Странствия Иеро (дилогия) - Ланье Стерлинг - Страница 139

Голос его перешел в шипение змеи.

— Какой толк в том, что варварские королевства юга падут? Насколько это важно для нас — здесь и сейчас? Наши цели на севере таковы: утвердиться, окрепнуть и сокрушить недоумков, что называют себя истинной церковью! Вот она, главная угроза и главная задача! Можно разгромить Д'Алви, схватить его ничтожного короля и зарезать девчонку, его дочь… Но что это даст нам, кругам севера?

Он с гневным видом прохаживался вдоль ряда кресел, придвинутых к длинному овальному столу, уменьшенной копии стола Великого совета. Наконец С'дана с заметным усилием продолжил:

— В последний раз случилось слишком много невероятных и неожиданных вещей. И, в заключение, эливенеры открыто выступили против нас! Только глупец может думать, что они бессильны; нет, они обладают мощью и в первый раз за всю свою дурацкую историю решились поддержать одну из сторон — не нашу! Запомним это!

Четыре блестящих черепа, четыре бледных бесчувственных лица поворачивались в такт его шагам.

— И С'дига видел его в Ниане! Так что не надо гадать, кто уничтожил наши корабли! Я получил сообщения от наших шпионов об этих чудовищных баржах, что метсы спустили на воду. И с какой скоростью! Нет, здесь что-то не так… Я чувствую руку пера Дистина… Проклятый! Он долго будет висеть в камере пыток, прежде чем умрет! Как мог он выбраться с юга — беспомощный пленник, оглушенный наркотиками — и оказаться за сотни миль на севере в нужное время и в нужном месте? Возможно, эливенеры могли бы кое-что рассказать об этом… Ясно одно: он получил помощь, и нам не известно, кто этот проклятый доброхот… Кто-то работает против нас; с каждым днем я все больше убеждаюсь в этой мысли. Нечто неощутимое, нечто обращающее в прах наши планы, причем такими способами, которых мы не в силах предвосхитить… Но я найду его! Вырву с корнем и истреблю!

Резко обернувшись к соратникам, С'дана остановился. Он снова усилием воли подавил гнев, и слабый румянец, окрасивший его щеки, исчез. Затем предводитель Голубого круга начал раздавать приказы, анализировать информацию и уточнять планы. Его собратья склонились над столом, делая заметки вслед полученным указаниям.

Отряд покинул новый форт в Намкуше без торжественных церемоний, рева труб и салютов. Ночное небо было затянуто облаками, и полный мрак воцарился над берегом моря, рекой и городом, когда разведчики отправились в дорогу. Иеро не хотел, чтобы чьи-то любопытные глаза следили за началом их путешествия. Главное он сделал — попрощался с отцом Демеро в его маленьком кабинете.

Люди и иир'ова миновали главные ворота форта, скользнув в ночь через боковую калитку. Несколько солдат сопровождали их до тех пор, пока, покружив в лабиринте пред-портовых улиц, отряд не оказался на краю города. Здесь Иеро покинул тропу и уверенно углубился в заросли неистребимого кустарника, который горожане выжигали каждый год, пытаясь отвоевать место для своих садов и огородов. Через полчаса последние следы цивилизации остались позади; они достигли южной границы Тайга, огромной лесной страны, простиравшейся на севере континента.

Иеро шел первым, ничем не отличаясь от остальных рейнджеров; лишь на лбу его больше не было привычных знаков — желтого кленового листа и кадуцея[4].

— Больше я не принадлежу одним аббатствам, отец мой,— смущенно сказал он Демеро, который заметил отсутствие знаков,— Я сражаюсь за две страны, за юг и север. Надеюсь, вы простите меня, ведь я был послан вами в южные страны. Теперь я принц Д'Алви и не могу носить эмблему северной армии.

Старик взглянул на него, затем ободряюще похлопал по плечу:

— Сынок, ты священник, преданный Богу, а это главное. И я не боюсь за твою веру, ибо истинная вера несет освобождение нашим братьям во всех землях, близких и далеких. У тебя на груди крест и меч; значит, ты все еще наш. Иди же в путь, мой мальчик, и, с моего благословения, носи что хочешь.

