Хроники Корума (сборник) - Муркок Майкл Джон - Страница 146

Корум размотал то, что было у него на поясе, — невзрачную мантию, дар короля Фиахада. Плащ сидов.

Они составили план дальнейших действий. Пока Корум будет искать Амергина, Джери вместе с лошадьми останется ждать его тут. Разворачивая плащ, Корум снова удивился, когда руки исчезли из виду. Джери, закутанный во множество одеял, увидел его в первый раз и задохнулся от изумления.

И тут Корум замер на месте.

С улицы доносились какие-то звуки. Он осторожно подошел к занавешенному окну и посмотрел сквозь щель. За завесой вязкого тумана Корум увидел движение каких-то фигур — их было очень много. Кто-то шел пешком, другие ехали верхом, но все были одного и того же зеленоватого цвета. Корум узнал их — эти странные братья сосен, которые когда-то были людьми, но затем кровь в их жилах уступила место древесным сокам, и теперь они черпали жизненные силы не из пищи и воды, а прямо из земли. Это были самые отчаянные бойцы Фои Миоре, самые умные из стада их рабов. Кони под ними того же странного зеленоватого цвета — и их жизненные силы поддерживались тем же, что и народ сосен.

«Но даже они обречены», — думал Корум, глядя на них.

Когда Фои Миоре отравят всю землю, погибнут и самые стойкие деревья. Однако к тому времени Фои Миоре уже не будут нуждаться в услугах своих зеленых солдат.

Если не считать Гейнора, наибольшие опасения Коруму внушали именно эти создания, ибо у них сохранились немалые остатки былого интеллекта. Жестом он дал понять Джери, что надо хранить полное молчание и даже почти не дышать, пока не пройдет вся эта вереница.

Она была лишь частью большой армии, готовившейся к выступлению. Похоже, братья сосен оставляли Каэр Ллуд. Чтобы продолжить штурм Каэр Малода? Или они шли куда-то в другое место?

За ними клубился густой туман, из толщи которого доносилось какое-то странное урчанье и хрюканье — звуки эти можно было принять за речь. Туман стал расползаться, и в просветах Корум увидел очертания какого-то грузного бесформенного животного и шаткой колесницы. Подняв глаза, он вгляделся в нечеткий силуэт того, кто ехал в колеснице. Принц увидел рыжеватый мех и восьмипалые кисти рук, узловатые и покрытые бородавками; они держали предмет, смахивающий на чудовищный молот, но плечи и голова были полностью скрыты из виду. Когда мимо окон со скрипом проползла боевая колесница, на улице снова воцарилась тишина.

Корум завернулся в плащ сидов. Похоже, он был скроен на более крупного человека, и складки плаща полностью скрывали принца.

И тут, к своему удивлению, он увидел перед собой две комнаты, словно глаза расфокусировались. Тем не менее комнаты слегка отличались. В одной, где, закутавшись в одеяла, сидел Джери, витала смерть, а другая была светлой, полной воздуха и солнечного тепла.

И тут Корум понял, какими свойствами обладал плащ сидов. Прошло много времени с тех пор, как он мог перемещаться из одной плоскости в другую. Плащ делал это за него. Подобно Ги-Бразилу, он не полностью принадлежал этому измерению и переносил Корума через пространство, отделяющее одну плоскость от другой.

— Что случилось? — спросил Джери-а-Конел, глядя в сторону Корума.

— А что? Я исчез?

Джери покачал головой.

— Нет, — сказал он, — но ты стал каким-то размытым, словно вокруг тебя повис густой туман.

Корум нахмурился.

— Значит, плащ все-таки не действует. Мне стоило проверить его перед отъездом из Каэр Малода.

Джери-а-Конел задумался.

— Может, зрение мабденов он и обманет, Корум. Ты забыл, что я привык путешествовать между плоскостями. Но те, кто не умеет видеть, те, кто не обладает нашими знаниями, может быть, и не увидят тебя.

Корум с горечью усмехнулся.

— Что ж, — сказал он, — нам остается только надеяться на это!

Он двинулся к двери.

— Будь осторожнее, Корум, — предупредил его Джери-а-Конел. — Гейнор — как и сами Фои Миоре — во многом не принадлежит этому миру. Кто-то из них сможет четко увидеть тебя. У других возникнет впечатление, что они видят твои очертания. И в этом кроется большая опасность для твоего плана.

