Странствия Иеро (дилогия) - Ланье Стерлинг - Страница 7

«Торопись,— пришла мысль медведя.— Сделали — много — шум. Теперь идти — идти быстро (бежать, скакать)».

«Ждать»,— скупо отозвался Иеро.

Он был занят осмотром тела колдуна. Рядом с трупом валялись странный тяжелый стержень из голубоватого металла футовой длины, нож, похожий на его собственный, запятнанный кровью клинок и свиток пергамента. Под плащом мертвый адепт носил костюм из ткани сероватого цвета, показавшейся Иеро на ощупь странно скользкой. В маленьком мешочке на поясе лежало нечто круглое, металлическое, походившее с первого взгляда на небольшой компас. Это было все. Священник бросил стержень, нож, пергамент и похожий на компас предмет в сумку и вскочил в седло.

«Теперь едем,— передал он.— Здесь сделано все».

Медведь немедленно пустился вперед легкой рысцой, придерживаясь направления, которым они шли раньше. Длинными прыжками лорс последовал за ним.

Оглянувшись, Иеро уже не увидел в наступившей темноте тела своего врага.

«По крайней мере,— подумал он,— этот не рассыпался пылью, как те, другие. Может быть, они даже не были людьми?»

Несколько миль троица двигалась с большой скоростью, пока не наступила ночь. Рассеянный свет звезд озарил лесную чащу, затем на небосводе появилась полная луна. К радости Иеро, ужасная лощина осталась далеко позади, и угнетающее чувство удушья, которое преследовало его в последние часы, рассеялось. Это, должно быть, решил священник, закончилось действие телепатической эманации убитого колдуна.

Он не забыл вознести краткую благодарственную молитву, принятую среди солдат; он понимал, насколько приблизился к смерти — или, возможно, к чему-то еще более страшному, чем физическое уничтожение. Еще секунда-другая, и его разум был бы полностью подчинен чудовищной воле того, кто называл себя С'нергом… Он не хотел гадать о предстоявшей ему судьбе — то ли немедленной гибели, то ли пытках и допросах в каком-нибудь тайном логове; но он не сомневался, что рано или поздно слуги Нечистого уничтожили бы и его самого, и его животных. Нет, об этом лучше не думать! А если о чем и стоит сейчас поразмышлять, так это о Горме.

Горм поразил Иеро; он понял, каким огромным мужеством обладает молодой медведь. Зверь, которому Господь даровал разум, сумел выждать и неожиданно напасть на врага! Иеро определенно чувствовал уважение к своему новому союзнику.

Наконец медведь замедлил бег, его тяжелое хриплое дыхание говорило, что он устал. Клоц тоже сбавил темп, и теперь они двигались со скоростью быстро идущего человека. Темнота наполнилась шорохами и вскриками, но то были нормальные звуки Тайга — далекое утробное хрюканье грокона, гигантской свиньи, визг дикой кошки, болтовня белок высоко на деревьях и резкие вопли ночных сов. В этом шуме не ощущалось ничего, внушающего тревогу. Что-то большое, бледное, как привидение, неожиданно взметнулось с земли и помчалось прочь длинными прыжками, скрывшись во тьме. Одинокий огромный заяц был легкой добычей для любого хищника и никогда не чувствовал себя в безопасности.

По прикидке Иеро, они прошли не менее пяти миль, двигаясь на юго-восток, когда Горм дал сигнал остановиться. Они находились под большими темными ветвями, и гнилые стволы лежали вокруг на ковре из хвойных игл. Полная тьма царила под деревьями; даже отблеска слабого света звезд не проникало сюда.

«Стоять — отдыхать — теперь (безопасно) — здесь»,— пришли мысли Горма.

Соскочив на землю, Иеро направился туда, где темнел силуэт медведя, опустился на корточки и попробовал разглядеть глаза своего нового друга.

«Спасибо — помог (нам) — опасность — плохо»,— послал он мысль.

Похоже, с каждым разом ментальный обмен происходит все легче и легче. Он мог теперь говорить с животным почти с такой же легкостью, как с Маларо, своим товарищем по комнате в школе аббатства, с которым он был связан мысленно сильнее, чем с кем-либо другим. Обмен мыслями с медведем происходил примерно на таком же интеллектуальном уровне и резко отличался от телепатического контакта Иеро с большим лорсом. Ответы Клоца были очень простыми и не содержали абстрактных понятий.

