразу и дадут морскую форму?

Сережа слегка улыбнулся:

— Осенью дадут.

— Так зачем же ты теперь едешь?

Все засмеялись. Но Сережа посмотрел серьезно на Мишу и ответил обстоятельно:

— Я пока что буду жить у Андрея Ивановича. У него скоро отпуск, и мы вместе поедем путешествовать.

Миша даже захлебнулся от восторга:

— Путешествовать! На Северный полюс? Да?

Алик громко засмеялся, а Сережа ответил вполне серьезно, без улыбки:

— Нет, брат, не на Северный полюс, а на Северный Кавказ. Но это тоже довольно далеко…

— Катя, слышишь? — Миша дернул Катю за рукав. — Далеко поедут!

Катя молча кивнула головой.

Она сама не знала, отчего на душе у нее сейчас такая странная тревога — и грустно и весело вместе. Какие-то новые мысли теснились у нее в голове. Она думала о том, что вот Валентина Егоровна провожает сейчас своего Сережу почти так же, как Анна Сергеевна проводила нынче их, хоть они никуда не уезжают и, может быть, будут каждый день встречаться с ней в школьном коридоре. А все-таки она, Катя, и все ее подруги как будто проехали часть пути, и теперь у них пересадка. Каждому надо найти свое место и ничего не растерять в дороге и никого не забыть из тех, кто остается.

Она смотрела на вагонные окна с раздвинутыми занавесками, на светящиеся колокольчики желтых абажуров, и ей казалось, что это она, Катя, едет куда-то. Так бывает, когда пароход отчаливает от пристани. Кажется, что не пароход отошел, а пристань поплыла. А рядом шел отрывистый предотъездный разговор. Катя и слышала и не слышала его.

— Сереженька, как только приедете, сразу же напиши, — говорила Валентина Егоровна, снимая какую-то пушинку с Сережиного рукава.

Сережа, не отвечая, несколько раз кивнул головой. И Катя вдруг поняла, что ему трудно говорить от скрытого волнения.

— Решето, слышишь? На зимние каникулы обязательно приезжай, — говорил Алик.

— Ладно уж. Приеду… в отпуск, — негромко ответил Сережа.

Маша насмешливо и ласково посмотрела на него:

— Ишь какой! «В отпуск»…

— Так в Нахимовском говорят.

— А ты откуда знаешь?

— Читал… — еще тише ответил Сережа.

В эту минуту по всему перрону разнесся чей-то очень громкий спокойный голос:

— Внимание! Через пять минут — в девятнадцать пятьдесят пять — от первого пути отправляется скорый поезд номер тридцать «Москва — Ленинград». Повторяю: через пять минут…

— Слышите, до отхода поезда всего пять минут, — сказала Валентина Егоровна. — Я уж начинаю волноваться. Где же, в самом деле, Андрей Иванович?

— А вот он! — не без гордости ответил Сережа. — Идет!

Все разом обернулись. По платформе быстро шел Андрей Иванович Артемов.

В одной руке у него были портфель и трубка с чертежами, в другой — большой букет цветов.

— Ну, дорогие провожающие, — весело сказал он, подходя к вагону, — вы нам цветов не принесли, так я вам принес! Возьмите скорей, а я билеты достану. — И, сунув букет в руки Тане, он принялся рыться в бумажнике. — Уж вы простите, — говорил он, вытаскивая желтенькие картонки билетов и белые листки плацкарт, — здороваться ни с кем не буду, а то попрощаться не успею. Валентина Егоровна, не беспокойтесь о нас — все будет отлично. Мы вам будем часто писать, и вы все нам почаще пишите. — Он искоса поглядел на Таню. — Ну вот, товарищ проводник, держите наши билеты.

— В порядочке, — сказала пожилая проводница. — Заходите в вагон. Отправление скоро.

— Сергей, прощайся!

Сережа растерянно посмотрел вокруг, как будто не зная, с кого начать. Но тут Валентина Егоровна быстро подошла к нему, крепко обняла его и поцеловала в голову:

— Иди, иди, мальчик!

Множество рук протянулось к нему, он молча потряс их и, круто повернувшись, вскочил на площадку вагона. Вслед за ним вошел и Андрей Артемов.

Катя поглядела на часы. До отхода поезда осталась еще одна — последняя — минута. Сережа стоял рядом с высоким и худощавым Андреем Ивановичем и от этого казался меньше.

Кате на минутку показалось, что глаза у него как-то влажно блестят. Но он нахмурился и, немножко наклонившись вперед, сказал:

— Смотри, Бульба, береги Грачика. А ты, Маша пиши. А то от Тараса письма не дождешься. Он писать не любит.

— А ты нас не забывай! — сказала Маша. — У тебя там много товарищей будет.

— Никогда не забуду, — тихо ответил Сережа.

И все замолчали.

Кате вдруг захотелось, чтобы поезд поскорее тронулся: для разговора уже не было времени, и все стояли немного смущенные, и Сережа, видно, был смущен, потому что все смотрели на него не спуская глаз.

И вот вагон еле заметно тронулся с места. Все двинулись за ним, точно их потянула вслед какая-то невидимая нить.

Вровень с вагоном крупно шагал Алик. Обгоняя одна другую, бежали девочки. Держа Мишу за руку, быстро шла Таня. Даже Анна Сергеевна и Валентина Егоровна пошли за вагоном. Они отстали первые.

Поезд шел все быстрей и быстрей. Алик, девочки и Таня с Мишей бежали вслед за ним до самого конца платформы. Но вот платформа кончилась, и волей-неволей все остановились на краю. Теперь перед глазами у них мелькали другие вагоны, из окон тоже тянулись чьи-то руки и кому-то махали платками и шляпами.

А Катя, Таня с Мишей, Алик и все девочки, стоя на краю платформы, смотрели вслед Сережиному поезду, пока не блеснул и не исчез в синеве теплого весеннего вечера красный огонек на стенке последнего вагона.