Защитник - Бирюк Александр - Страница 10

... А утром меня подобрал немецкий торпедный катер. Настоящий торпедный катер, и с настоящими людьми... Как Торранс и обещал, я вновь очутился в СВОЕМ мире. Я снова дышал настоящим воздухом, моя одежда была пропитана настоящей водой. Я радовался, хоть находился уже в плену. Я радовался, что этот кошмарный, несмотря на всю свою занимательность, сон наконец закончился. Но, как потом оказалось, был один нюанс. И этот самый нюанс не дает мне покоя по сей день. Не будь этой неувязки, я и сам держал бы всю эту историю за плод моего поврежденного в результате катастрофы воображения... Мне бы и в голову тогда не пришло воображать себе, что всю эту посадку на давно утонувший корабль и беседу с мертвецом Торрансом я пережил на самом деле. Даже оказавшемуся а мне странному спасательному жилету я тоже нашел бы объяснение, как нашли его в конце концов те, с кем я попытался поделиться своими переживаниями. Но вот загадочному ПРОВАЛУ ВО ВРЕМЕНИ не верит никто, потому что этот факт недоказуем. Понимаете, АБСОЛЮТНО недоказуем! С какого конца не подступись, отовсюду торчит громадный кукиш. Дело вот в чем: "мессершмитт" я угнал тринадцатого февраля, это зафиксировано во всех официальных документах, это сомнению не подлежит. А немцы выловили меня из моря только двадцать седьмого! Чувствуете разницу? Я ВЫПАЛ ИЗ ВРЕМЕНИ НА ЦЕЛЫХ ДВЕ НЕДЕЛИ! Где я мог находиться все это время? Причем в бессознательном состоянии и в холодной по сравнению с тропиками воде? Вот эта разница в конечном итоге меня и погубила. Она меня по-настоящему уничтожила.

... Меня, значит, подобрали немцы, которые возвращались с ночного похода к Мальте, и так я стал военнопленным. Даже хуже. После этого ужасного взрыва, хоть был он и в моем воображении, и двухнедельной морской ванны я чувствовал себя совсем отвратительно, но немцам не нужны были отвратительно чувствующие себя пленные. Кое-кто из них с удовольствием выпустил бы мне кишки наружу, настолько они были злые после неудачного, насколько я понял, налета на нашу базу. Но я держался, стараясь не подать повода к окончательной расправе. Пока меня не переправили в лагерь для военнопленных, со мною обращались так, словно я был не человек, а мешок с картошкой. Да, впрочем, с мешком картошки обращались бы получше. А я чуть не помер, пока приходил в себя. Дорого мне обошлись эти несколько дней, проведенные у торпедников. Меня так избивали, что я перестал быть похож на человека. Я слышал, что с английскими пленными немцы обращались прилично, но мне не повезло - меня почему-то приняли за еврея из польского авиаполка, хотя я изо всех сил пытался доказать обратное. Я уже хотел умереть поскорее, но каждый раз, когда ловил себя на мысли о самоубийстве, вспоминал вдруг капитана Торранса. Я чувствовал, что мне нужно выжить в ЭТОМ, по его определению, мире, ведь я еще не совершил пока при этой жизни того, ради чего стоило бы умереть. Я знал, что Торранс при следующей встрече мне этого уже не простит...

Когда я наконец попал в концлагерь в самой Германии, жить стало полегче. Фрицы меня допрашивали, но я им наврал с три короба... Их вообще-то легко дурить, если у тебя голова на плечах, а не горшок с дерьмом... но пощады потом не жди! Я их дурил, пока эсэсовцы из какого-то там особого отдела не пронюхали каким-то образом, кто я есть на самом деле, ну и пустили в оборот... да в такой, что вам, друзья мои, и не снился никогда! Что в сравнении с этим иголки под ногти... Тьфу! Мелочь натуральная! Немцы раскопали всю мою подноготную, кто я, да откуда, да чем занимался на "Защитнике", чем на "Салташе"... Им быстро стало известно, что это я улетел на ихнем "мессершмитте" с пакетом, но одного только они так и не узнали точно - КУДА этот пакет делся! Да я бы рассказал им все, жалко, что ли? И даже с удовольствием... Да побоялся газовой камеры. Я прекрасно знал, что сумасшедших они запихивают в газовую камеру. Сразу же после постановки диагноза! И без лишних вопросов.

Но я ничего им не сказал. Меня так дубасили, так дубасили! .. Думали, что я их опять вожу за нос. Я уже снова стал подумывать о том, чтобы перебраться поскорее под крылышко к Торрансу... Но когда я видел его во сне или в бреду, то постоянно слышал от него одно и тоже: КУДА ЛЕЗЕШЬ, ДУРАК, НЕТ ТЕБЕ ПОКА ТУТ МЕСТА!

Ну что тут еще мне сказать? Под несчастливой звездой я родился, друзья. Немцы тоже устроили мне злую шутку. Видимо, я играл в их планах не последнюю роль, потому что они сочинили на меня и заложили в архив такой материал, что никакой висельник мне бы не позавидовал. Понимаете, они понапридумывали там бог весть что, будто бы я их самый главный агент, будто бы это я завалил операцию с "оборотнем" и секретным донесением, будто бы я выдал им с потрохами нашего разведчика и всех "коммандос", будто бы... Да вы знаете, сколько было всех этих БУДТО БЫ?! Когда меня после войны судили в Лондоне за предательство, у всех моих друзей и командиров глаза на лоб полезли. Конечно же, этому никто из них не хотел верить, это же была сущая бессмыслица, но все было подстроено так ловко, что у судей и свидетелей не возникло никаких сомнений в моей низости. Конечно, можно было бы организовать более тщательную проверку, но меня просто поскорее отпихнули в сторону, чтобы под ногами не путался: на осень готовились роскошные процессы над рыбами куда крупнее, чем какой-то там жалкий иуда Джек Моран... Короче, загремел я на полную катушку, хотя многие видавшие виды заключенные потом мне говорили, что приговор для таких, и что самое главное - стольких обвинений, совсем мягкий. Это-то двадцать лет - совсем мягкий? Но потом только я узнал, что в то время с такими как я не церемонились. Многие получили виселицу только за малую часть того, что "совершил" я. Так что еще легко отделался. Может быть это Торранс каким-то образом вмешался из своего загробного "измерения"?

... Как бы там ни было., а получил я крепко. Летчиком мне уже не быть никогда. Да и отвык я уже от самолетов. А с жизнью как? Для всех я гнусный предатель родины, даже для самих немцев нынешних. Кому я нужен? Тут никому, это уж точно. А ТАМ? Там - тоже. Наверняка Торранса там уже нет ведь он должен был погибнуть вместе со своим экипажем снова при таране "Бисмарка" - это я видел сам. По его теории, человек после собственной смерти переходит в следующий, то есть параллельный мир. Значит, искать капитана следует где-то дальше, но все равно там - ПО ТУ СТОРОНУ... В каком-то из бесчисленного множества потусторонних миров. А что мне тут еще делать? В этом мире мне делать нечего уже, кроме как виски галлонами трескать да по грязным улицам шляться в поисках дешевых приключений. Умирать пора, стало быть. Слышите меня, капитан? Я иду вас искать. Всю Вселенную обойду, а встречусь с вами снова, но уж останусь навсегда. Ждите меня, мы еще повоюем с вами и вашими ребятами - это уж точно!

Всё.

Конец.