Любовь и нежность - Гарлок Дороти - Страница 32

Он ходил взад-вперед по комнате, временами останавливаясь и глядя ей в глаза. Она отвернулась, но Слоун успел заметить в ее взгляде беспокойство. Жестко взяв Чериш за плечи, он развернул ее, чтобы видеть лицо.

— Ну, и как ты думаешь, кто эта женщина?

— Боюсь, как бы это не оказалась…

— Это Ада и есть, — выдавил он мучительно. — Теперь встает вопрос, что я должен с ней делать.

Его нервозность только увеличивала беспокойство Чериш. Здесь было что-то большее, чем просто намерение избавиться от своей невестки.

— Я только могу сказать ей, чтобы убиралась! — выругался он.

Сбитая с толку, Чериш стала запинаться:

— Я не вижу тут ничего странного. Не хочешь… ее видеть… ну и скажи ей прямо.

— Разве ты не понимаешь?! Если я ее выгоню, она утащит с собой и малышку. — На его лице читалась тревога.

Чериш сразу стало ясно положение вещей. Сердце учащенно забилось, и будто яркая вспышка озарила сознание.

— Нет! Она не имеет права! Ведь она сбежала и оставила ее тебе. Ада не сможет отнять у тебя девочку! Послушай меня, Слоун. — Чериш схватила его за руку. — Я ни за что не отдам ей Ору Делл.

— Она имеет право, — обреченно сказал Слоун. — Она может вызвать сюда солдат, забрать девочку и отдать на воспитание первой попавшейся индейской женщине, если захочет. И мы ничего не сможем с этим поделать.

Это не укладывается в голове. Чериш затрепетала от гнева и с яростью выкрикнула:

— Ада играет с огнем… если пытается отнять у меня девочку! — Девушка удивилась себе. Она всегда умела держать себя в руках. Потом гнев прошел, и ей захотелось плакать. — Не отдавай ей Ору Делл, Слоун, пожалуйста.

— Милая, славная, — он погладил ее по щеке и вытер набежавшие слезы. — Я не буду спешить, чтобы не наделать глупостей. Мне так хочется, чтобы Ора Делл осталась с нами. Но я хочу, чтобы ты знала истинное положение вещей. — Он показал ей на двоих в соседней комнате: — Я беспокоюсь за Пьера. Боюсь, он потерял слишком много крови. А эта бедняжка все сидит возле него. Удивляюсь, как он в нее влюбился. Они вряд ли будут хорошей парой.

— Но она тоже любит его.

— Я знаю. Только удивляюсь, что же он сейчас к ней чувствует. Ада просто закабалила бедняжку. Положение у них тяжелое.

Они вернулись в другую комнату. Чериш стала готовить ужин, а Слоун уселся около Пьера.

— Пойди, помоги Чериш, — сказал он девушке ласково. Та встала, все еще глядя на безжизненное лицо Пьера.

— Он так плох.

— Просто потерял много крови, но он здоров как бык. Одна-две недели — и все будет в порядке. Вот увидишь. — Слоун старался говорить как можно увереннее: его тронули беспомощность и печаль этого юного существа. Девушка напоминала ему загнанное животное. — Я посижу с ним; как только он откроет глаза, я позову тебя.

Девушка нерешительно подошла к Чериш. Она была немного выше, но очень худая. Густые каштановые волосы ниспадали крупными волнами. Чериш подумала, что, если бы не усталость и измождение, ее вполне можно было назвать привлекательной. Отдых и хорошее питание — вот что ей нужно. Но больше всего привлекали внимание глаза — два озера, вобравшие в свою глубину всю скорбь лица.

Платье на ней было вылинявшее и потрепанное, но аккуратная штопка продлила его жизнь. Обувь была такой изношенной, что разваливалась на части. Чериш корила себя за то, что не заставила гостью переобуться. Она прошла в спальню и вернулась с парой мокасин.

Улыбаясь, Чериш протянула их девушке.

— Пьер собирался сшить мне башмаки, — сказала та. — Он называл их мокасины.

— А вот эти сделал мне Слоун. Они, может быть, не очень изящны, зато теплые и удобные. — Чериш расстелила на столе скатерть и сняла с полки оловянную посуду. Девушка решила помочь ей и, вымыв руки, робко спросила:

— Чем я могу помочь, мэм?

— Прежде всего, перестань называть меня мэм, — Чериш улыбнулась. — Зови меня просто Чериш.

На лице девушки отразилась сильная тревога.

— О нет, я не могу, миссис Кэрролл это не понравится.

