Элрик — Похититель Душ (сборник) - Муркок Майкл Джон - Страница 126

Прежде чем ответить, Дивим Слорм пригубил вино, потом осторожно поставил стакан на стол и сжал губы.

— Я убежден, что мы — пешки в борьбе богов. Что бы мы ни делали, нам не разобраться в их замыслах, самое большее — увидим никак не связанные детали.

— Может быть, и так, — нетерпеливо сказал Элрик. — Но я пришел в бешенство, когда оказался вовлеченным в эти игры. Я должен освободить жену. Я не знаю, почему мы с тобой должны вдвоем бороться за ее освобождение. И я понятия не имею, что нужно от нас тем, кто похитил ее. Но если предзнаменования посланы той же силой, что ее похитила, то нам лучше подчиниться, пока мы не разберемся, что происходит. А тогда, возможно, мы будем принимать собственные решения.

— Благоразумно, — кивнул Дивим Слорм. — Я с тобой. — Он едва заметно улыбнулся и добавил: — Независимо от того, нравится мне это или нет.

— Где теперь находятся основные силы Дхариджора и Пан-Танга? Я слышал, что сейчас их войска концентрируются в одном месте, — сказал Элрик.

— Их силы уже собраны и наступают. Предстоящая битва решит, кто будет править западными землями. Я на стороне Йишаны не только потому, что она нас наняла. Я чувствую, что если верх возьмут безумные владыки Пан-Танга, то править здесь будет тирания, которая начнет угрожать безопасности всего мира. Печально, когда мелнибонийцу приходится говорить такие вещи. — Он иронически улыбнулся. — И кроме того, они мне не нравятся — эти колдуны-выскочки. Они хотят последовать примеру Сияющей империи.

— Ты прав, — сказал Элрик. — Это островная культура, как и наша. Они воины и чародеи, как и наши предки. Но их колдовство гораздо хуже нашего. Наши предки совершали ужасные злодеяния, но для них это было естественно. Пусть эти выскочки и ближе роду человеческому, чем мы, но ум у них такой извращенный, каким он никогда не был у нас. Другой Сияющей империи не будет, и в любом случае их власть не продлится десять тысяч лет. Сейчас новая эпоха, как ни посмотри, Дивим Слорм. Время утонченной магии проходит. Люди ищут новые способы подчинения сил природы.

— Мы обладаем древними знаниями, — согласился Дивим Слорм. — Такими древними, что они никак не связаны с настоящими или будущими событиями. Наша логика и познания подходят для прошлого…

— Пожалуй, ты прав, — сказал Элрик, чьи смешанные чувства не подходили ни для прошлого, ни для будущего, ни для настоящего. — Да, у нас скитальческая судьба, ибо нам нет места в этом мире.

Они пили молча, задумчиво, размышляя над философскими вопросами. Однако мысли Элрика все время возвращались к Заринии, к тому, что может с ней произойти. Сама невинность этой девочки, ее уязвимость и молодость в некоторой мере были его спасением. Его покровительственная любовь к ней помогла ему отвлечься от собственной роковой судьбы, а ее общество не давало ему погрузиться в меланхолию. Странное предсказание убитого монстра не давало ему покоя. Это предсказание явно говорило о сражении, о том же вещал и сокол, о котором рассказал ему Дивим Слорм. Пророчество явно говорило о предстоящем сражении между силами Йишаны и армиями Саросто из Дхариджора и Джагрина Лерна из Пан-Танга. Если он, Элрик, хочет вернуть Заринию, то должен вместе с Дивимом Слормом принять участие в сражении. Он может погибнуть, думал он, но ему следует делать то, чего требует предзнаменование, иначе он никогда больше не увидит Заринию. Он обратился к своему кузену:

— Завтра я отправлюсь вместе с тобой и приму участие в сражении. Помимо всего прочего, я думаю, что Йишанене помешает лишний меч в бою с теократом и его союзниками.

Дивим Слорм согласился:

— В этом сражении на карту будет поставлена не только наша судьба, но и судьбы народов… 

 Глава третья

Десять грозных на вид людей гнали свои желтые колесницы вниз по черной горе, которая изрыгала синий и алый огонь и сотрясалась в разрушительных спазмах.

