Саркофаг (СИ) - Моисеев Валерий Васильевич - Страница 57

- Аккумуляторы, вроде как заряжены! Попробуем уйти на них одних, не запуская двигатель мотоцикла. Будем надеяться, что имеющегося напряжения хватит. Ну а если не хватит, то аккумуляторы безнадежно разрядятся и нам придет крышка!

- Насколько я понимаю, все это очень рискованно? - напрягшись, спросил Константин.

- Конечно, рискованно, черт возьми! Но если включить эту тарахтелку сюда сбежится вся лагерная охрана! Так что будем рисковать!

Константин к этому времени уже благополучно отстегнул ремни, которыми мотоцикл крепился к козлам. Теперь он был занят тем, что стараясь производить, как можно меньше шума пытался отодвинуть их в сторону. Но как выяснилось вся деревянная конструкция была накрепко привинчена мощными болтам к деревянному полу кузова. Без гаечных ключей и получаса времени нечего было и думать о том, чтобы демонтировать козлы.

- Оставь их в покое! - воскликнул Огюст и тут же осекся испуганно присев.

Снаружи послышался топот солдатских сапог и возбужденная немецкая речь. После этого раздались отрывочные команды, снова застучали сапоги и все стихло.

- Они решили, что это мы убили Нойберта, тем более что его автомат пропал! - прошептал он Константину. - Нам нужно торопиться! Удивляюсь, почему они первым делом не проверили грузовики?

- Не переживай, скоро они сообразят и вернутся обратно! - иронически хмыкнул Константин. - Говори, что нужно делать, чтобы побыстрее отсюда убраться?

- В первую очередь не мешать, своими идиотскими вопросами! - скосил в его сторону выпученные от бешеного напряжения глаза Огюст. - А во вторых выполнять все мои команды! Только в этом случае у нас с тобой появится ничтожно малый шанс выпутаться из этой передряги живыми, и вдобавок натянуть нос фрицам!

Выдав эту гневную тираду, Огюст оседлал мотоцикл и принялся вращать ручки настройки, размещавшиеся на приборной панели смонтированной поверх фары. Провозившись несколько минут, он оглушительно щелкнул каким-то тумблером, после чего в кузове появился низкий воющий звук. Одновременно с этим, Константин вдруг ощутил, как коротко стриженые волосы у него на голове электризуются и становятся дыбом. В воздухе явственно запахло озоном. Впереди мотоцикла раздавался непрерывный треск мощных электрических разрядов. Ослепительные сполохи голубых искр прорезывали темноту наглухо закрытого плотным брезентом кузова.

По мере того, как паузы между электрическими разрядами становились короче, яркость свечения в кузове нарастала. В какой-то момент Константин обнаружил, что между четырьмя концами штанг, торчащими впереди мотоцикла, образовался шарообразный сгусток электрического свечения, подобный шаровой молнии. Бросив взгляд на Огюста, он увидел, что француз медленно двигает ползунок какого-то прибора, наращивая электрическое напряжение, подаваемое на хитроумный аппарат.

Внезапно свечение внутри кузова стало ослепительным. Константин, прикрыв рукой глаза не отрываясь, смотрел на то, как вокруг сине-белого шара размером с футбольный мяч в жарком мареве истаивает брезентовый полог кузова. Еще через минуту прямо перед мотоциклом, в боковой части кузова, образовался круглый тоннель. Константину было прекрасно известно, что в том направлении нет ничего кроме лагерного двора. Тем не менее, по мере того, как тоннель углублялся, становилось видно, что ведет он отнюдь не на территорию концентрационного лагеря Дахау, а в какое-то совершенно иное пространство.

- 15 -

Южноамериканский континент,

Черный город томиноферов,

крыша гостиницы 'Савой',

джунгли,

2028 год.

Рано утром, часов в пять по местному времени, на крышу гостиницы 'Савой' поднялся томинофер, которого за глаза прозвали Толстяком. Его сопровождал внушительный эскорт боевых ксеносервусов и томиноферов из числа провожающих. После беглого осмотра тороида, на котором должен был лететь высокий гость, службой безопасности Черного города, Толстяк поднялся на борт. Спустя несколько минут, тороид взмыл в воздух.