Размышляя над словами старого аббата, Иеро шагал под огромными соснами Тайга. Оставался ли он в самом деле священником? Во всяком случае, он был не таким священником, как остальные,— особенно в сравнении с пером Сагенаем. Впрочем, даже старый отец Демеро, которого он любил и искренне уважал, сейчас больше был похож на солдата и политика, чем на святого или пророка.

Иеро вздохнул. Ладно, все они любят Бога, все называют себя христианами, и хватит об этом! Господь приемлет помощь от всех, и, чтобы делать добро, не надо быть святым. Мысли его обратились к другим материям, когда он бросил взгляд на свою команду. Лучшие парни во всей армии! Он подбирал людей на совесть.

Сразу за ним шагал старый друг пер Маларо. На руке великана висел щит, на плечах покачивалось излюбленное оружие, которое он предпочитал копью и мечу. Это была колоссальная секира, древний боевой топор, с которым в давние тысячелетия крестьяне Европы, затерянной где-то во времени и пространстве, шли штурмовать рыцарские замки. На верхушку четырехфутового топорища было насажено загнутое крючком лезвие — смертельная штука в руках такого мастера, как пер Эдвард. Когда Иеро обернулся, великан подмигнул ему. Прирожденный лесной бродяга, пер Эдвард наслаждался походом.

За ним шли Б'ургх и М'рин с пером Сагенаем. К изумлению Иеро, юный священник и люди-кошки мгновенно нашли общий язык. Сагенай очень быстро подстроился к ментальной частоте, которую использовали дети Ночного Ветра, и теперь, если исключить Иеро, юноша общался с ними уверенней и лучше, чем остальные участники экспедиции. Будь он эливенером, это не показалось бы столь удивительным, но обычные священники-метсы значительно уступали членам братства в умении контактировать с чуждым разумом.

Юноша был вооружен мечом и кинжалом, за спиной у него висел длинный лук. По его словам, он имел некоторый опыт в метании стрел.

Молодые иир'ова, За'рикш и Ч'урш, прикрывали фланги; подобно призракам, они скользили в лесу, докладывая Иеро о результатах разведки.

Наконец, в тылу маленького отряда шагали еще двое мужчин. Эти люди не являлись священниками, но легенды о них ходили вдоль всего побережья; оба — темнокожие, гибкие, с неотличимыми лицами. Иеро думал, что им около пятидесяти, но это относилось к области догадок и предположений. Прошли годы с того дня, как братья Манта-ны, вернувшись к себе на лесную заимку, нашли тела своих изуродованных и замученных жен и детей. С тех пор у них осталась одна цель — искать и убивать тварей Нечистого. Ветераны сотен кровавых стычек в дебрях Тайга, они были немногословны; за них говорили клинки.

Братья не состояли на службе аббатств. Время от времени они появлялись в поселках, получали все необходимое и вновь, как тени, исчезали в лесах, торопясь продолжить свою нескончаемую вендетту. Их знали от границ

Атви до западного побережья, и никто не отказывал им в пище и помощи. Они напоминали Иеро двух угрюмых гончих, молчаливых и не знающих устали. Аббат Демеро извлек их из леса только ему ведомым способом, наказал присоединиться к экспедиции и слушать молодого командира как родного отца.

У Мантанов было странное, почти не используемое на севере оружие — шестифутовые духовые трубки, выточенные из темного дерева и стрелявшие короткими дротиками, отравленными смертельным ядом. Запас стрел братья несли в специальных сумках из плотной кожи; их снаряжение дополняли длинные ножи и топоры с наголовьем, увенчанным остроконечной пикой. Мрачные и неразговорчивые, всегда настороже, они выглядели посланцами неумолимого рока. Иеро знал, что эти лесные охотники стоили целого отряда бойцов. Даже иир'ова прижимали уши под неумолимым взором их запавших глаз.

Маленький отряд двигался все дальше и дальше под ветвями гигантских сосен и елей, под кронами пальм, сквозь заросли кустарника. Мрак постепенно рассеивался, восточный небосклон начал розоветь, потом защебетали птицы, приветствуя наступление дня. Возможно, кто-то из лесных обитателей заметил крошечные темные фигурки, безостановочно скользившие меж стволов, но они пронеслись подобно зыбким лесным теням; миг, другой — и они пропали в чаще, исчезли, словно мелькнувшее на секунду видение.