По всей земле пробуждались гневные силы природы. Хотя понимали это лишь немногие, но земля менялась. Десятеро знали, почему это происходит, они знали об Элрике и о том, как их знание связано с ним.

Ночь стояла бледно-пурпурная, а когда наступил день, солнце повисло над горами кровавым шаром. Лето клонилось к концу. В долине горели дома — раскаленная лава попадала на соломенные крыши и поджигала их.

Сепирис в передней колеснице увидел, как толпой убегают жители деревни, словно муравьи, чью кучу расшевелили палкой. Он повернулся к следовавшему за ним человеку в синих доспехах и улыбнулся чуть ли не весело.

— Посмотри, как они бегут, — сказал он. — Посмотри на них, брат. Ах, какое наслаждение — какие задействованы силы!

— Хорошо пробудиться в такое время, — согласился его брат, перекрикивая рев вулкана.

Потом улыбка сошла с лица Сепириса, а глаза его сузились. Он хлестнул коней бичом из буйволовой кожи, отчего на боках огромных черных жеребцов выступила кровь и они еще скорее поскакали вниз по склону горы.

Один из жителей деревни издалека увидел Десятерых. Он закричал, и в его крике были страх и предостережение:

— Огонь выгнал их из горы. Прячьтесь! Бегите! Люди из вулкана проснулись — они идут! Десятеро проснулись, как о том говорило пророчество! Это конец света!

Тут гора извергла новую порцию раскаленной породы. Поток лавы настиг кричавшего, он завыл нечеловеческим голосом, сгорая, и умер. Это была случайная смерть, потому что никто из Десятерых не питал ни малейшего интереса ни к нему, ни к его соседям.

Сепирис и его братья проскакали через деревню, их колесницы прогрохотали по дороге, копыта лошадей сотрясли землю.

За их спиной ревела гора.

— В Нихрейн! — крикнул Сепирис. — Поторопимся, братья, у нас много дел. Нужно принести меч из Лимба и найти двух людей, которые принесут его в Ксаньяу!

Его наполняла радость, когда он видел, как вокруг сотрясается земля. Его черное тело сверкало, отражая пламя горящих домов. Кони устремлялись вперед, с бешеной скоростью таща за собой колесницы, лошадиные копыта мелькали так часто, что казалось, они не касаются земли.

Возможно, так оно и было, поскольку кони Нихрейна, как говорили, отличались от обычных коней.

Они то неслись над ущельем, то летели по горной тропе, спеша к Нихрейнской пропасти, древнему дому Десятерых, куда те не возвращались вот уже две тысячи лет.

Сепирис снова рассмеялся. На нем и его братьях лежала страшная ответственность, потому что они не подчинялись ни богам, ни людям, они были рупорами судьбы, а потому несли в своих бессмертных головах страшное знание. На протяжении веков спали они внутри горы, находясь у спящего сердца вулкана, ведь ни пламя, ни лед были им не страшны. Но вот огнедышащий вулкан пробудил их, и они поняли: их время пришло — то время, которого они ждали тысячелетия.

Вот почему Сепирис пел от радости. Наконец-то ему и его братьям будет позволено исполнить их главную миссию. Но в их деле должны были участвовать и два мелнибонийца, два отпрыска королевской ветви Сияющей империи.

Сепирис знал, что они живы — иначе и быть не могло, потому что без них реализовать линии судьбы было невозможно. Но насколько это было известно Сепирису, на земле имелись и те, кто мог воспротивиться даже судьбе, потому что они обладали огромной силой. Их подданные находились повсюду, в особенности среди новой расы людей. Но подчинялись им также и вурдалаки, и демоны.

Все это затрудняло задачу Десятерых.

Но пока они мчались в Нихрейн — в этот высеченный в камнях город, где они должны были сплести нити судьбы в сеть. У них еще оставалось какое-то время, но оно быстро истекало. И время неизвестности было хозяином всего.

Шатры королевы Йишаны и ее союзников были разбиты плотной группой на нескольких небольших поросших лесом холмах. Деревья служили им неплохой маскировкой, а разводить костры было запрещено, чтобы не выдать присутствие войска. Кроме того, всем было приказано вести себя как можно тише. Дозоры постоянно уходили и возвращались, докладывая о перемещении войск противника и выслеживая вражеских шпионов.