Элрик — Похититель Душ (сборник) - Муркок Майкл Джон - Страница 45

— Я пребываю в поиске, но ищу нечто гораздо более простое, чем вы думаете.

— И чего же ты ищешь, сэр? Похищенную невесту?

— Ты проницателен, мой господин.

— Просто я хорошо начитан. Но ведь это еще не все?

— Я не ищу ничего, кроме смерти, мой господин. На такую несчастную судьбу обрекло меня Равновесие, когда я предал его эти бессчетные тысячи лет назад. И еще моя судьба — сражаться с теми, кто служит Равновесию, хотя я и люблю Равновесие с яростью, которая никогда не ослабевает. Было предсказано — хотя у меня и нет никаких оснований доверять этому оракулу, — что я обрету покой от руки слуги Равновесия, от такого, каким когда-то был и я сам.

— И каким же вы были, сэр? — спросил Уэлдрейк, который следил за словами незнакомца внимательнее, чем альбинос.

— Когда-то я был принцем Равновесия, слугой и доверенным лицом могущественнейшей силы, снисходящей к любому проявлению жизни. Сила эта почитает и поддерживает любую жизнь в мультивселенной, и в то же время и Закон, и Хаос с радостью уничтожили бы ее, если бы могли это сделать. Но однажды, во время Великого пересечения сфер, которое объединило ключевые измерения и дало начало новому развитию миров, где Равновесию могло больше не найтись места, я решился на эксперимент. Я не мог оставаться в стороне от происходящего. Любопытство и глупость, самомнение и гордыня привели меня к убеждению, что мое деяние послужит интересам Равновесия. А за успех или неудачу я должен был заплатить одинаковую цену. И вот эту цену я и плачу.

— Но это не вся твоя история, сэр. — Уэлдрейк был увлечен. — Если ты захочешь украсить свой рассказ подробностями, то меня этим нисколько не утомишь.

— Не могу. Я сказал все, что мне позволено сказать. Остальное должно оставаться при мне, пока не настанет время моего освобождения, и только тогда я смогу это рассказать.

— Под освобождением ты подразумеваешь смерть? Но тогда, я полагаю, возникнут некоторые трудности с продолжением рассказа.

— Такие вещи, несомненно, будет решать Равновесие, — совершенно серьезно сказал незнакомец.

— Значит, ты главным образом ищешь смерти? Или у смерти есть какое-то имя? — Голос Элрика звучал тихо, не без сочувствия.

— Я ищу трех сестер. Думаю, они проходили здесь несколько дней назад. Не встречали ли вы их? Они должны были ехать верхом.

— Сожалею, господин, но мы совсем недавно попали в это измерение. К тому же это произошло не по нашей воле. Так что у нас нет ни карт, ни представления о том, где мы находимся. — Элрик пожал плечами. — Я надеялся, что ты сможешь нам рассказать об этом месте.

— Это место здешние маги называют Девятимиллионным Кольцом. Оно существует в пространстве, которое, по их представлениям, является мирами Центра Важности. Этот мир и в самом деле имеет необычные свойства, которые мне еще предстоит узнать. Центр Важности не является истинным, поскольку истинный центр располагается в мире Равновесия. Я бы назвал его квазицентром. Вы уж простите мою профессиональную терминологию, господа. На протяжении нескольких поколений я был алхимиком в Праге.

— В Праге! — восклицает Уэлдрейк, в голосе которого при звуках этого знакомого ему имени города появляется довольная нотка. — Ах, эти колокола и башни, сэр. Может быть, ты бывал и в Майренбурге? Он еще прекраснее!

— Эти воспоминания, несомненно, приятны, — говорит закованный в латы человек, — поскольку они остаются за пределами моей памяти. Я полагаю, что вы здесь тоже заняты поисками?

— Нет, сэр, я не занят поисками, — отвечает Уэлдрейк. — Разве что вот ищу, где Патни и мои потерянные полпинты эля.

— А я и в самом деле ищу кое-что, — осторожно подтвердил Элрик. Он хотел узнать побольше о географических особенностях места, в котором они оказались, а не о мистической и астрологической атрибуции этого мира. — Я — Элрик из Мелнибонэ.

Его имя ничего не сказало закованному в латы человеку.

