Свадебный камень - Морси Памела - Страница 7

— Между нами ничего не было. И, кроме того, он вовсе не при смерти. Подумаешь, проглотил какую-то гадость, к тому же совсем немного! Вряд ли такой болтливый и коварный тип вроде мистера Д. Монро Фарли умрет из-за этого!

Она произнесла имя с таким пренебрежением, что отец только покачал головой.

— Мы должны быть только благодарны ему за это, — ответил он. — И ты не знала, что все обойдется, до того, как скормила ему свои пикули!

— Папа! — возмущенно воскликнула Мегги. — Ты говоришь так, как будто я сделала это нарочно!

— Мы знаем, что ты не хотела, — спокойно заметил Джесси. Его красивое лицо было невинным и бесхитростным. — Это не твоя вина, Мегги. Просто от твоей стряпни людей тошнит. Так случается на каждом пикнике.

— Совсем не на каждом!.. — убитым голосом возразила Мегги.

— Но настолько часто, что тебе следует быть поосторожнее, — сказал отец.

Мегги гордо вскинула подбородок, всем своим видом изображая обиду, и повернулась к выходу.

— Куда ты идешь? — окликнул ее отец.

— Не думаете же вы, что я останусь здесь с человеком, пытавшимся соблазнить меня!

Старший Бест пожал плечами.

— Полагаю, что нет. Хотя почему этот городской парень приставал к тебе — просто загадка…

— Папа!

— Я не то имел в виду, — сказал он. — Просто ты была такой надменной с искателями жен…

— И она не умеет готовить, — добавил Джесси.

— Я иду в подвал, — отрезала Мегги.

— Зачем?

— Выбросить остатки этих несчастных пикулей. Мегги не слышала, как отец довольно посмеивался за ее спиной, и не знала, что ее поведение здорово развеселило его. Никогда за всю жизнь ее так не унижали. Этот незнакомец настолько поразил ее, что она утратила всякое благоразумие. Подумать только — она позволила этому говорливому горожанину целовать и тискать ее, и все эти прочие воркования и любезничания, а у него и в мыслях не было жениться на ней!

С кровати раздался громкий сдавленный стон, и Мегги слышала, как отец крикнул:

— Подай мне таз, Джесси!

Она поспешила к двери, не желая больше слушать. Может быть, он не выживет. Тогда, по крайней мере, ей не придется больше видеть его лицо. Боже, о чем она думает?

В дальнем конце веранды Мегги открыла крышку погреба. Лестница была крутой и узкой, но она легко спустилась вниз. Мегги зажгла небольшую сальную свечу в свисавшем с потолка фонаре. В желтоватом свете в глазах девушки блеснула влага невыплаканных слез.

— Провалиться и сгореть! — воскликнула про себя Мегги. Она точно знала, какие мысли сейчас не давали ей покоя. Она думала о тех же самых глупых, дурацких фантазиях, что не оставляли ее с тех пор, как она стала достаточно взрослой, чтобы заметить разницу между мальчиками и девочками.

Все из-за этой книжки, которую она отыскала в мамином сундуке. В школе у них был курс Мак-Гуффи — полезные уроки о правилах поведения для хороших мальчиков и девочек. Но Мегги нашла потрепанную, выцветшую книгу сказок. Они были намного интереснее строгих наставлений Мак-Гуффи. И ее воображение разыгралось. «Причуды» — так называл это ее отец. А когда она прочла о Рапунцель, то решила, что ни один из местных мальчишек не подойдет. Настоящий принц приедет когда-нибудь в эти горы за Мегги Бест. Она была уверена в этом. К несчастью, сегодня утром она подумала, что он уже прибыл…

Мегги покачала головой и заскрежетала зубами от нахлынувшего стыда. Будто мало ей горя оттого, что она выболтала свои мысли и бросилась на шею этому парню! Ее довольно грубо отвергли, а вдобавок она отравила его. Теперь папа позаботится, чтобы гость остался у них, пока не поправится.

Как ей это выдержать? Видеть эти темные красивые глаза и вспоминать каждый раз, что она буквально охотилась за ним, как медведь за медом? В какое идиотское положение она себя поставила! Мегги застонала и закрыла лицо руками.

