Набат. Книга вторая. Агатовый перстень - Шевердин Михаил Иванович - Страница 115

—  А...а...п...почём... вы продаете?

Честно говоря, Алаярбек Даниарбек даже не знал, что спросить.

—  Видите  ли... — быстро ответил Чандр Босс. — Ваше лицо... лицо честного человека. Я открыто... Гор­шочек останется открытым, но есть же  стыд у кошки. Так вот — оружие моё. Хочу продаю, хочу нет.

Не станет же он, Чандра Босс, объяснять, что если передать пулемёты Энверу или Ибрагимбеку, то за них он ничего не получит. Оружие поступает из соответст­вующих источников. За него уже заплачено там где следует и кем следует. Чандра Босс тут ни при чем. Его дело привезти пулемёты. Часть оружия он уже сдал Эн­веру, а другая часть... О, план он разработал великолеп­ный. Целый караван попал в руки неизвестных разбой­ников. Так, по край-ней мере, Чандра Босс укажет в своём донесении Мохтадиру Гасан-эд Доуле Сенджаби, чтобы он сообщил в высшие сферы. Можно намекнуть, что это дело рук Ибрагима-конокрада. Иди разберись. Иргаш — молодец! Он умеет действовать быстро, решительно, жес­токо. Теперь Иргаш припрятал груз у верного человека в одном замке. Хорошее, верное место. Но оружие пока лежит без движения, а время не терпит: Чандра Боссу надо возвращаться в Афганистан. Надо скорее реализо­вать товар и получить за него денежки.

Чандра Босса не беспокоила совесть в общеприня­том смысле слова. Рассчитав все «за» и «против», он пришел к логическому выводу: никакие силы небесные не помогут его хозяевам из «интеллидженс сервис» до­копаться, ко-му в руки, в конечном итоге, попала партия оружия. Товар оплачен, документы спрятаны в же­лезный сундук в Кундузе. На этом обрывается цепь доказательств, всё остальное — фантасмагория. С од­ной стороны — высокие соображения, патриотический долг, возвышенные чувства. С другой стороны — круп­ный куш, целое богатство само просится в руки. Вели­колепный, исключительный шанс. Неповторимый при­том. Конъюнктура исключительная. Голод на патроны, амуницию. За винтовку на базарах платят втридоро­га... Как тут упустить такую возможность. Он, Чандра Босс, сможет заработать. А имеет он право заработать? Конечно. Затрачено столько труда, он подвергся лише­ниям, опасностям. Рисковал, ломал голову над разными комбинациями, сколько затратил жизненной энергии! Совесть, долг? Всё это бредни! Он получает деньги за оружие честно, как плату за свой сизифов труд, за коммерческую комбинацию. Это справедливая плата за его ум, за его гений. Он продаёт товар, а деньги бе­рет себе. Никто не останется в накладе. Правительство купило товар у фирмы. Деньги на покупку выделены решением парламента. Средства списаны в расход на борьбу с большевизмом. Оружие передано ему, Чандра Боссу, для передачи в соответствующее место соответст­вующим силам. Никаких документов, никаких расписок. Прекрасно! Оружие получат те, кто, будьте любезны, заплатят за него. А кто они, наконец, неважно. Глав­ное — чистоган.

Продавать пулемёты басмаческим бандам — дело тёмное, рискованное: пулемёты бандиты заберут, а де­нег или совсем не дадут, или надуют. Перебрасывать оружие Курширмату в Ферганскую долину или в Бухару — Абдукагару— хлопотно, долго и рискованно. Ос­тается одно — воспользоваться этим Даниарбеком-Даниаром, шарлатаном, чёртом, дьяволом, раз подвернулся такой случай.

—  Ну как, берете?

—  Да!

Это «да» Алаярбек Даниарбек выпалил с отчаян­ной решимостью, явно помимо воли. И сразу у него возникло ощущение, что он тонет, что его засасывает пучина. Но в то время, как его мысли барахтались в каком-то хаосе, он рассуждал вслух весьма трезво, яс­но, деловито. Пригодилось то, что Алаярбек Даниарбек одно время действительно служил, правда, не по своей воле, в бухарских сарбазах и с тех пор, хоть и предпочи­тал держать это про себя, но разбирался немного в воен­ном деле.

—  Прежде всего, надо посмотреть товар, — важно сказал он.

—  Но это невозможно, — растерялся Чандра Босс.

