Странствия Иеро (дилогия) - Ланье Стерлинг - Страница 55

Медведь сделался баловнем всей команды, считавшей его очень умным дрессированным животным и не подозревавшей о его настоящих талантах. Горма, напрочь лишенного тщеславия, это вполне устраивало — как и те лакомые кусочки, которыми его щедро оделяли люди.

Впервые Лучар и Иеро получили королевский дар — время, свободное от тяжелой работы, ночи и дни, не грозившие опасностью. Это плавное скольжение, чудный полет маленького судна в безбрежной морской голубизне под ярким солнцем и бездонным небом, стало их свадебным путешествием. Крошечная каюта корабля дарила им желанное уединение в ночные часы, когда прекрасный мир любви и нежности раскрывался перед ними.

Вначале Иеро ощущал определенный дискомфорт — у него, разумеется, не было с собой того бальзама, которым метсианские врачи предохраняли женщин от беременности. Поделившись своими страхами с братом Альдо, он тут же получил помощь. В маленьком сундучке старого эли-венера хранилась целая аптека, и подобрать заменитель препарата аббатств не составило труда.

Капитан Гимп оказался отличным компаньоном и гостеприимным хозяином. Несмотря на свою забавную внешность, он поддерживал на корабле строгий порядок. «Морская дева» сверкала чистотой от клотика до трюма, и ее разношерстная команда была отлично вышколена и всегда готова к любым превратностям морских странствий. Большинство матросов носили за поясом длинные ножи; на наружных стенах палубной надстройки был развешан внушительный арсенал из боевых топоров, мечей и копий. На юте, позади штурвала, громоздилась стрелометная машина, похожая на огромный арбалет; она выпускала разом полдюжины стрел с тяжелыми стальными наконечниками и показалась священнику надежным орудием.

— Никогда не знаешь, что пригодится в этих водах,— сказал Гимп, когда они осматривали его арсенал.— Тут водятся рыбешки величиной с мою посудину, которых мы иногда бьем гарпунами, и птички такого же размера. Есть и пираты с работорговцами, а эта компания всегда готова ограбить честного купца, если тот не знает, где у меча рукоять и где — клинок. Шастают, конечно, и слуги дьявола. У их лоханок ни парусов, ни весел, однако не уйдешь! Колдовство, чтоб палуба под ними треснула! Догонят и сожгут!

Вспомнив стреляющую молниями пушку и свое заключение на острове Смерти, Иеро молча кивнул головой.

Жизнь кипела в наполненных солнцем водах Внутреннего моря. Косяки мелких рыбешек и огромных рыб всплывали на поверхность в поисках пищи и снова уходили в глубину, птицы носились над волнами, высматривая добычу, а когда судно приближалось к небольшим безлюдным островам, гигантские тюленеподобные звери тянули к нему ощеренные пасти, оглашая воздух громоподобным ревом. Капитан называл этих чудищ отрами и спешил увести корабль подальше.

— У них отличная шкура и неплохое мясо,— объяснял он,— но, чтобы взять все это, нужна целая флотилия с опытными гарпунерами.

Пятый день плавания выдался ветреным, небо заволокли тучи, надвинувшиеся с севера. Иеро еще спал, когда крики и стук в дверь каюты разбудили одновременно его и Лучар.

Выскочив на палубу, он обнаружил, что брат Альдо и капитан стоят на корме у штурвала и пристально смотрят назад. Причина их озабоченности была очевидной — большое трехмачтовое судно с прямым парусным вооружением нагоняло «Морскую деву» с неумолимостью рока. Иеро видел, как сокращалось расстояние между кораблями, и разглядел, что палуба преследователя черным-черна от людей; тут и там в этой толпе зловеще сверкали клинки и копья. На мачтах корабля развевались черные флаги, на парусах были намалеваны красно-синие изображения чудовищ.

Он обернулся к старому эливенеру:

«Нечистый?»

«Нет, не думаю,— пришел мысленный ответ,— Это пираты, жестокие, как хищные звери. Впрочем, все они связаны с Нечистым — у сынов зла длинные руки и много помощников. Ты можешь попытаться проверить это».

Иеро закрыл глаза, концентрируя ментальное поле. Капитан Гимп разглядывал чужой корабль сквозь большую подзорную трубу и чертыхался, сплевывая за борт жвачку. У палубной надстройки боцман, чернокожий одноглазый великан, раздавал оружие немногочисленной команде «Морской девы». Трое моряков возились на корме у большого стреломета.