Корум ничего не сказал в ответ. Покинув дом, он вышел на улицу и ровным спокойным шагом, как человек, идущий навстречу неминуемой смерти, направился в сторону башни у реки.

Глава вторая

Как низко пал верховный король

Стражник возник прямо у Корума на пути, когда тот, войдя в открытые ворота, стал подниматься по пологим ступеням, которые вели ко входу в высокую гранитную башню. Он был огромен, с выпуклой грудью, затянут в кожу и в каждой руке держал по ятагану. Красные глаза блестели. Бескровные губы кривила гримаса, которую можно было принять и за усмешку, и за злобный оскал.

Таких существ Корум встречал и раньше. Это был один из рабов Фои Миоре — гулег, живой мертвец. Часто они егерями сопровождали псов Переноса, ибо их отбирали из тех, кто еще до появления Фои Миоре обитал в лесах.

Эта встреча должна стать проверкой, подумал Корум. Стоя менее чем в шаге от красноглазого гулега, он принял боевую стойку и положил ладонь на рукоятку меча.

Но гулег не шелохнулся. Он продолжал смотреть прямо сквозь Корума. Ясно было, что он его не видит.

Корум с облегчением снова обрел веру в плащ сидов. Он обошел стражника и продолжил путь, пока не оказался у входа в башню.

Здесь стояли еще два гулега, но и они, подобно их собрату, не подозревали о присутствии Корума. Принц едва не рассмеялся, когда прошел мимо них и стал подниматься по винтовой лестнице, которая вела в самое сердце башни. Широкая, она имела почти квадратную форму. Ступени были старыми и истертыми, а стены по обеим сторонам раскрашены или покрыты удивительно красивыми резными изображениями. Как и большинство произведений искусства мабденов, они изображали знаменитые деяния великих героев, любовные истории, подвиги богов и полубогов — и все работы были подчинены концепции чистой безукоризненной красоты, рядом с которой не находилось места мрачным аспектам суеверий и чрезмерной религиозности. Все мабдены прекрасно понимали метафорическую образность старых историй и ценили ее.

Повсюду со стен свисали обрывки гобеленов. Хотя они покоробились от мороза, были изъедены туманом, все же ничто не могло умалить их ценность — темно-красные, желтые и синие ткани, вышитые золотыми и серебряными нитями. Корум нахмурился при виде разрушений, оставленных Фои Миоре и их прислужниками.

Добравшись до первого этажа башни, он оказался на широкой площадке, вымощенной каменными плитами, которая сама по себе была комнатой — вдоль стен стояли скамьи, и над ними на стенах висели декоративные щиты. Из-за дверей одной из комнат, выходивших на площадку, он услышал голоса.

Теперь уж не сомневаясь в могуществе плаща, он подошел к полуоткрытым дверям и, к своему удивлению, почувствовал, как из-за них тянет теплом. Ощущение было приятным и в то же время озадачивало. С предельной осторожностью Корум заглянул в дверной проем — и испытал потрясение.

У огня, пылавшего в большом камине, сидели двое. Оба были в плотных одеяниях из белого меха. У обоих были меховые перчатки. Оба никоим образом не могли оказаться в Каэр Ллуде. В другом конце комнаты накрывала на стол девушка с такой же белой кожей и красными глазами, как у стражников-гулегов. Не подлежало сомнению, что и она принадлежала к числу живых мертвецов. Все это означало, что эту пару доставили в Каэр Ллуд отнюдь не силой. Видно было, что они тут гости, в распоряжение которых предоставили даже прислугу.

Одним из этих гостей Фои Миоре был высокий стройный мабден. На пальцах перчаток у него сверкали перстни с драгоценными камнями, а шею украшало золотое ожерелье с такими же камнями. Его длинные седые волосы и такая же седая длинная борода обрамляли красивое старческое лицо. На груди висел длинный рог на ремешке, украшенный золотыми и серебряными поясками. Корум знал каждую подробность этих поясков, изображавших различных лесных животных. Мабденом этим был тот, кого он встретил у горы Мойдел и с кем обменялся плащом — плащ в обмен на рог, который мабден, по всей видимости, себе вернул. Это был волшебник Калатин, не желавший помогать ни своим соотечественникам-мабденам, ни их врагам Фои Миоре — по крайней мере, Корум так думал.