— Я приказываю называть меня Чериш, и меня не волнует, что она там говорит, — запротестовала хозяйка дома.

— Пожалуйста, как вы не поймете, — теперь огромные карие глаза смотрели на нее умоляюще: — Будет гораздо проще называть вас «мэм», позвольте мне…

Чериш поколебалась, потом равнодушно ответила:

— Ладно, если это так много для тебя значит… Но мне-то как тебя называть?

Девушка, похоже, успокоилась и ответила просто:

— Меня зовут Кэтрин. — Она смотрела в пол, будто изучая щели между досками.

— Красивое имя, и оно идет тебе. — Чериш бросила взгляд в сторону спящей. — Что-то миссис Кэрролл долго не просыпается.

— Она не спала всю прошлую ночь и ходила по палубе взад-вперед, внушая себе, что раздражена… и устала. — Кэтрин вдруг побледнела и обернулась. Чериш поняла все без лишних вопросов. Но миссис Кэрролл еще спала.

Работая вдвоем, они приготовили ужин раньше, чем рассчитывала Чериш. Она спустилась в погреб и принесла варенье из лесных ягод, утиные яйца и соленую рыбу. Кэтрин разрезала на куски пироги и хлеб.

Когда мужчины возвратились, ужин уже был на столе. В первую очередь все спросили о состоянии Пьера, потом компания двинулась мыть руки и приводить себя в порядок. Причесавшись и отряхнувшись, они стали ждать зова Чериш к ужину. Мальчик пожирал глазами стол, уставленный полными тарелками.

— Фарвей, вы с дедушкой сядете с этой стороны. Трю и Джуси, садитесь напротив. Кэтрин, рядом с Джуси уместишься?

Но Кэтрин отошла от стола, чтобы занять место Слоуна у постели больного. Чериш ласково взяла ее за руку и почти насильно усадила за стол.

— Сейчас он спит, и у тебя есть время поесть, — сказала она мягко и в то же время решительно.

— Нет, мэм, я поем позже. — Кэтрин тоже настаивала, ее взгляд был таким же умоляющим.

— Садись, дочка, — раздался хриплый голос Джуси, заставивший ее вздрогнуть. — Вот парень очнется, тогда и будешь на него глядеть.

Кэтрин неохотно уселась. После Чериш мужчины заняли свои места за столом.

Слоун разбудил Ору Делл и усадил на высокий стул. Чериш повязала ей салфетку и села рядом. Девочка прильнула к ней и стала вопросительно указывать маленьким пальчиком на незнакомые лица.

— Мама…

— Не бойся, солнышко. Мама здесь, рядом.

Трю принес индейку и поставил поближе к Слоуну, чтобы тот ее разрезал.

— Слоун, ты прочитаешь молитву или это лучше сделать мне? — спросила Чериш.

Они переглянулись через стол. Слоун еле заметно ободряюще улыбнулся ей.

— Прочитай сама, дорогая. Это первый День Благодарения в твоем новом доме.

Приятное тепло охватило девушку. Он перед всеми назвал ее «дорогая» и дал понять, что это и ее дом тоже. Первый День Благодарения. Он хотел сказать ей, что это ее дом теперь навсегда. Держа в своей руке ручонку Оры Делл, Чериш опустила голову и произнесла:

— Господи, благодарим Тебя, за доброту Твою и благодать, ниспосланную нам. Благодарим за здоровье и наших верных друзей. Благодарим Тебя за теплое жилище и защиту от врагов наших. Молимся о Твоем снисхождении к нашему другу Пьеру. Облегчи его страдания и исцели его. Заклинаем тебя. Аминь.

Чериш снова посмотрела на Слоуна и увидела в его взгляде нечто новое — восхищение, глубокую любовь. На губах девушки появилась улыбка, выдавая сердечное счастье. Любовь торжествовала, и Чериш вынуждена была отвести взгляд, чтобы окончательно не сойти с ума от радости.

— Никогда не знаю, с какого края се начинать, — сказал Слоун, занеся нож над индейкой. — Ты большой мастер в этом, Трю. Почему бы тебе ее не разрезать?

— Да брось, Слоун. Просто воткни в нее нож. Если она вкусно пахнет с одного бока, значит, такая же и с другого.

Все взоры были обращены на Слоуна, когда вдруг раздался живой приятный голос:

— Малышка? Моя малышка, где ты? Где моя любимая маленькая доченька? Принеси мне ее, Слоун! Я столько ждала, чтобы взять ее на руки!

Ада Кэрролл сидела на краю кровати, умоляюще вытянув руки.