Странствия Иеро (дилогия) - Ланье Стерлинг - Страница 35

Немного отдохнув, Иеро решил, что можно приступать к ментальным экспериментам, и первым делом ослабил барьер, защищавший его разум. Ослабил на крошечную, еле заметную, ничтожную величину. Он походил сейчас на человека, спрятавшегося за каменной стеной, чтобы спастись от враждебных сил или опасных хищников, что затаились снаружи. Осторожно, медленно он начал проделывать щель в стене своей цитадели, вынимая камень за камнем, останавливаясь, прислушиваясь, не прозвучит ли сигнал тревоги. Он очень старался, чтобы внешняя часть стены казалась по-прежнему нерушимой, монолитной, дабы самый пристальный взгляд не нашел в ней даже крохотной щелки.

Но щель была необходима. Пока он не проделает ее, нельзя установить связи с внешним миром, нельзя прощупать ментальную ауру Мануна, нельзя получить помощь… И священник продолжал трудиться, разбирая невидимую стену, что окружала его мозг. Медленно, очень медленно… Песчинка за песчинкой, камень за камнем…

Удалять последний камешек не было необходимости. Его мозг стал таким чувствительным, таким изощренным в средствах защиты, что он смог вовремя понять — там, снаружи, Нечистый подстерегает его! Враги неусыпно следили и ждали, выбирая удобный миг, чтоб захватить его разум, поработить его, сделать покорной безмозглой тварью!

Столь же осторожно, как он разбирал свой барьер, Иеро восстановил защиту. Враги могли в любой момент ворваться в камеру и прикончить его копьем или мечом, но захватить его мозг и душу им не удастся.

Священник лег на спину и погрузился в размышления. Он твердо знал одно: адепты Нечистого напуганы, и страх их велик! Ведь по логике событий ему полагалось сейчас корчиться на дыбе, развлекая своими муками властителей Мануна. Но они, очевидно, желали узнать о нем как можно больше. И священник был уверен, что прежде всего их любопытство касалось главного вопроса: есть ли поблизости или в иных отдаленных краях подобные ему существа. Он понял, что, если сумеет держать их в неведении, жизни его не грозит опасность. Но как установить телепатическую связь с друзьями?

Стены крепости не были для этого помехой; возможность контакта блокировалась лишь барьером, который он установил в своем сознании.

Что же делать? Рискнуть, сняв блокировку? Он понимал, что должен спешить: одному Господу известно, сколько времени продлятся его отдых и срок относительной безопасности. Но мучившая его проблема была как змея, пожирающая собственный хвост. Снять защиту — и попасть под ментальный контроль слуг Нечистого; не снимать ее — и погибнуть днями позже из-за собственной пассивности. Все «двери» его разума, все известные, обычно используемые для контакта волновые частоты были наглухо перекрыты; никто не мог получить доступа в его мозг — ни адепты Нечистого, ни специалисты аббатств, ни его спутники. Но он тоже не мог ни с кем связаться.

Или все-таки мог? Подобно многим революционным идеям, новая мысль долго зрела в подсознании, а затем явилась на свет в виде ясного, четкого, осознанного заключения. Откуда она пришла к нему? Иеро не сумел бы этого объяснить. Он знал, что ментальный барьер перекрывает определенный диапазон частот; но почему бы не использовать другие частоты, другие каналы телепатической связи, на которые еще никто не успел наткнуться?

Он произнес краткую молитву, благодаря Создателя за эту мысль, и начал экспериментировать, посылая сигналы в таком ментальном диапазоне, которым ни одно разумное создание не пользовалось прежде. Эти низкочастотные телепатические каналы были пустыми — или, вернее, заполненными «шумом», фоновым ментальным излучением, не содержавшим ни грана информации. Такие хаотические волны обычно порождали существа с крохотным несовершенным мозгом — что-то вроде суммарного разума пчелиного улья, муравейника или термитника. Частотный спектр этих каналов вплотную примыкал к не регистрируемым человеческим ухом звукам, издаваемым насекомыми.

