Любовь и нежность - Гарлок Дороти - Страница 38

Чериш снова почувствовала на себе взгляд Джона. На нее часто заглядывались, и она к этому привыкла. Но в темных глазах индейца чувствовалась какая-то необычная сила, она-то и заставляла девушку настораживаться каждый раз, когда она попадалась ему на глаза. Не глядя на Джона, она подошла к носилкам и встала возле раненого на колени.

— Я присмотрю за Кэтрин, — прошептала она, — Не волнуйся.

Он открыл глаза и, слабея, проговорил:

— Скажи ей… Я люблю ее, мою милую… — И на глазах заблестели слезы.

Чериш поцеловала его в небритую щеку.

— Хорошо, скажу.

Когда она поднялась с колен, Слоун и Джон смотрели на нее с недоумением. Она улыбнулась и протянула руку:

— Прощай, Джон.

Он чуть дотронулся до ее пальцев и тотчас отпустил их. И долгим взглядом посмотрел прямо ей в глаза, прежде чем нагнуться и поднять носилки.

Придерживая дверь хижины, чтобы удобнее было выносить Пьера, Чериш заметила дымок над вигвамами племени шауни и привязанных к деревьям лошадей. Она посмотрела на удаляющуюся широкую спину Джона. Это… был его народ. Закрывая дверь, она еще раз взглянула на их селение и подумала, что там Минни Голубка, сестра Пятнистого Лося…

Чериш тяжело было находиться в доме одной с Адой и Кэтрин, и она решила как-нибудь отвлечься. Девушка усадила Ору Делл на высокий стул, так, чтобы она могла играть фигурками животных, которые Трю вырезал специально для нее. Чериш работала еще часа два, стараясь ни о чем не думать.

Она замесила тесто, оставила его подходить, отскребла верстак и скамью, поставила вариться горшок со свининой и капустой. Потом сменила белье на постели Пьера и, завернув одежду и личные вещи в его тяжелую шубу, оставила сверток у двери, чтобы Слоун унес его хозяину.

Все это время из спальни не доносилось ни звука. Когда же Ада появилась за ее спиной, у Чериш екнуло сердце от испуга.

— Вот и хорошо, — сказала Ада. — Думаю, урок пошел на пользу, и ты знаешь теперь свое место.

«Не раздражай ее» — словно вспыхнули в ее памяти слова Слоуна, и она ничего не ответила. Вместо этого села перед Адой за хитроумное приспособление, что смастерил для нее Трю. Это был трехногий стул с кожаным мешком сверху. Достав из него вязание, Чериш стала продолжать начатую работу, не обращая внимания на Аду.

А та продолжала вещать:

— Так, значит, Джон Пятнистый Лось и его сестра входят в вигвам. Это положение на руку Слоуну. А тебе, горничная? Ты спала когда-нибудь с индейцем? Этот Пятнистый Лось — видный храбрец. Он ведь наполовину француз, ты же знаешь. Держу пари, в постели он настоящий дьявол. Хотелось бы мне с ним попробовать. Думаю, от меня он бы не отказался. Но тогда и Слоун не сможет сказать «нет».

Молчание Чериш не обескураживало Аду. Она слонялась по комнате и рассказывала о проделках Слоуна и Слейтера в молодости, о том, как оба добивались ее благосклонности.

— Слейтер всегда ревновал Слоуна. А Слоун был похотлив, как блудливый козел.

Ада рассмеялась от этих воспоминаний.

— Он вовсе не скрывал своих похождений. Однажды я застала его с одной из моих подруг и назло ему вышла за Слейтера.

Ада подошла к окну.

— Минни Голубка положила глаз на Слоуна, как только он появился здесь. Ты знаешь, она дочь вождя. Много раз я видела их вместе… Они купались голыми, лежали под ивами…

Чериш пыталась не слушать, зная, что эта женщина специально провоцирует ее. Слова Ады об индейской девушке и Слоуне вонзились как нож в сердце.

Невыносимы были мысли о возможности странной связи между Адой и Лосем.

День тянулся неимоверно медленно. Чсриш хотелось накинуть шаль и выйти подышать свежим воздухом. Но она боялась оставить Ору Делл и Кэтрин наедине с Адой. Ада дала понять, что Чериш и Кэтрин не смеют говорить друг с другом. Она знала, что девушка хочет узнать побольше о Пьере, и, как подозревала Чериш, терзавшее Кэтрин беспокойство доставляло Аде удовольствие. За ужином, сидя рядом со Слоуном, Чериш было неудобно видеть Кэтрин, прислуживающую Аде. Она предпочла бы подождать и поесть вместе с этой бедной девушкой, но тогда Ада подумает, что Чериш смирилась с положением служанки.

Чериш ела мало, все время присматривая за Орой Делл и слушая пустяковую болтовню между Слоуном и женщиной, которая хотела им завладеть. Девушка была разочарована и огорчена отношением к ней Слоуна. Он говорил о тех местах и людях, которые знали только они с Адой, и совершенно не брал в расчет Чериш, даже не обращался к ней. Хотя девушка со смехом уговаривала ребенка поесть, она все больше падала духом.

Как только Ора Делл управилась с последним кусочком, Чериш высадила ее из-за стола и, не удостоив Слоуна ни единым словом, увела в спальню.

Выкупав ребенка, она переоделась и уселась с девочкой на скрипучий стул возле огня. Ада завладела той комнатой, где Чериш когда-то познала наслаждение. Платье Ады было наброшено на спинку кровати, коробки расставлены у стен, щетки, гребни и зеркало лежали на столе у гардероба вместе с целым набором духов и пудры.

Чериш старалась не думать о Слоуне и Аде, только об этом маленьком существе, которое она держала на руках. Эта малышка нуждалась в ее помощи. Ведь она была словно между двух огней, между нею и матерью, которая не любила, но хотела использовать девочку как приманку для мужчины, которого вожделела.

Когда Ора Делл заснула, Чериш уложила ее в кроватку, подоткнула одеяло, ласково чмокнула в розовую щечку и неохотно вышла из спальни.

Слоун и Ада сидели перед очагом. Кэтрин ужинала за верстаком. Как только Чериш начала убирать со стола, Слоун снял с огня тяжелый медный котел и наполнил горячей водой таз. Чериш прошептала «спасибо», даже не взглянув на него. Слоун подвинул котел и уселся, продолжая начатый с Адой разговор. В ту минуту Чериш с удовольствием опрокинула бы на них свой таз.

Кэтрин закончила ужинать и хотела было помочь Чериш, но голос Ады остановил ее: — Кэт, я хочу, чтобы ты заштопала шаль, которую порвала, сходя с лодки. Я надену ее завтра, поэтому почини сегодня вечером.

Тон был ласковым, как будто она просила подругу. От такого лицемерия просто выворачивало наизнанку. Чериш бросила взгляд на Слоуна: заметил ли он что-нибудь? Но он лишь задумчиво смотрел на огонь.

С мытьем она провозилась долго. Эти двое у огня почти довели ее до бешенства. Покончив с посудой, она зажгла свечу и, зная, что это выведет Аду из себя, понесла в спальню, где Кэтрин пыталась заштопать шаль при отсветах очага.

— Это сумасшествие — шить без света. Ты же испортишь себе глаза, — она говорила достаточно громко, чтобы ее могла слышать Ада.

Поставив свечу, Чериш наклонилась к уху девушки и прошептала:

— Пьер просил сказать, что он любит тебя. Он считает, что для тебя же лучше, если он перейдет в другую хижину. Он найдет способ забрать тебя. Не волнуйся. Я рада за тебя, Кэтрин. Пьер — хороший человек.

— Спасибо, — прошептала Кэтрин со слезами на глазах.

Чериш пожала ей руку и вернулась к своему вязанию.

— Ты помнишь, как мы с тобой и Слейтером купались голыми в ручье и ваш отец застал нас? — Ада говорила легко и непринужденно, однако Чериш заметила недобрый свет в ее глазах, когда посмотрела на нее. Поразительно, как этого не видит Слоун! Когда он рассмеялся, девушка его почти возненавидела.

— Да, а еще помню следы от ивовых прутьев на голой спине.

У Чериш все перевернулось внутри. Ада старалась возродить ту дружбу, что связывала их в детстве. Напоминание о прошлом должно предотвратить разрыв в будущем.

Смех Ады трелями рассыпался по комнате:

— Только за день до этого мама в первый раз разрешила надеть мне рубашку с кружевами. Я была такой славненькой и почти совсем не стеснялась. Как только представился случай, я надела свою рубашечку и побежала показаться вам. Вы, конечно, сделали вид, что не хотите ничего видеть, но на самом деле и ты и Слейтер таращились во все глаза. Кто первым захотел потрогать мою грудь — ты или он?

Сидя за столом, Чериш лихорадочно вязала и сердито думала лишь о том, когда кончится этот злосчастный вечер.