Медведь отозвался. Священник почувствовал, как длинный шершавый язык Горма коснулся его носа и щек; он понял, что это были приветствие и ласка. Он ощутил также волну доброжелательности или эмоции, родственной ей и полной скрытого юмора. Кажется, Горм развлекался.

«(Почти) убил нас — плохими мыслями. (Я) увидел их (почувствовал их) — пошел вперед — (он) взял (поймал) меня — сделал меня неподвижным (неживым). Затем снова — стал живым — пришел — укусил — остановил (прекратил) — дурные мысли. Хорошо (удачно)?»

Вывалив розовый язык, медведь сделал паузу.

«Почему ты помог мне? — спросил Иеро.— Чего ты хочешь?»

Долгая пауза. Позади себя он слышал легкое пофыркивание Клоца; очевидно, лорс разыскивал в еловой хвое свое любимое лакомство — грибы. Наконец молодой медведь ответил. Его мысли были ясными, но отрывистыми как будто бы он представлял, что хочет сказать, но не знал, какими словами.

«Идти с тобой — видеть новое — новые вещи, новые земли — видеть, что ты видишь, узнать, что ты узнаешь, найти, что ты найдешь».

Иеро в замешательстве откинулся назад. Мог ли Горм получить представление о его миссии? Но откуда? Как? Это казалось невероятным, невозможным! Сам он не говорил об этом никому; его путешествие было тайной.

«Ты знаешь, что я ищу, куда я иду?» — резко спросил он.

«Нет,— пришел отклик.— Но ты расскажешь. Расскажешь сейчас. Возможно, потом не будет времени».

Священник размышлял. С него взяли клятву ничего не говорить о своей миссии, но эта клятва не была нерушимой, так как давалась не на Священном Писании. Клятва означала скорее общую секретность его задачи; но он мог, исходя из собственного здравого смысла, искать себе любых союзников и помощников.

Он принял решение и больше не колебался.

Две фигуры лежали голова к голове в полном молчании.

Большой лорс наблюдал за лесом, его трепещущие ноздри и уши словно просеивали ночной воздух, выбирая новости, близкие и далекие. А в это время те, кого он охранял, беседовали — и каждый из них узнал много нового под темным пологом из еловых ветвей.

 Глава 2.

В НАЧАЛЕ…

— Мы проигрываем, Иеро, мы проигрываем — медленно, но неизбежно.— Высокая фигура отца Демеро, облаченная в коричневую рясу, безостановочно двигалась от стены к стене классной комнаты; тонкие руки сложены за спиной, белая борода спадает на грудь. В подземной келье было тихо, и эта звенящая тишина словно давила в уши.— Одной веры недостаточно, сын мой,— по крайней мере, для такого дела. В последние годы мы снова и снова сталкиваемся с враждебной волей человека — да, человека или группы людей, замышляющих зло. Человекоподобные существа, убитые при попытке проникнуть в Саек, в Центральное аббатство, лишь малая часть проблемы. Имеется много больше фактов, но Совет принял мудрое решение не доводить их до народа,— Старик остановился, и его тонкое суровое лицо смягчилось в усмешке.

— Ни один из нас не имеет права рассказывать об этом даже своим женам! — Через мгновение он снова стал серьезным и, выбрав кусок мела в ящике, шагнул к классной доске. Его преподобие Кулас Демеро начинал свою карьеру в аббатстве как наставник молодежи и до сих пор сохранил старые привычки.

— Смотри,— произнес он и начал писать.— Наш большой караван два года назад наткнулся на засаду у северного берега Внутреннего моря, на главной дороге, ведущей из Атви. Захвачено десять фургонов, груженных старинными лабораторными инструментами; все найдены потом разбитыми и переломанными. Эти инструменты разведчики нашли в почти не поврежденном городе периода до-Смерти, что лежит на берегу Лантического океана. Мы думаем, что они использовались для производства оружия, о котором сейчас ничего не известно. Обозначим этот случай номером один.

Мел заскрипел по черной поверхности доски. Аббат продолжал, оглядываясь иногда на Иеро, сидевшего за длинным школьным столом: