- Купер Джилли - Страница 159

- Абсолютно уверен. Я вам покажу ее портрет.

Мы перешли в другой зал. Я собрала в кулак остатки воли, приготовившись увидеть роскошные формы обнаженной Марины.

- Вот, - сказал он, указывая на небольшой портрет маслом напротив окна. Колени у меня подогнулись, я задыхалась. Это была я, в джинсах и старом свитере, невероятно печальная. Я и не знала, что Рори написал это. Слезы жгли мне веки.

- Вы уверены, что это она? - прошептала я.

- Ну да. Это прекрасный портрет, но она в подметки не годится той рыжей красотке, которую он всегда писал обнаженной. Но о вкусах не спорят, я полагаю. Послушайте, вам что, нехорошо? Вы бы, может быть, присели?

Он посмотрел на полотно, потом на меня.

- Подождите, - сказал он в полном ужасе, - какое чудовищное хамство с моей стороны. Этот портрет - ведь это вы? Простите, пожалуйста, я не хотел вас обидеть.

- Вы меня не обидели, - я смеялась сквозь слезы. - За всю жизнь я не слышала ничего более замечательного. А вы случайно не знаете, где он остановился?

Глава 33

Я бежала к метро, раздираемая самыми противоречивыми чувствами. Был час пик. Сражаясь с толпой, я пыталась утишить бушевавшее внутри меня смятение. Этого не может быть, не может быть. Когда я уже спустилась по лестнице, меня чуть не сбило с ног восторженно визжавшее черное существо, подпрыгивавшее и лизавшее мне лицо, исступленно махая при этом хвостом.

- Вальтер, - зарыдала я, обхватывая его за шею, - Вальтер, где твой хозяин? - Я подняла глаза и увидела Рори. Нас разделяла толпа.

- Ко мне, мерзкая тварь! - закричал он. Его прищуренные глаза перебегали с одного лица на другое, приближаясь ко мне. Словно притягиваемые неистовой силой моего желания, они остановились на мне, и я увидела, что он остолбенел.

Я пыталась позвать его, произнести его имя, но звуки застряли у меня в горле.

- Эмили! - закричал он, начиная пробираться сквозь толпу. - Эмили, любимая! - Он наконец пробился ко мне. - Никогда больше не убегай от меня!

Притиснув меня к стене, плечами загородив от толпы, он целовал меня ожесточенно и жадно. Я плакала от счастья и любви.

Через несколько минут я отпрянула, задыхаясь.

- Мы не можем здесь оставаться, - сказал он и, что-то невнятно бормоча, потащил меня наверх, на улицу, а потом через дорогу в свой отель, где он снова принялся целовать меня в лифте, не обращая ни малейшего внимания на лифтера. Вокруг скакал Вальтер Скотт, пытаясь лизать мне руки.

- Какого дьявола ты от меня сбежала? - сказал он, захлопывая за нами дверь спальни. Это было больше похоже на прежнего Рори. - Последние десять дней были самыми ужасными в моей жизни. А бедный Вальтер, каково ему было, по-твоему, лишиться семьи?

- Я думала, ты не любишь меня, - сказала я, обессиленно падая на постель.

- Господи, сколько раз я пытался дать тебе понять. Разве я мало потратил сил, отпугивая от тебя этого самодовольного сукина сына, Финна Маклина? Я чуть в него пулю не всадил, когда застал его с тобой в больничном коридоре. А последние несколько дней я с ума сходил от ревности, когда он являлся к нам во все часы дня и ночи и вел себя так, словно ты его собственность. Я старался проявлять сдержанность, когда ты вернулась из больницы. Мне не хотелось торопить события, но каждый раз, когда я пытался объясниться с тобой, ты шарахалась от меня, как испуганная лошадь.

- Я думала, ты хотел сказать мне, что не можешь жить без Марины, что ты остался со мной только из-за чувства вины.

- Да нет, с этим все было кончено в тот вечер, когда ты застала нас в постели и вышвырнула меня из дома. Мы поехали в Эдинбург, но жизнь с ней оказалась сущим адом. Она мне так действовала на нервы своей болтовней, что мне хотелось ей шею свернуть. Я мог только думать о тебе и как я гнусно с тобой поступил. Но тут появился мой блудный папаша, и я обнаружил, что между мной и Мариной нет никакого родства. Я мог бы жениться на ней, особенно теперь, когда бедняга Хэмиш отдал концы. Но я понял, что мне не нужно никакой другой жены, кроме тебя.