Нелегкая, но разрешимая задача, как вскоре убедился Иеро. Вытянувшись на соломенном тюфяке и закрыв глаза, он начал прощупывать ауру своих врагов на таких частотах, которые казались недоступными для человеческого разума. Его сознание будто раздвоилось; он оставался Иеро Дистином, священником Универсальной церкви, и в то же время был каким-то новым существом, чей поток сознания струился параллельно, не смешиваясь с прежним, не пересекаясь с ним, и в этой открытой для плавания реке он чувствовал себя как вольный ветер, реющий в ту или иную сторону, свободный, стремительный, неуловимый. Возможности его открытия казались фантастическими; вскоре он выяснил, что может сохранить свой щит в обычном ментальном диапазоне и в то же время вести разведку, пользуясь низкими частотами. Эти два потока, две зоны ментального излучения совершенно не зависели одна от другой и позволяли действовать так, будто он обрел еще одно сознание, новое «я», не менее мощное и искусное, чем прежнее.

Для начала Иеро исследовал источник давления на его мозг, чья сила, однако, не превосходила противодействия его ментального щита. Враг, который наблюдал за ним и вел непрерывную атаку на его разум, удивил священника. Всего лишь один человек, зато вооруженный! Он сидел перед какой-то машиной, и ее низкое гудение ритмично менялось в зависимости от частоты излучаемого сигнала. Панель этого устройства усеивали кнопки, клавиши, рычажки и разноцветные маленькие лампочки. Вверху пульта поблескивала стеклянная трубка, к концам которой подходили провода; в такт гудению она мерцала неярким опалесцирующим светом. Человек — несомненно, еще один адепт Нечистого — сидел с закрытыми глазами; его руки скрывались в узких прорезях внизу панели. Он был совершенно неподвижен и казался точной копией С'нерга и С'даны.

Увидел!

Не успело это слово прозвенеть в сознании Иеро, как он захлопнул канал и спрятался за своим нерушимым барьером. Увидел, увидел! Ликующая мысль билась в его голове, как птица в клетке, гремела точно победный марш. Не пользуясь глазами птицы или животного, он увидел комнату и человека в ней! Здесь было лишь одно объяснение: на новом ментальном уровне он сумел неощутимо внедриться в чужой разум, в мозг колдуна, используя его восприятие. Теперь священник пожелал установить, к каким еще чувствам, кроме зрения, он сможет подключиться.

Иеро снова скользнул вдоль невидимой нити, связующей его с разумом слуги Нечистого, который, в свою очередь, наблюдал за ним. Он поразился, насколько быстро ему удалось освоиться в чужом сознании и считать информацию со всех воспринимающих центров. Комнату, где сидел адепт, наполнял резкий неприятный запах, источником которого была небольшая жаровня. Видимо, тлевшее в ней зелье являлось чем-то вроде лукинаги и тоже усиливало ментальную мощь. Но главным было то, что он, Иеро, ощущал этот запах, используя чувства следившего за ним адепта! Не только запах — он видел руки наблюдателя на металлической панели машины, он чувствовал холод металла и слышал пульсирующий гул.

Следующий шаг он сделал с некоторым опасением. Странная машина была, без сомнения, настроена на мозг слуги Нечистого и находилась в тесном контакте с ним. Священнику хотелось узнать побольше об этом агрегате, понять, как механический ментальный усилитель взаимодействует с разумным существом. Идея подобного устройства была ему не чуждой; ученые аббатств пытались создать такие же машины, и здесь, в Мануне, он получил свидетельство, что их надежды не беспочвенны. Выяснил он и другое — что в этой области враги ушли вперед.

Медленно — так медленно, как полуслепой человек продевает нитку в ушко иглы — Иеро исследовал связь адепта с машиной. Этот опыт был непростым и опасным, но постепенно он начал ощущать, как разум колдуна, усиленный странной машиной, пытается сломить его ментальный барьер. В этот момент священника вдруг охватили удушье и палящий жар, так что он поспешил прервать эксперимент; видимо, замыкание ментального поля было делом небезопасным. Не открывая глаз, Иеро усмехнулся, подумав, что чуть не уничтожил себя своими собственными руками.