Странствия Иеро (дилогия) - Ланье Стерлинг - Страница 110

Иеро невольно попытался прикинуть, сколько же могло понадобиться времени, чтобы нагромоздить здесь чудовищные горы костей.

Обитатель озера уловил его мысль.

«О да… И даже больше, чем ты думаешь! Ведь те кости, что сейчас перед тобой, еще совсем свежие. Весь берег и все, что спрятано под травами и мхом, состоит из костей. Когда я еще только начинал расти и кормиться по-настоящему, здесь не было ничего, кроме голого камня».

Пораженный священник, раскрыв рот, уставился на мутноватые воды озера. В самом деле, сколько времени должно пройти, чтобы вокруг этой котловины появились валы костей — по утверждению гигантского моллюска, отходы его трапез?

«Так много,— продолжил тот, снова без всякого труда читая мысли Иеро,— что даже я не могу определить в точности. Хотя я не испытываю особой потребности как-то отсчитывать время, зато способен кое-что припомнить. И главное, что я помню о том времени,— это страх! Даже я когда-то познал страх и боялся. В небе вспыхнула огромная молния, за ней — несколько молний поменьше. Земля дрожала, и горы рушились… А потом пришла большая жара. Это была очень странная жара, совсем не похожая на ту, что обычно наступает после дождей, которую я хорошо знаю. Воды озера стали такими горячими, что мне пришлось покинуть их и искать убежище под скалой. Когда же я снова отважился высунуться наружу, то оказалось, что жара прошла и озерные воды по-прежнему холодны и приятны на вкус. Но все это помнит мое тело, а не мой разум. Ты понимаешь меня, двуногий? И как раз тогда я смог впервые подумать: «Я есть, я существую!» Я был не больше тебя по размерам и носил с собой кое-что, что позволяло мне защищаться от врагов. Очень, очень давно это было… Я научился находить много еды, и я рос так быстро, что вскоре эта вещь стала мне мала, но все же я сохранил ее. Она — единственное, что у меня осталось на память о тех временах… Она и сейчас со мной, и, возможно, когда я покажу тебе ее, ты сделаешь правильный вывод о том, кем я был и кем я стал теперь».

По гигантской шее моллюска пробежала легкая дрожь, и священнику вдруг почудилось, что вверх по его широкой серо-коричневой спине ползет небольшой бугорок. Когда бугорок оказался на уровне глаз Иеро, покрывающая его кожа будто разломилась надвое, явив на свет скрытое под ней. Поблескивая в лучах утреннего солнца, в небольшой кожной складке лежала маленькая золотистая, закрученная спиралью раковина.

Когда края складки снова зашевелились и кожа сомкнулась, скрывая от чужого взора сокровище обитателя горного озера, Иеро с трудом удержался от улыбки. Он наверняка бы захохотал, если бы не был так потрясен. Улитка! Властитель пурпурных холмов, этот могучий титан, древний, как сама Смерть, оказался обыкновенной улиткой!

Но несмотря на свою бесхитростную родословную, это существо не заслуживало презрения — ведь оно владело мудростью тысячелетий! Иеро не сомневался, что все эти молнии в небесах, трясущиеся горы и странная жара, которую смутно помнил властитель озера, были не чем иным, как результатом ядерных бомбардировок. Выходит, что пять тысячелетий, минувших с эпохи Смерти, гигантский мутант обитал здесь, рос, набирался знаний и опыта, постоянно оттачивая свой разум. И в то же время он был так одинок! Трудно себе представить, что это значит — прожить столько лет одному! Внезапно священник почувствовал острую жалость к застывшему перед ним моллюску. Вот оно, живое доказательство заповеди эливенеров, утверждавших, что любая жизнь имеет смысл! Но какой именно смысл в жизни этого существа?

Пока он размышлял на эти темы, огромные, лишенные век глаза пристально изучали его фигуру. И когда гигант заговорил опять, его голос по-прежнему был бесстрастен.