Пробравшись к самой дальней полке, она нашла пикули справа наверху. Шестнадцать кварт приправы, выстроившись в безупречном порядке, на первый взгляд казались просто прекрасными. Покачивая головой, Мегги вздохнула. У нее в голове не укладывалось, как же так: она была в два раза умнее всех женщин, которых знала, и все же даже самая глупая из них могла с закрытыми глазами замесить легкое воздушное тесто для печенья или потушить овощи. Мегги делала все точно так же, как они. Но почему-то никогда нельзя было гарантировать, что в результате получится нечто съедобное. Неумелая стряпня, определенно — один из ее недостатков, мечтательная натура — другой. И — провалиться и сгореть! — горожанин в первый же день обнаружил оба.

Расстроено вздохнув, Мегги принялась вытряхивать пикули из кувшинов в пустую корзину.

— С моим невезением от них и свиньи отравятся, — проговорила она.

Мысли ее снова вернулись к красивому молодому человеку, лежавшему сейчас в постели брата — Д. Монро Фарли.

— Ну и имечко! — возмущенно прошептала она. — Слышал ли кто-нибудь такое?

Она определенно не слышала ничего похожего — до сегодняшнего утра.

Веки Ро Фарли задрожали, и он открыл глаза. Было темно, последний вечерний свет проникал в окно. Комната перестала кружиться, но воспоминания о темноте остались. Во рту чувствовался кисло-горьковатый привкус, а живот впал настолько, что, казалось, был виден позвоночник. Потом он вспомнил блестящий голубой кувшин с пикулями и Мегги Бест…

Ро взглянул в сторону камина, ярко сверкавшего оранжевым светом в полутемной комнате. Мегги похожа на своего брата, только у нее волосы потемнее и не такие голубые глаза. И, конечно, Джесси был недалеким, а она ненормальной!

Он услышал мягкое шлепанье босых ног по полу и вспомнил ее ступни. Он слышал шуточки о босоногих женщинах Озарка, но почему-то не ожидал увидеть молодую девушку с голыми ногами. Ступни, привлекшие его внимание, не были ни особенно изящными, ни очаровательно розовыми. Это были длинные, узкие ступни с тонкими небольшими пальцами. Никогда за все предыдущие годы Фарли не обращал внимания на женские ступни во время своих романов и увлечений противоположным полом.

Романы и увлечения! Ро быстро отбросил эти мысли. Даже сейчас желудок его сжимался, а голова все еще немного кружилась. Он поклялся самому себе, что Мегги Бест совершенно не привлекает его. Но, несмотря на недомогание, мысль о босых женских ступнях вызвала улыбку на его лице.

Ро был в хижине один, не считая Мегги, и специально лежал, не двигаясь, чтобы она не знала, что он проснулся. Если она набросилась на него, когда он сидел на стуле, то невозможно представить, что она сделает с мужчиной, когда тот в постели. А он слишком болен и слаб, чтобы попытаться отбиться от нее. Отбиться? Он мысленно упрекнул себя. В том неблагоразумном поступке он виноват не меньше, чем она. Даже больше, так как он — образованный джентльмен, а она… она… ну, он не вполне еще осознал, что она из себя представляет.

Ро поудобнее устроился на набитом мягким клевером матрасе. Хижина представляла собой одну большую комнату со стенами из круглых, грубо обработанных бревен и с выложенным из речного камня очагом у южной стены. Это было примитивное жилище, но в нем чувствовался какой-то домашний уют. Этот уют, без сомнения, создавало множество домотканых покрывал, накидок и занавесок, которые, казалось, лежали и висели везде, где только можно.

Из-за чердака наверху в той половине комнаты, где стояла кровать, потолок был ниже. На половине возле очага с голых балок свисали связки лука и перца, пучки засушенных трав и длинные узкие полоски вяленой оленины. Старый сундук из сухого платана, поставленный на ножки возле очага, служил кухонным столом. В центре стоял небольшой квадратный стол, накрытый тщательно выглаженной домотканой скатертью. Именно там Ро попробовал те самые смертоносные пикули мисс Бест.

От одной только мысли о них Ро застонал. Должно быть, звук оказался довольно громким, потому что девушка взглянула в его сторону. Он напрягся.

— Джесси! — крикнула она через дверь. — Он просыпается.