Странствия Иеро (дилогия) - Ланье Стерлинг - Страница 150

— Значит, оборона выстояла… Хорошие новости! — Радостная волна нахлынула на Иеро, но он помнил, что вторая задача еще не решена.

С'дана! Где же проклятый колдун?

Он заставил себя вникнуть в смысл слов юного офицера. Народ Плотины! Сколько же молодых самцов и самок из племени Чароо больше не увидят света дня? Сколько малышей потеряли родителей, которые никогда не вернутся в свои уютные хижины? Вероятно, эти восточные реки и ручьи стоили немало жизней… Он глубоко вздохнул, отгоняя мрачные мысли.

Было еще что-то, нечто важное, сказанное им самим… Да, о никому не известных союзниках! По крайней мере, неизвестных ему. Но он мог догадаться, кто пришел на помощь людям.

Иеро резко повернулся в седле, поймав взгляд Саклара, потом — Льюиса.

— Командиры! Войско — в парадный строй! — Его голос сорвался, он заметил недоумение на лицах офицеров и попробовал успокоиться.— Новые союзники идут к нам с севера, и я хочу встретить их с почестями. Эту мерзость,— он кивнул на горы трупов,— свалите у воды. Пусть на равнине выстроятся все войска и приветствуют наших гостей.

Но где же С'дана? Странно, священник не ощущал ни одного щита Нечистого вблизи… Поставленный их колдунами барьер рухнул; значит, он должен был бы обнаружить С'дану или хотя бы его ментальный щит… Но ничего подобного не замечалось.

Иеро испытывал тревогу, смешанную с радостью. Как хорошо, что Горм успел вовремя! Приятно знать, что он где-то вблизи… даже приятней, чем известие о полностью очищенных тылах…

Копьеносная конница республики застыла в плотном строю, когда три фигуры друг за другом показались на опушке, направившись к молодому генералу. М'рин преклонила колено; ее примеру последовали оба самца. Дети Ветра никогда не оказывали такого почтения Иеро, но он не мог упрекнуть их.

За массивными телами двух посланцев медвежьего народа Горм был едва заметен. Гигантские, мощные, они превосходили размерами даже древних кадьяков и бурых медведей сибирской тайги. Лишь высокие лбы, под которыми сверкали маленькие глазки, да просторные черепа говорили о разумности этих созданий. Они двигались по болотной грязи иноходью, покрывая расстояние с поразительной быстротой.

Предводитель — судя по важности, с которой он держался, в его ранге не было сомнений — сел на задние лапы; его голова находилась теперь на том же уровне, что и у Клоца. Инстинктивно Иеро отметил, что его скакун не обеспокоился из-за подобной близости. Шерсть гиганта, тронутая серебристой сединой, перемазанная в крови и грязи, пахла отвратительно.

«Я останусь безымянным,— пришла мысль от огромного существа,— По крайней мере до тех пор, пока лучше не познакомлюсь с твоим народом. Люди, которых вы зовете эливенерами, эти сторонники мира, попросили нашей помощи в войне. Но что такое мир? Дни, проведенные в покое. Мы хотим покоя и потому пришли сражаться. Думаю, мы не ошиблись».

Второй медведь, с пропорциями жителя Бробдингнега, опустился в лужу и теперь перекатывался там с боку на бок, очищая шерсть. Иеро осторожно скосил глаза на своего приятеля, меньшего из всей троицы. Кавалерия метсов по-прежнему застыла в парадном строю с поднятыми вверх пиками.

«Я полагаю,— ментальный сигнал был отчетливым и мощным, что странным образом не вязалось с тяжеловесностью фразы,— эти мыслящие, твои братья, стоят так, чтобы почтить нас? Нет необходимости.— Маленькие глазки гиганта уставились прямо на Иеро.— Ты — тот, кто взял нашего малыша на Юг? Наш народ в долгу перед тобой… Но мы знаем, что такое благодарность… и мы принесли дар. Малыш, покажи его».

Горм шагнул вперед. Ремни, охватывавшие его шею и туловище, удерживали на спине грубый короб, сплетенный из коры. Медведь наклонился и вывалил его содержимое на землю.

Две лысые головы, два блестящих черепа, два ненавистных лица… Головы покатились по мокрой траве под ноги Клоцу. Одно лицо казалось незнакомым; другое же… другое Иеро не забывал никогда. Голова С'даны, грубо оторванная от тела, лежала перед ним; губы кривились в смертельной агонии.