«Итак, двуногий, я попытался рассказать тебе, кем я был. И я надеюсь, ты меня понял. Но между нами все еще стоит проблема, связанная с тем существом, что принесло тебя сюда на своей спине. Я использовал его в качестве пищи. Сначала я снял с него все предметы, которые, как мне казалось, принадлежали тебе и, стало быть, могли тебе пригодиться. Потом я заставил его войти в воду. Оно просто уснуло и, уверяю тебя, не почувствовало боли. Тогда я поел. Я всегда делал так, с той поры, когда впервые осознал, что существую. Я не хотел — да и сейчас не хочу — причинять тебе вред. И если бы я мог вернуть твое животное к жизни, то непременно бы сделал это. Я думаю, ты уже смог убедиться в моих добрых намерениях, но повторю еще раз: я привел тебя к озеру совсем не для того, чтобы посягнуть на твою жизнь. Единственное, чего я жажду,— это контакт с подобным мне разумом».

Не без внутреннего сопротивления Иеро пришлось отложить свои кровожадные планы. Глупая смерть бедного попрыгунчика в самом деле была недоразумением; гигантский моллюск не лгал ему, ибо этот бесстрастный разум, чуждый человеческих эмоций, просто не умел лгать, а если бы и умел, то зачем ему это? Зачем ему скрывать свои намерения? Тем более что все остальное, рассказанное им, выглядело правдоподобным. Если эта Божья тварь просуществовала здесь пять тысячелетий в полном одиночестве и не сошла с ума от скуки, то лишь потому, что жизнь ее поддерживала неутолимая тяга к знаниям. В том числе и к знаниям об окружающем мире, который почти не соприкасался с маленькой, затерянной среди холмов котловиной. Иеро, сам такой же собиратель знаний, мог лишь симпатизировать желанию первого ученого из племени моллюсков пообщаться с кем-нибудь из людей. Подобная цель могла оправдать даже то, что подходящий для диалога мозг был силой притянут на эти туманные берега.

«Ты говоришь, что убил моего зверя по неведению,— мысли быстро мелькали в голове священника.— Что ж, я верю тебе! Но, к сожалению, существует еще один момент. В то время, когда ты нашел меня, я направлялся к северу по неотложным делам. Причина моего странствия очень важна; если я не смогу повлиять на ход событий, то мои враги — да и твои тоже, ибо эти люди ненавидят все живые существа — осуществят свои планы. Ты заставил меня отклониться от нужного маршрута и убил моего скакуна, а это может привести к весьма печальным последствиям. И я полагаю, что раз уж ты не можешь воскресить мое животное, то должен помочь мне как-то иначе и компенсировать нанесенный вред».

«На это мне нечего возразить,— последовал ответ,— но тем не менее я сказал тебе правду. Так мне кажется, ибо у меня нет способа измерения истины. Но я готов допустить, что ты владеешь таким способом, и я согласен с твоими словами. Сейчас я скажу тебе кое-что важное. Поэтому слушай меня внимательно».

Властитель озера замолчал, но Иеро уже привык к этим недолгим паузам, понимая, что существо пытается привести свои мысли в порядок, чтобы потом без остановки выдать следующую порцию. Он, оказывается, не любит беспорядка, этот уединенный разум!

— Солайтер![1] — это имя сорвалось с внезапно дрогнувших в улыбке губ священника.

Холодный оглушающий голос гигантского моллюска снова загрохотал у него голове:

«Ну вот, ты уже дал мне имя в привычных тебе звуках. И я, тот, кто никогда не нуждался в имени, принимаю его! Итак, отныне я буду Солайтером!»

И, к изумлению человека, это имя возникло в его мозгу, написанное буквами его родного алфавита!

«Я научился от тебя многому, очень многому,— продолжал титан, — Я подробно исследовал твой разум, пока ты спал, и я чувствую — а это уже само по себе нечто новое для меня — чувствую, что ты понимаешь, насколько мне нравится узнавать что-то новое!»

Этот взрыв энтузиазма вызвал громкое звенящее эхо в голове священника.

«Атеперь послушай меня внимательно, Иеро.— И снова светящиеся буквы появились прямо в мозгу еще не пришедшего в себя от удивления человека.— Конечно, существует определенный риск, но, уверяю тебя, он очень мал. И если ты по-прежнему веришь мне и чувствуешь, что я не собираюсь причинять тебе вред, я могу сделать для тебя одну вещь. Я могу исправить твой разум».

Иеро пришлось присесть на мягкую подушку из мха, потому что ноги внезапно перестали держать его.