— А меня зовут Гейнор, когда-то я был одним из принцев Равновесия, а теперь меня называют Проклятый. Возможно, мы встречались? Но тогда у нас были другие имена и другие лица. В каких-то других инкарнациях.

— К счастью, я не наделен способностью помнить другие жизни, — тихо говорит Элрик, которого предположения Гейнора выводят из равновесия. — Я плохо понимаю тебя. Я наемный воин, который ищет себе нового покровителя. Что же касается вопросов сверхъестественных, то я в них почти не ориентируюсь.

Элрик был благодарен стоявшему за спиной Гейнора Уэлдрейку за то, что хотя брови его и взметнулись при этом вверх, но сам поэт не сказал ни слова. Элрик не отдавал себе отчета в том, зачем прибегает к таким хитростям, просто Гейнор, которому, как и ему, покровительствовал Хаос, вызывал у него не только симпатию, но и безотчетное опасение. У Гейнора не было никаких оснований желать ему вреда, и Элрик чувствовал, что Гейнор не стал бы растрачивать себя на бессмысленные ссоры или убийства, но тем не менее альбинос предпочитал оставаться немногословным, словно и ему Равновесие запретило говорить о его жизни. Наконец они улеглись спать — три странные фигуры среди казавшегося бесконечным пшеничного поля.

Ранним утром следующего дня Гейнор уже был в седле.

— Спасибо за компанию, господа. Если вы проследуете в том направлении, то найдете там довольно милое поселение. Там живут торговцы, которые всегда рады чужеземцам. Они относятся к гостям с необычайным уважением. А я отправляюсь дальше. Мне сказали, что мои сестры находятся на пути к тем, кого называют цыганским народом. Вам что-нибудь о нем известно?

— К сожалению, сэр, мы новички в этом мире, — сказал Уэлдрейк, вытирая руки огромным красным платком. — Мы здесь невинны, как дети. Мы в трудном положении, поскольку лишь недавно прибыли в этот мир и не имеем понятия ни о его народе, ни о его богах. Ты уж извини меня за навязчивость, но я осмелюсь высказать предположение, что ты сам божественного или полубожественного происхождения.

Казалось, что отзвук смеха, раздавшегося в ответ, никогда не умолкнет, словно шлем принца соединялся с какой-то бездонной пропастью. Этот смех был далеким и в то же время на удивление сердечным.

— Я уже говорил, господин Уэлдрейк, что был одним из принцев Равновесия. Но это в прошлом. Что же касается настоящего, то я могу тебя уверить, мой господин, что в Гейноре Проклятом нет ни капли божественного.

Пробормотав, что он не понимает значения титула принца, Уэлдрейк начал:

— Если требуется какая-то помощь, сэр…

— Что это за женщины, которых вы ищете? — перебил его Элрик.

— Это три сестры, внешне похожие друг на друга. Они ищут что-то крайне для них важное. Думаю, это какой-то потерявшийся соотечественник или даже, возможно, брат. Они спрашивают о цыганском народе, где его искать. Когда люди узнают, что они ищут, им указывают направление, но на том прекращают всякое с ними общение. Поэтому, мой вам совет, избегайте подобного вопроса, пока люди сами не заведут разговор. Более того, я подозреваю, что если вы встретите эту банду кочевников, то у вас будет очень мало шансов уйти от них живыми.

— Я тебе благодарен за совет, принц Гейнор, — сказал Элрик. — А ты не знаешь, кто это выращивает столько пшеницы и для каких целей?

— Их называют прикрепленными жителями, а когда я задал тот же вопрос, что и ты, мне ответили невеселой шуткой, что этим здесь кормят саранчу. Хотя мне знакомы еще более странные обычаи. Видимо, местные жители не очень ладят с цыганами. Когда затрагиваешь такие темы, они начинают нервничать и замолкают. Они называют этот мир Салиш-Квунн, а это, если помните, название города из Книги Слоновой Кости. Странная ирония. Меня это позабавило. — При этих словах он повернул коня, словно погрузившись в свои размышления, и медленно поехал к виднеющейся вдалеке котловине, к навалам мусора, над которыми, подобно завесам дыма, кружились вороны, коршуны и роились мухи.

— Ученый, — сказал Уэлдрейк, — Хотя говорит как-то таинственно. Ты понимаешь его лучше, чем я, принц Элрик. Но я бы хотел, чтобы он остался с нами. Что ты о нем думаешь?