Брат Альдо был прав, Иеро почувствовал это сразу: мореходы с чужого корабля, многочисленные и свирепые, походили на стаю хищников, загоняющих оленя. Но то была обычная человеческая злоба и жажда добычи, древние примитивные инстинкты, с которыми первые пираты бросались в погоню за первыми галерами купцов еще за три тысячи лет до пришествия Христова.

Но разум их вождей был защищен! Все, что мог извлечь священник,— это чувство злобной, уверенной в себе силы, исходившее от них. Но их мысли оставались недоступными ему, даже когда он попробовал свой новый ментальный канал. Нечистый учился быстро! Когда же они успели создать приборы или методы тренировки, сделавшие его телепатическое оружие бесполезным? Ну, не совсем бесполезным, отметил он. Только четыре сознания на корабле были защищены; кроме них, он мог взять под контроль любого мерзавца из этой банды.

Он сконцентрировал ментальное поле на рулевом пиратского корабля. Этого человека звали Хорг, и его жизнь была нескончаемой цепью преступлений, насилия и грабежей.

«Поворачивай штурвал, парень! Твоей жизни грозит опасность! Твой корабль сейчас погибнет! Не медли, поворачивай назад!»

Восклицание капитана Гимпа заставило его открыть глаза. Судно под черным флагом уходило с курса, его паруса хлопнули и обвисли, потеряв ветер. Снова опустив веки и сосредоточившись, Иеро почувствовал, что Хорг умирает. Враги не теряли времени даром, но все же «Морской деве» удалось выиграть четверть мили.

Почти вся команда столпилась на корме, зачарованно наблюдая за странными маневрами пиратского судна. Стон пронесся среди матросов, когда большой корабль снова лег на прежний курс. Проклятие сорвалось с губ Гимпа; повернувшись к своим людям, он велел очистить ют и всем заняться делом. Через минуту на корме вместе с капитаном остались только путешественники, рулевой у штурвала и троица у стрелометной машины.

Иеро снова сконцентрировался на рулевом. Однако кто бы ни командовал на пиратском паруснике, соображал он быстро: теперь судном управлял человек с защищенным разумом. Не отчаиваясь, Иеро проник в сознание стоявшего неподалеку матроса. Его звали Гаммер, и его мысли были еще отвратительнее, чем у покойного Хорга.

«Рулевой — твой смертельный враг. Он ненавидит тебя. Он для тебя — вечная опасность. Он убьет тебя! Но ты можешь убить его первым! Сейчас! Немедленно!»

Холодно и расчетливо Иеро разжигал неодолимую жажду убийства. Он не собирался церемониться с этими крысами, по попустительству Божьему принявшими облик людей. Но его намерения снова были расстроены — разум, который он контролировал, не успел выполнить свою задачу. Гаммер крался к рулевому, пряча нож в рукаве, когда стрела внезапно пробила его горло. Иеро ощутил острую боль, слабость и стремительное угасание мыслительных процессов в мозгу пирата. Затем Гаммер тоже умер.

Священник открыл глаза, снова оказавшись в собственном теле. Он чувствовал упадок сил, его руки дрожали.

— Плохо,— сказал он брату Альдо под шум начинающегося дождя.

— Они расставили стрелков с арбалетами во всех ключевых точках, и им приказано стрелять в любого подозрительного человека. Попробую найти одного из лучников и воспользуюсь его оружием, хотя я устал. Трудно раз за разом брать под контроль их людей, это высасывает ментальную энергию. Но я попытаюсь.

На самом деле, не признаваясь в том самому себе, Иеро был пристыжен. Он питал уверенность, что сможет сделать много больше, чем ему удалось, но враги оказались предусмотрительными. Командир корабля и его помощники были надежно защищены, а жизнь остальных не представляла ценности. И их было много, слишком много.

Тем временем капитан Гимп решил предпринять собственный маневр. Он рявкнул команду, рулевой навалился на штурвал, захлопали большие треугольные паруса, и «Морская дева» пошла круто под ветер. Теперь судно двигалось почти точно на запад, к затянутому низкими облаками горизонту, разрезая форштевнем свинцовые валы.