Все это время, команда Стилета сидела тихо словно мыши, спрятавшись в бомбовом отсеке. Так как он был полностью загружен боекомплектом, четверо друзей расположились прямо на огромных цилиндрических бомбах.

- Я бы на месте капитана произвел бомбометание, как только выбрался за пределы города, - сказал Влад. - А вместе с бомбами вытряхнул бы и нас.

- Спокойно, все под контролем! - заверил его Хулио, растянувшийся, словно жирный кот, на боку металлического цилиндра начиненного смертоносной взрывчаткой.

Перед тем как их заперли в отсеке, Хулио достал из кармана гранату 'лимонку' и, повертев ею перед носом у капитана, поинтересовался:

- Надеюсь, дружок, тебе не нужно объяснять, что это такое? Но на всякий случай напомню - это осколочная граната, предназначенная для поражения живой силы противника. Разлет осколков составляет двести метров, поэтому бросать ее следует только из укрытия. Мне почему-то кажется, что здесь посреди бомб самое спокойное и безопасное место на твоем корабле. То есть, идеальное укрытие! Поэтому я могу смело бросать гранату прямо здесь, если мне вдруг что-то не понравится в твоем поведении. Твоего помощника это тоже касается. Не нужно проявлять массовый героизм и тогда все останутся целы.

- Я чувствую признаки отравления той гадостью, что ты вколол мне. У меня холодеют конечности, во рту стоит сушняк и появился металлический вкус, - нетерпеливо перебил его капитан. - Будет лучше, если ты прямо сейчас дашь мне противоядие.

- Извини, земляк! - расхохотался Хулио. - Я вколю противоядие тебе и твоему боевому заму, только после приземления в той точке, что мы вам укажем. Пойми меня правильно, я не хочу рисковать!

- Ты уже здорово рискуешь, отравив капитана корабля, на котором собираешься лететь! - неприязненно глянул на него пилот. - Что если я потеряю сознание прямо в воздухе?

- Уверяю тебя, в ближайшие двенадцать часов с тобой ничего не случится, - заверил его Хулио.

Сразу после старта, как и было, оговорено заранее, помощник капитана открыл замок бомбового отсека. Но никто не торопился покидать убежище раньше времени, чтобы преждевременно не нервировать находившегося на борту томинофера. На стихийном военном совете было единогласно решено захватить его в плен, лишь после приземления в глухих джунглях. Никому не хотелось проверять, на что способен этот огромный раскормленный представитель томиноферовской элиты.

Впрочем, по словам помощника капитана, Толстяк вел себя очень спокойно. И всю дорогу не поднимал головы от своего любимого коммуникатора.

Когда тороид отлетел от Черного города на приличное расстояние, Стилет приказал капитану садиться прямо посреди джунглей. На вопрос как он себе представляет посадку на вершины высоченных деревьев, Стилет сказал, что верит в его мастерство и просил его не разочаровывать. В сердцах плюнув, капитан удалился восвояси и начал стремительное снижение.

Его расчет был прост. Он хотел угробить свой тороид, сделав его непригодным для дальнейших полетов. Кто знает, что еще могло придти в голову этим страшным повстанцам? А что если они решат закидать бомбами Черный город? Он очень надеялся, что повстанцы оставят его в покое после того, как он станет капитаном без корабля.

Посадка получилась весьма жесткая. Прорубив за собой широкую просеку среди деревьев, тороид остановился, чудом не врезавшись в небольшую скалу, сплошь оплетенную лианами, невесть откуда взявшуюся посреди джунглей. Лишь после экстренного торможения, Толстяк начал проявлять первые признаки беспокойства. Он поднял голову от коммуникатора и недовольным голосом поинтересовался что происходит?

Выбравшийся, к тому времени, из бомбового отсека Стилет доходчиво прояснил ему ситуацию:

- Все доездился, ты жирный боров, доинспектировался! Конченая остановка, пора выходить!

- Что ты мелешь ничтожный червяк? - взревел разгневанный Толстяк. - Капитан, что происходит? Откуда на корабле посторонние?