Чародей поневоле (сборник) - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 90

— Ага! — радостно закивал малыш, чрезвычайно довольный собой.

— Так он у нас телепат-следопыт? — удивился Род.— Мой ребенок «думал головкой» и маму нашел?

— Кому-то я головку точно оторву. Не ему, конечно,— сердито проворчал Бром.— Кто должен был приглядывать за младенцем? Чья была очередь? Хобгоблина!

В шатер вприпрыжку вбежал кто-то крошечный и опрометью бросился к Брому.

— Прости меня, о Король Теней! — запричитал басом маленький человечек ростом в полтора фута, но при этом плечистый.— Няньки-эльфийки изнемогли. Малышу надоели их игры, а их заклинания не смогли удержать его.

— Тогда им следовало бы измыслить новые чары и удержать его одними лишь развлечениями,— проворчал Бром.— Но это верно, я и сам не ведаю ничего такого, что удержало бы этого постреленка, когда он того не хочет.

— Негодник! — ласково и одновременно укоризненно проворковала Гвен. Магнус в ответ весело залепетал.

— Но когда он улизнул, я его в полминуты сыскал,— оправдываясь, проговорил эльф.

— Что верно, то верно, и беда была бы тому, кто пожелал бы сделать младенцу что-то дурное,— признал Бром.— Но, Робин, ты должен наказать эльфийкам, чтобы они получше присматривали за Магнусом.

— Разбойник! — укоризненно проговорила Гвен.— Спору нет, я рада тебя видеть, но ты должен понимать, что у мамочки есть важное дело. Сейчас я не могу сидеть с тобой, мой миленький, хоть мне и очень этого хочется. Ну, давай ступай к твоим нянюшкам и будь там, покуда я сама не позову тебя.

— Не-а! — капризно проговорил Магнус и покачал головой.

— Магнус,— произнесла Гвен тоном, от которого взорвалась бы атомная бомба (ну, или, по крайней мере, ядерная боеголовка).

Но тут вмешался Бром:

— Это что за поведение, малыш? Ты что, про страшил никогда не слыхал?

Ребенок в изумлении таращил голубые глазенки.

— Ах, не слыхал? — гневно вскричал Бром.— Стало быть, кто-то злостно пренебрегает своими обязанностями в воспитании младенца, ежели он даже не слыхал про страшилу, которым пугают всех маленьких детишек!

— Это ты точно подметил,— уязвленно отозвался Род.— Я не вижу совершенно ничего необходимого в том, чтобы запугивать детей до смерти и вынуждать их бояться самых привычных вещей. И если я говорю ему, что он должен вести себя хорошо, то он должен вести себя хорошо просто потому, что он верит в меня.

— Лучше бы так не было, потому что если этот постреленок перестанет верить в меня, то меня попросту не станет! — проворчал Бром.— Однако это пагубно — лишать младенца одного из самых восхитительных детских ужасов: страха перед жутким чудовищем, которого, как он в глубине души своей понимает, на самом деле не существует. Страшилы, дитя, это такие громадные, мерзкие твари, они с головы до ног поросли шерстью, у них маленькие сверкающие глазки и длинные острые зубы!

Магнус радостно взвизгнул и прижался крепче к матери.

— Правда-правда! — Бром предостерегающе поднял указательный палец.— Они жутко злобные, они готовы сожрать и детишек, и их родителей! А твоим маме и папе нужно идти и сразиться с ними и прогнать их из страны нашей раз и навсегда, но они не могут пойти, если не будут знать, что с тобой все хорошо.

Магнус очень внимательно смотрел на Брома. Похоже, он начал понимать, к чему это все говорится.

— Так поспеши к своим нянькам! — воскликнул Бром и хлопнул в ладоши.— Поспеши к ним и будь с ними, покуда не позовет тебя твоя мать! Будь с ними, покуда твои отец и мать не прогонят страшилищ из нашей страны!

Магнус искоса глянул на мать:

— А маленькие тозе их плогоняют?

— Боюсь, что нет,— решительно заявила Гвен, приподняла малыша и посмотрела ему в глаза.— Ты должен вести себя так, как твой дядя Бром…

Только Род заметил, как тень пробежала по лицу Брома.

— …велит тебе. Ты должен лететь обратно в Эльфландию, к твоим нянюшкам, и быть там, покуда мы с папой не прогоним этих чудищ. Но я буду звать тебя, когда сумею, чтобы поиграть с тобой. Ну, теперь ты послушаешься?

