Странствия Иеро (дилогия) - Ланье Стерлинг - Страница 90

«Нет! Ни в коем случае не делай этого! — подсказывал инстинкт,— Лежи тихо. Двигаться сейчас смертельно опасно».

Рядом послышались быстрые крадущиеся шаги, потом донеслось легкое царапанье металла о металл и скрип кожаных ремней. Перекликнулись чьи-то хриплые голоса, затем раздался удаляющийся тяжелый топот вьючных животных, и наконец наступила тишина.

Иеро продолжал лежать неподвижно — его ослабевший разум изнемог лишь от того, что заставлял непослушные мышцы уподобиться камню. Постепенно, сам того не замечая, он провалился в глубокий беспробудный сон.

…Он пробудился, ощущая чудовищный голод и жажду. Ноги его действительно оказались свободными, чего нельзя было сказать о руках и глазах, которые еще закрывала какая-то грязная тряпка. Изловчившись, Иеро стянул с лица надоевшую повязку и принялся осматриваться, болезненно щурясь и моргая от яркого солнца. Вскоре выяснилось, что он лежит в небольшой, заросшей колючками ложбинке, а в бок ему упирается огромная туша, перекрывшая и так не слишком удачный обзор. Смрад разлагающейся плоти явственно подсказывал, что труп принадлежит какому-то животному. Напоследок он обнаружил, что все еще завернут в грязные шкуры, запах которых нисколько не сделался лучше.

Иеро прислушался. В колючих кустах над его головой шелестел легкий ветерок; единственными другими звуками были только резкие крики дерущихся стервятников.

Мозг его постепенно освобождался от дурмана. Он бросил взгляд на запястья и, к своему удивлению, увидел, что связаны они не крепкими кожаными ремнями, а все теми же грязными тряпками. Очевидно, его тюремщики не помышляли о том, что пленник попытается убежать.

Освободившись, Иеро осторожно приподнялся.

Пять мертвых серых кау, вьючных животных из Д'Алви, лежали на небольшой лесной поляне. Сам он выглядывал из-за трупа шестого, и обломок стрелы, торчащий в толстой шее быка, не оставлял сомнений в том, что послужило причиной его смерти. Вперемешку с кау валялись скрючившиеся в неестественных позах тела людей, причем и те и другие были обобраны дочиста. Исключение составляла лишь жалкая упряжь животного, на котором везли Иеро,— в таком виде она никак не могла пригодиться ограбившим караван бандитам.

Стайка небольших зверей с голыми лоснящимися мордами увлеченно копалась во внутренностях одного из покойников; завидев голову Иеро, зверьки предпочли скрыться в ближайших кустах. Когда последний из них нырнул в спутанную густую поросль, на поляне не осталось уже ничего движущегося. По-видимому, туши мертвых кау загораживали от священника пиршество крылатых любителей падали — их режущие ухо вопли не смолкали ни на секунду.

С усилием заставив свой едва проснувшийся мозг работать, Иеро представил, что же здесь случилось.

Итак, четверо похитителей везли его по лесу на спине одного из вьючных животных; потом, на этой поляне — возможно, когда уже стемнело — они наткнулись на засаду. Бык, на котором он ехал, был убит почти мгновенно и, к счастью, не придавил его при падении. Бандиты не заметили его при торопливом обыске, потому что кожаный мешок оказался заваленным рваной упряжью, да и труп упавшего быка почти полностью загораживал его. Сняв с мертвых все приглянувшееся добро и забрав с собой оставшихся животных, бандиты быстро отступили в лес — возможно, опасаясь погони.

На подгибавшихся от слабости ногах Иеро потихоньку похромал к середине поляны. Крики стервятников стали громче, но, даже заметив человека, птицы не пожелали оставить своей трапезы.

Священник внимательно осмотрел трупы пленивших его людей, и ему сильно не понравилось то, что он увидел. Никогда раньше ему не встречались представители этой расы, и сам их вид произвел на него тягостное впечатление — маленькие скрюченные тела, изжелта-белый нездоровый цвет кожи и такие же белые ломкие волосы. Узкоглазые, с массивными выступающими челюстями, их лица почему-то оказались чисто выбритыми. Да, весьма интересно узнать, откуда у юного Амибала такие знакомые!