Краска радости залила мне щеки.

- Но в тот день, когда вы все пошли стрелять голубей, Марина сказала мне, что ты собирался просить у меня развод.

- Марина никогда не отличалась правдивостью. Она знала, что я собирался объясниться с тобой. Мы тогда полночи с ней проговорили. Она сказала, что ты без ума от Финна и я должен дать тебе свободу.

Он сел на кровать и обнял меня.

- Ты уже больше им не увлекаешься? Он такой надутый, спесивый, самодовольный зануда. Когда ты сбежала, я боялся, что ты ушла к нему. Я позаимствовал у Бастера самолет и посадил его в парке в Глазго - по этому поводу вышел небольшой скандал. Я пришел к нему в гостиницу и вытащил его из постели. Он здорово разозлился.

- Еще бы, - сказала я. - Неужели ты так и сделал?

- В самом деле. Сколько я должен убеждать тебя, что я тебя люблю? Не думаю, чтобы такое случалось раньше на Иразе. Кто когда-нибудь влюблялся до потери сознания в собственную жену?

Я еще больше покраснела и потупилась.

- Ради Бога, Эмили любимая, посмотри на меня.

Взяв его руку, я прижала ее к своей щеке.

- Я была так несчастна. А потом я увидела в галерее свой портрет. Мне сказали, что ты отказался его продать.

- Я нигде не мог тебя найти. Я звонил твоей матери и Нине каждые пять минут, надеясь узнать о тебе.

- Боже мой, а я им специально не стала звонить, потому что была уверена, что ты тоже не станешь у них объявляться.

Я взглянула на него. Он улыбнулся, и впервые в его улыбке я не увидела насмешки. И я заметила, каким бледным и усталым он выглядел, с отяжелевшими, словно после многих бессонных ночей, веками.

- Ты скучал по мне, - сказала я изумленно. - Я верю, что ты и правда меня любишь.

- А теперь я тебе это докажу, - сказал он торжествующим тоном, расстегивая “молнию” у меня на платье.

Я внезапно оробела.

- Я так давно этим не занималась, что, наверно, потеряла сноровку.

- Не волнуйся, как с плаванием и ездой на велосипеде, раз постигнув это искусство, уже никогда его не утрачиваешь. Убирайся, Вальтер, - сказал он, спихивая на пол упирающегося Вальтера Скотта, - тебя сюда не приглашали.

Когда его губы коснулись моих, мы оба задрожали. Какая-то сумасшедшая радость овладела мной. Я чувствовала биение его сердца рядом с моим, его поцелуи становились все более страстными и настойчивыми, и шум машин с улицы доносился все слабее, заглушаемый ударяющей мне в виски кровью.

Когда мы кончили, за окном стемнело.

- Это было чудесно, - вздохнула я. - Мы должны делать это чаще.

- Мы так и будем, ночью и днем. Любимая, - сказал он вдруг озабоченно, - ты думаешь, ты сможешь вытерпеть мой дьявольский нрав ближайшие лет этак шестьдесят?

- Пожалуй, - сказала я. - Если время от времени я буду получать такую компенсацию.

Рори тихо засмеялся, поглаживая мне шею. Закурив сигарету, он одной рукой привлек меня к себе.

- Рори, - сказала я через несколько минут, - я знаю, ужасно говорить об этом в такой момент, но я умираю с голоду.

- И я тоже.

- Не пойти ли нам куда-нибудь поужинать?

- Нет, я могу захотеть тебя между вторым и десертом, а в ресторане это бьшо бы неловко. Я закажу что-нибудь в номер.

Открывая немного позже бутылку шампанского, он сказал:

- Милая, ты ничего не будешь иметь против, если мы больше не вернемся на Иразу?

- Против? - переспросила я, не веря своим ушам. - Разумеется, нет.

- Мне надоело писать овец и скалы, - продолжал он. - Я хочу писать тебя на солнце и дать тебе полдюжины детей, чтобы тебе больше не приходило в голову убегать от меня.

- Но ты любишь Иразу.

- Она утратила для меня свою прелесть. Во-первых, я хочу, чтобы ты была подальше от Финна. Во-вторых, Марина не даст нам покоя. Обществом мамочки и Бастера я сыт по горло на несколько лет вперед. Да и к тому же мой новый папаша там обосновался.