Малыш сердито нахмурил бровки и неохотно кивнул.

— Вот умница! — Гвен поцеловала сына.— А теперь лети!

Магнус посмотрел на Рода. Тот протянул руку, чтобы на прощание сжать пухлую ручонку, но сжал… воздух. Магнус исчез.

— Эти младенцы понятливее, чем нам кажется,— довольно прогрохотал Бром,— ежели говорить с ними прямо.— Он нахмурился и посмотрел на крестьян,— Ну а вы что рты раззявили, деревенщины? Детишек раньше не видали, что ли?

Мужчины вздрогнули и виновато посмотрели на Рода, а женщины только вздохнули, но одна из них сказала Гвен:

— Да будет Господь милостив к вам, леди! И хвала Ему, что мои детушки такого не умеют!

— Ваши дети точно так же балуются, как и мой сынок.— изумленно проговорила Гвен.— Но только и я кое-что умею такое, чтобы с ним управляться. Однако благодарю тебя за пожелание, добрая женщина.

Тут в шатер вошел один из часовых:

— Милорды, вас просит явиться к нему его величество.

Бром нахмурился:

— Что стряслось?

— Да ведьмы друг дружке весть передали, милорд. Корабль-дракон плывет к владениям Бурбона.

Через полчаса, когда основное войско еще снимало шатры и паковалось в дорогу, Летучий легион уже во весь опор проскакал по долине и устремился к востоку. Во главе ехал Род, а рядом с ним — юный колдун Тоби.

— У меня не было времени выслушать вести до конца, Тоби. Кто заметил зверолюдей?

— Матильда, милорд. Она вместе с Марион, своей сестрой, улетел на восток и жил в хижине на высокой скале, которую поставил там для них лорд Габсбург по приказу его величества.

Род кивнул:

— И они по очереди там сидели и ждали, не послышатся ли какие-нибудь странные мысли?

Тоби пожал плечами:

— Как повелел его величество. Час слушали, а час занимались другими делами, а потом снова слушали.— Он краем глаза глянул на Рода.— А ведь это ты уговорил его величество отдать нам такой приказ?

Род нахмурился и покачал головой:

— Что я знаю о том, как надо слушать чужие мысли, Тоби? Это Гвен так предложила. Ну, так кто же услышал мысли зверолюдей? Та, что была в дозоре, или они обе?

— Та, что не была в дозоре, лорд Чародей. Она спала и проснулась, дико крича.

— Та, что спала? — удивленно воскликнул Род, но тут же понимающе кивнул.— Что ж, пожалуй, в этом есть смысл. Быть может, у нее во сне обостряется телепатическая чувствительность.

— Бывает, мы видим сны, которые нам не принадлежат,— признался Тоби.

— Вот как? Гм… Жаль, что я этого не знал. Мне бы это пригодилось.

— Разве Гвендилон не слышит твоих мыслей, когда спит? — осторожно поинтересовался Тоби.

Род покачал головой:

— Ни когда спит, ни когда бодрствует. Похоже, я телепатически невидим.— Говорил он равнодушно, старательно скрывая свои чувства. О подобных вещах он думать избегал, поскольку начинал испытывать комплекс неполноценности перед Гвен.— Ну и что же приснилось Матильде?

— Ей приснилось, будто она гребет веслом на корабле-драко-не и слышит, как их вожди говорят о древних богах, коих они прежде почитали, и о новом боге, которого они почитают теперь. Но обо всем этом они говорили без слов, да этот новый бог, похоже, был какой-то жуткий, хотя она его и не увидела.

— Что ж, это неудивительно. Разве у тебя никогда не бывало озарений… ну, вспышек таких, что ли, проблесков, когда вдруг все становится яснее ясного, хотя ты еще не успел выразить это словами?

Тоби нахмурился:

— Бывало, но я никогда об этом не задумывался. И та мысль, что услышала Матильда, длилась не дольше такого вот проблеска.

— Вот как? — Род мысленно навострил уши,— Странно… Стало быть, под этой мыслью таилось какое-то сильное чувство?

Тоби кивнул:

— Очень сильное. Прилив страха и ужаса. Душа зверочело-века на миг воззвала к небесам и древним богам. Но тут он понял, что делает, и мысль его оборвалась. И все же ее достало для того, чтобы пробудить Матильду, и она пробудилась, страшно крича.