Предводитель медвежьего народа все еще продолжал:

«Мы подумали, что такой мрази нет места в мире. И дарим их тебе. Это два вождя, которых ты искал, Красный и Голубой. Их круги уничтожены. Мы знаем, как много ты сделал для этого… И наш малыш считает так же, а он никого не станет лизать зря. Придет день, и он достигнет настоящей мудрости. И это будет хорошо для него и для тебя.— Гигант покачал мохнатой головой и уставился на человека оценивающим взглядом.— По нашим понятиям, слишком уж ты скор… Но ничего! Ты можешь стать первым из своего народа, достигшим мудрого равновесия».

Когда Иеро оторвался от созерцания головы своего врага, две огромные мохнатые фигуры уже исчезли в лесу. Он вскинул глаза. Горм был рядом.

«Они сказали, что я могу остаться,— передал молодой медведь,— Дело ведь еще не закончено, друг Иеро. Где Лучар, твоя самка?»

Этот внезапный вопрос прорвал стену, возведенную Иеро в своем сознании. Воспоминания о принцессе, собранные в точку и спрятанные под непроницаемый колпак, взметнулись мощным взрывом, затопив разум.

Лучар! Где ты, Лучар? 

 Эпилог

Лучар чувствовала, что хоппер под ней вот-вот упадет.

Обессиленный зверь остановился; секунду она сидела неподвижно, затем спрыгнула на землю. Ее ноги налились усталостью, и, чтобы устоять, молодая женщина прижалась к тяжело вздымавшемуся боку прыгуна. Словно в полусне она заметила, как один из сопровождающих тянется, чтобы поддержать ее. Отрицательно мотнув головой, Лучар выпрямилась, собирая остатки энергии и рассматривая трех своих спутников.

Три человека — только три! Сколько часов — или дней прошло с той минуты, как граф Гифтах забрал последних гвардейцев и двинулся назад, чтобы прикрыть ее бегство? Кажется, она потеряла чувство времени… Когда они свернули в лес, пытаясь раствориться в бескрайних пространствах джунглей? Когда же наступит конец? К чему привели эти недели скитаний и бесконечных битв?

Собравшись с мыслями, она вернулась к настоящему и посмотрела вокруг. Узкая тропинка, по которой они ехали, обрывалась; колоссальные деревья, расступившись, давали место поляне. День клонился к вечеру, солнце низко висело над западным горизонтом; однако, после царившей в лесу полутьмы, свет под открытым небом был неожиданно ярок. Внезапно странное чувство узнавания охватило ее, словно она побывала здесь раньше, в другой, более счастливой жизни.

Трое мужчин, истомленных долгим переходом, занялись разбивкой лагеря, собирая сучья для костра и охапки травы, чтобы устроить ложе. На ужин, как помнила Лучар, у них еще были остатки вчерашней охотничьей добычи. Один из ее спутников склонился над кучкой сухих ветвей, разжигая огонь; кольцо опаленной земли свидетельствовало, что костер будет гореть тут не в первый раз. Смутные воспоминания вновь охватили молодую женщину.

Она стояла, пытаясь справиться с ощущением некой странности, почти нереальности происходящего. Это чувство все росло и росло, пока Лучар не обнаружила его источник. Внезапно она поняла, что лес охвачен удивительным молчанием; ни шороха ветвей, ни птичьего щебета, ни крика зверя. Она насторожилась, прислушиваясь; тишина звенела, словно натянутая нить, уходившая куда-то на север, к бескрайним морским водам, зеленому океану Тайга и дальше, в бесконечность полярных ледяных пустынь.

И вдруг… вдруг она услышала!

«Лучар!»

Зов был слабым, едва заметным, чуть различимым… Но ей казалось, что он снова и снова медным колоколом грохочет в голове.

«Лучар! Где ты, Лучар?»

Затем все исчезло.

На крыши и стены Намкуша давно спустилась ночь, но суета вокруг одного из военных кораблей, застывшего массивной громадой у пирса, не затихала. В капитанской каюте, за маленьким столиком с единственной горевшей на нем свечой, сидели два белобородых старика. Они одновременно подняли взгляды, когда дверь отворилась и на пороге возникла фигура молодого человека.