Элрик — Похититель Душ (сборник) - Муркок Майкл Джон - Страница 49

Скалы вокруг них все еще были мокрые от воды — от реки сюда долетали брызги, — но почти полная тишина, в которую они погрузились, стала для них настоящим отдохновением.

Уэлдрейк поскакал вперед, а вернувшись, сообщил, что дорога вроде бы огибает утес. Возможно, они добрались до океана.

Потом они вышли из лощины и снова оказались на открытой дороге. Вокруг росла высокая трава, простиравшаяся до горизонта, откуда по-прежнему доносился рев и где серебряной стеной поднимались облака брызг. Дорога вывела их к краю утеса, откуда им открылась бездна, такая глубокая, что ее дно терялось в темноте. Именно в эту пучину и устремлялась вода с такой неуемной радостью.

Элрик поднял взгляд, и у него вырвался вздох изумления. Только теперь увидел он наверху дорогу — дорогу, которая вилась от восточного, сильно изгибающего утеса к западному. Он был уверен, что это та самая дорога, которую он видел раньше. Но она явно была образована не утоптанной грязью. Это огромное пространство в виде моста представляло собой скопище веток, костей и кусков металла, образующих опору для поверхности, которая была выстлана тысячами звериных шкур, положенных друг на друга и склеенных зловонным костным клеем. Дорога эта, как показалось Элрику, с одной стороны, была абсолютной дикостью, но с другой, являла собой образец высокого строительного искусства. Когда-то и его народ был не менее изобретателен — до того, как магия заменила им все. Он восхищался, глядя на это необыкновенное сооружение. И тут раздался голос Уэлдрейка:

— Неудивительно, друг Элрик, что никто не спускается по реке ниже того места, которое они здесь называют Рубежом. А я уверен, что это и есть Рубеж.

Элрик улыбнулся иронии этих слов.

— Как вы думаете, эта странная дорога ведет к народу цыган?

продекламировал Уэлдрейк. Услужливая память поэта подсказывала ему строки одного из собственных опусов.

Даже склонная к проявлению восторгов Роза не захлопала в ладоши и не сочла эти стихи подходящими для данного весьма щекотливого момента: по одну сторону от них ревела река, а по другую — утес обрывался в пропасть. А над ними больше чем на милю от утеса к утесу простиралась огромная примитивная дорога, до которой не долетали брызги реки. А на некотором расстоянии от них виднелись спокойные воды бухты, задумчиво переливавшиеся на солнце синевато-зеленым цветом. Элрика потянуло к этому покою, хотя он и подозревал, что покой может оказаться обманчивым.

— Смотрите, господа, — произносит Роза, пуская свою лошадь галопом, — там впереди какое-то поселение. Может, повезет и мы найдем там гостиницу?

— Это место кажется мне подходящим только для одного, мадам. Нечто подобное я видел в Лендс-Энде, в своем последнем путешествии… — весело говорит Уэлдрейк.

Небо тем временем затянули тучи, темные и не предвещающие ничего хорошего, а солнце светило только над далекой гладью воды. Из пропасти до них стали доноситься неприятные рокочущие звуки, похожие на недовольные человеческие голоса — голоса голодных дикарей. Все трое отпустили какие-то невеселые шутки в связи с этой переменой в настроении ландшафта, сказали, что им куда как милее были неторопливая леность реки и пшеничные просторы и они туда с удовольствием бы вернулись.

На одном из некрашеных ветхих сооружений, двухэтажном доме с покосившимися фронтонами, окруженном дюжиной полуразвалившихся сараев, и в самом деле обнаружилась вывеска: прибитое к доске тело вороны. Непонятная надпись, похоже, являла собой название места.

— «Дохлая ворона», я думаю, — говорит Уэлдрейк, которому постоялый двор, кажется, сейчас нужнее, чем двум другим. — Место встречи пиратов и заключения грязных сделок. Что скажете?