—  А как же? Я помню, вы снабжали оружием армию эмира, денежки зарабатывали, а нам, сарбазам, прихо­дилось не с ружьями, а с дрянью возиться:    все наши думпуляры да сешамбеги получали однозарядки, да ещё половина из них была шомполки. Только афганцы получали настоящие винтовки, да ещё тюркский полк, а так — всё дрянь...

—  Я вам говорю, — пулемёты у меня с пломбами... фабричными пломбами, понятно?.. И в фабричной же упаковке, в ящиках. Заверяю вас. Сейчас такое время... кругом подстерегают опасности.

—  Если ловец жемчуга думает о пасти акулы, ни­когда он не найдёт жемчуга. Где ящики? Надо посмот­реть ящики...

Но как ни мимолетно и небрежно были сказаны эти слова, Чандра  Босс всё-таки насторожился.

—  В верном месте, — сказал он, — вручите мне зада­ток и скажите, куда доставить. Я продаю с доставкой и пересылкой, я представитель солидной фирмы.

—  Герр Мюллер? — спросил Алаярбек Даниарбек и вдруг расхохотался.

—  Чего вы?

—  Значит, вы продаете, а я у вас покупаю... кишки.

—  Да вы догадливый! — Безгубый рот Чандра Бос­са чуть заметно покривился.

—  Бараньи кишки...  хо...хо... — веселился Алаярбек Даниарбек. Кишки,  которые стреляют: пиф-паф.

Теперь Алаярбек Даниарбек вполне вошел в роль покупателя. Впрочем, он продолжал категорически от­рицать свою причастность к Советам, к боль-шевикам. Вскользь признался, что он не тот знаменитый Даниар, которого все знали, но в то же время настаивал, что близок к Ибрагиму, является его советником и сам имеет своих воинов. Он даже предлагал Чандра Боссу поехать вместе и показать, какие у него замечательные воины, и покушать плов по-кавказски. Естественно, что Чандра Босс любезного приглашения не принял.

Рано утром следующего дня Алаярбек Даниарбек, не торопясь, ехал на своём Белке по большой Конгуртской дороге.

Сделка состоялась. Но задатка Чандра Боссу Алаярбек Даниарбек не выплатил, высказав на сей счет са­мые фантастические соображения, кроме наиболее существенного — просто у него не было денег. Хоть он и пользовался благоволением и милостями Ибрагима, но в кошельке у него было пусто. Пришлось ограни­читься, так сказать, символическим задатком, в размере одной теньги, и обязательством, написанным в очень красноречивой форме, по которому он, Алаярбек Дани­арбек, обязуется в десятидневный срок доставить гос­подину Сулейману такую-то сумму за товар. Обязатель­ство имело очень солидный вид, так как его заверил местный казий.

В потрёпанном бумажнике Алаярбека Даниарбека лежал маленький лоскуток бумаги, на нём значилось название кишлака и имя человека, у которого следо­вало получить партию бараньих кишок, представля­ющих, как известно, ценнейшее сырье для изготовле­ния струн, кетгута, сусального золота, колбас и мало ли ещё чего

Никаких планов в голове Алаярбека Даниарбека не имелось. Ногу он сумел вытянуть из капкана, а все остальное его мало интересовало. Он даже не прочитал записки, которую ему дал Чандра Босс. И когда Алаяр­бек Даниарбек совершенно неожиданно встретился на пустой дороге с Гриневичем, вед-шим своих конников на восток, он долго думал, взвешивал все «за» и «про­тив», прежде чем решился рассказать комбригу об уполномоченном фирмы «герр Мюллер» и о его «стре­ляющих кишках».

—  Дай нам записку. Понимаешь, какое дело ты открыл! Кого ищут по всем дорогам? Это они.

—  Кто они?

Алаярбек Даниарбек долго шарил в бельбаге и протянул крошечный кусочек бумаги.

—  А ты читал, что тут написано? — спросил Гриневич.

—  Нет.

—  Так смотри.

Арабскими буквами было выведено: «Бальджуаи, дом имама Агзама Кары, спросить Амирджана».

Глава двадцать  шестая. ЛЮБОВЬ ОТЦА

Капля тревоги подобна яду,

от­равляющему  море спокойствия.

                                                                                            Рабгузи

                                                                   Лучше месить руками расплавлен­ное

                                                                   железо, чем стоять со сло­женными