Эта мысль его утомила. Бесцельно уставившись на заросли колючих кустов, Иеро попытался, несмотря на слабость и головокружение, пробудить в своем мозгу все навыки и опыт, необходимые, чтобы выжить в этом странном месте. Потом медленно и осторожно он начал обшаривать поляну в поисках чего-нибудь, что могло бы ему пригодиться, однако бандиты проделали свою работу на совесть и уволокли абсолютно все — так, из оружия на поляне остался лишь обломок стрелы, торчавший в шее мертвого кау. К сожалению, из этого запоздалого осмотра ему не удалось выяснить ни кто такие его пленители, ни кто расправился с ними. Под конец священник признал, что, кроме оказавшихся на нем кожаных штанов и сандалий, он не располагает ни одним по-настоящему полезным предметом.

Тогда Иеро занялся изучением следов, в большом числе заполнявших поляну, и быстро отыскал ведущие в лес отпечатки грубых башмаков и рядом с ними — широких копыт кау. Он как раз остановился у края поляны, чтобы немного подумать, когда стервятники внезапно смолкли и, оторвавшись от еды, вытянули шеи — где-то далеко на востоке чуть слышно трубил рог.

Одна за другой тяжелые птицы поднимались в воздух. Священник недовольно поморщился — ведь трубач наверняка заметил, как над лесной чащей взмыли стервятники, а здесь, в этих гибельных джунглях, он мог встретиться только с недругами.

Рог протрубил снова, и на этот раз его одинокий призыв не остался безответным — южнее и севернее его подхватили другие рога. Значит, далеко на востоке какой-то отряд, развернувшись длинной цепью, прочесывал лес. Что же тут можно искать, кроме его благородной персоны?

Еще не осознав, что делает, Иеро схватился за ветку колючего кустарника, сломал ее и начал методично уничтожать следы своего пребывания на поляне. Покончив с этим делом, он повернулся и не спеша потрусил на запад, стараясь ступать по твердой земле, а там, где это не удавалось, пуская в ход колючую ветку.

Священник бежал уже с полчаса, неторопливо и осторожно, временами поглядывая под ноги. За его спиной по-прежнему перекликались рожки, и по их звукам он мог примерно определить, что расстояние между ним и преследователями не уменьшается.

Зашло солнце. В его умирающем свете Иеро показалось, что заросли колючек сильно поредели. Да и под ногами все чаще попадался песок или мелкие камушки, а трава и всякие ползучие растеньица совсем пропали. Даже цвет почвы стал иным, не желто-коричневым, а голубо-вато-серым.

Внезапно звук рогов изменился; сразу два из них выдули короткую резкую мелодию, и беглец понял, что, обнаружив место побоища, они трубят общий сбор. Нахмурившись, он устремился вперед. Было мучительно думать, что это, возможно, отряд, посланный Лучар на его поиски, и что сейчас он уходит все дальше и дальше от своих друзей, однако шансов на такой исход оставалось мало. Конечно, он не знает, куда направлялся тот странный караван, и, стало быть, ему неизвестно, где он теперь очутился, но ясно одно — везли его с большой поспешностью и увезти успели далеко. Вряд ли людям принцессы удалось за столь короткое время взять нужный след и примчаться сюда. К тому же голубоватый оттенок почвы и исчезновение растительности однозначно говорили о том, что вскоре он встретится с новыми опасностями. Он уже вдоволь насмотрелся на такие места у себя на севере; подобная смена пейзажа означала, что он приближается к голубой пустыне Смерти.

Совсем скоро ему пришлось убедиться в правильности своих подозрений: кусты расступились, и перед ним возникла простирающаяся до самого горизонта пустошь, засыпанная голубоватым поблескивающим песком. Позади по-прежнему уверенно перекликались рога — знак того, что погоня продолжается.

У него не было ни воды, ни пищи, ни оружия, но после недолгих колебаний священник углубился в сверкающую пустыню. В конце концов, подумал он, этот вариант более предпочтителен, чем возможность снова попасть в руки врагов. Да и какой здесь мог быть выбор? По крайней мере, хуже, чем тогда, ему уже не будет.

С приходом ночи рога смолкли, но он продолжал упорно шагать вперед, придерживаясь западного направления. Спотыкаясь от усталости, Иеро медленно переставлял ноги, концентрируя внимание лишь на том, чтобы не свалиться. Один раз, не удержав равновесия, он опустился на колени; встать потом оказалось очень тяжело.