— Я склонна согласиться с этим. — Роза встряхивает светло-рыжими кудрями. — Я бы предпочла обойти его стороной, но ничего другого здесь, видимо, нет. Давайте заглянем, а вдруг мы сможем получить здесь хоть какие-то сведения.

Под сенью странной дороги, на краю бездны три случайных попутчика не без опаски поручили своих лошадей конюху — тот хоть и был грязен, но приветствовал их довольно радушно. Затем они вошли в «Дохлую ворону» и с удивлением обнаружили внутри шестерых крепкого сложения мужчин и женщин, уже пользовавшихся гостеприимством этого заведения.

— Приветствую вас, господа, — произнес один из них, приподняв шляпу, очертания которой терялись среди множества перьев, лент, драгоценных камней и других украшений. Вся эта компания была облачена в кружева, бархат, атлас и являла собой весьма пестрое сборище. На них были шляпы, шляпки, шлемы самых причудливых стилей, темные намасленные кудри у мужчин переходили в черные, отливающие синевой бороды, а у женщин ниспадали на оливковые плечи. Все они были вооружены до зубов и явно настроены подкрепить любой аргумент силой клинка. — Вы, видать, проделали немалый путь?

— Немалый для одного дня, — сказал Элрик, снимая перчатки и плащ и направляясь к очагу. — А вы, мои друзья, тоже, видать, проделали путь немалый?

— Мы — попутчики на бесконечной дороге, — отвечает одна из женщин. — Мы всегда в пути. Мы обречены на странствия. Мы идем туда, куда ведет нас дорога. Мы свободные помощники цыган, чистокровные цыгане Южной пустыни, наши предки странствовали по миру, когда еще не было никаких народов.

— Тогда я рад с вами познакомиться, мадам. — Уэлдрейк стряхнул капли со своей шляпы в очаг, и огонь зашипел в ответ. — Потому что как раз цыган-то мы и разыскиваем.

— Цыганский народ вовсе не нужно искать, — сказал самый высокий из мужчин в красном и белом бархате. — Цыгане сами всегда вас находят. А вам нужно только подождать. Повесьте знак на своей двери и ждите. Сезон почти закончился. Скоро начнется сезон нашего перехода. И тогда вы увидите переправу через мост Договора, где проложена наша древняя дорога.

— Этот мост принадлежит вам? И дорога? — озадаченно спросил Уэлдрейк, — Неужели цыгане могут владеть всем этим и оставаться цыганами?

— Я чую блевотину ума! — Одна из женщин поднялась, угрожающе положив руку на эфес своего кинжала. — Я чую помет ученой птицы. В воздухе носится чушь, а это место вовсе не предназначено для чуши.

Встав между Уэлдрейком и женщиной, Элрик снял возникшую напряженность.

— Мы пришли сюда для мирных переговоров и, возможно, торговли, — сказал он, потому что ему в голову не приходило никакого другого извинения, которое приняли бы эти люди.

— Для торговли?

Эти слова вызвали у цыган усмешку.

— Что ж, господа, в народе цыган рады всем. Всем, кто склонен к скитаниям.

— И вы отведете нас к вашим?

И снова эти слова вроде бы позабавили их, ведь, насколько понимал Элрик, лишь немногие из обитателей этого измерения отваживались путешествовать с цыганами.

Элрику было ясно, что Роза с подозрением относится к этой шестерке головорезов и вовсе не уверена, что хочет с ними идти, но в то же время она была полна решимости найти трех сестер и была готова рискнуть.

— Тут нас обогнали наши друзья, — сказал Уэлдрейк, который всегда в подобных ситуациях соображал быстрее друrиx. — Три молодые женщины, похожие друг на друга. Вам они случайно не встретились?

— Мы — цыгане Южной пустыни и обычно не заводим пустых разговоров с диддикойимами.

— Вот как! — воскликнул Уэлдрейк, — Какой высокомерный народ! Все повторяется в этой мультивселенной. А мы не перестаем удивляться этому…