Особенные дети (СИ) - "F-fiona" - Страница 64

- Я не уйду, я буду с тобой, не переживай!

Говорить было больно, а я продолжал. Как же мне хотелось облегчить происходящее для девушки. Хотелось схватить её, уйти… Вместо этого я стал говорить какую-то чушь:

- Не переживай, Тань. Потом проснёшься и всё. Всё будет как раньше. Будешь грозным режиссёром нашего доморощенного спектакля. Будешь с парнями встречаться.

- Да кому же я буду нужна? – немного кокетливо вышло.

- Да хоть Витасу! – почему-то он первый пришёл мне на ум.

- Витасу? Тому толстяку?

- Он не толстяк, - обиделся я за друга, хотя его вес давно приближался к круглой, стокилограммовой отметке. Чтобы прибавить ему плюсов, я напомнил: - Он тебе конфеты таскал.

- У меня аллергия на шоколад.

Неожиданно меня это так рассмешило, что несколько минут хохотал, как больной. Прохожие на меня даже стали оглядываться. Витас как дурак выбирал конфеты, таскал, а всё зря?

- Дай ему шанс, - попросил я.

- Хорошо, - прошелестела Таня и глянула на часы.

Как бы мы не оттягивали время, это было необратимо. Мы беспомощно смотрели друг на друга. Мы казались друг другу в данный момент младшеклашками, сущими детьми. Напуганными, дрожащими, которым так хотелось, чтобы кто-то решил за них.

И, к сожалению, этот кто-то появился.

Правда, уже когда мы были внутри центра, оплатили процедуру, заполнили все бланки, подписали своё согласие с тем, что если Таня умрёт на операционном столе, то никто не будет виноват. Мы сидели в фойе, держались за руки. Вокруг нас сновали медсёстры, доктора и другие люди. Подростковая беременность не была для них новостью.

А вот для Руслана была.

Он сразу понял, что мы тут делаем. Посмотрел на меня с такой лютой яростью, что у меня душа ушла в пятки. Таня испуганно смотрела на брата и не могла ничего сказать.

- Убирайся, - тихо произнёс он, обращаясь ко мне, - это дело семьи.

Он вычеркнул меня. Легко и просто. На меня он больше и не смотрел, всё его внимание было обращено к Тане. Я понял, что действительно лишний тут. Девушка легко отпустила мою руку, даже не вспомнив, что минуту назад я был готов на всё ради неё. Она почувствовала в брате силу, которой не было у меня. С ним было спокойно и уверенно. Не то, что со мной. Я неудачник. Снова разрушил наши отношения. Паршиво.

Я не оглядывался. Теперь я мог быть спокоен, с Таней всё будет хорошо. Горло жутко болело. Я кое-как добрался домой, потупил перед телевизором и заснул перед ним же. Разбудила меня мама, зашедшая проверить температуру. Каково же было её удивление, когда градусник показал тридцать девять и шесть. Погулял по городу… В панике она кинулась звонить Валерию Ивановичу, который сказал немедленно вызывать скорую. Пока ехали врачи, она обмазала меня уксусом, сделала компресс на голову.

- Всё хорошо, мам, - я поймал её руку и сквозь силу улыбнулся. – Ты только не волнуйся.

Кажется, она не разобрала ни слова из моего сиплого бормотания. Горло так саднило, будто туда засунули кактус и к тому же он там вибрировал.

Приехали врачи. Затем влетел Валерий Иванович. Вердикт был неутешительный – в больницу. В инфекционное. Туда я не хотел, но меня не спрашивали. Голова шла кругом, но я притянул к себе Валерия Ивановича и умолял его позвонить Руслану. Почему-то в тот момент мне казалось, что я умру. Умру, так и не сказав ему самого главного.

***

Я провалялся в бреду несколько дней. Огромными дозами антибиотиков удалось сбить температуру. Когда я пришёл в себя, то очумел от обилия белого вокруг. Глаза сразу стали слезиться. Белый потолок, белые стены, белый снег за окном. Второй раз меня разбудила медсестра, которая меняла капельницу. Я попытался спросить о маме, но она заявила, что мне нельзя разговаривать. Правда, поняла суть вопроса, объяснила, что беременным в инфекционное отделение вход заказан. Хотя она очень рвалась. Третий раз я открыл глаза, совершенно не ожидая, что увижу перед собой Руслана. Я даже закрыл их, крепко зажмурился и открыл снова. Руслан взял меня за руку. Только я распахнул рот, чтобы сказать ему, как я рад его видеть, он приложил палец к моим губам:

- Тебе нельзя разговаривать, малыш.

Это «малыш» растопило весь оставшийся лёд между нами. Повернув голову, я увидел на прикроватной тумбочке айфон и жестом попросил мне его дать.

«Это мой телефон?».

- Да, - кивнул Руслан. – Я выкупил его.

«Ты не сердишься?».

- Нет.

«Совсем?».

- Совсем, - парень улыбнулся мне. – Как я могу на тебя сердиться?

«Ты не уйдёшь?».

- Теперь уже нет, - вздохнул он.

Эти слова прозвучали для меня как признание. Глаза снова заслезились.

«Опусти жалюзи».

Руслан тут же исполнил мою просьбу.

«Как Таня? Как мама? Расскажи мне всё!».

- Хорошо, обе хорошо. Твою маму не пускают сюда, но, я думаю, это к лучшему. Валерий Иванович обеспечил тебе отдельную палату, врачи от тебя не отходят, а меня пускают в любое время. Хотя меня и так бы пускали в любое время… Если бы не пускали, то я бы забрался по водосточной трубе.

Я не выдержал и засмеялся. Смех был больше похож на карканье. Блин! Больно.

- Даниэль, что мне с тобой делать?

Я разумно промолчал. Хотя варианты были.

***

К концу недели меня выписали. Хоть я и чувствовал лёгкую слабость при резких движениях и говорил лишь шёпотом, я предпочёл отлежаться дома. Руслан каждый день меня навещал. Друзья тоже приходили, мы общались сквозь окошко в коридоре. Они притаскивали разные игры, фрукты и сладости, которые я всё равно не мог съедать. Своим долгом позвонить мне считал каждый мой одноклассник, узнав про то, что я в больнице. Так как в основном это выглядело как монолог с их стороны и угуканье с моей, то быстро кончалось. Но всё равно было приятно. Всё-таки иногда поболеть очень даже классно.

Глава 13

В школе меня встретили как героя. К тому же я победно положил перед Аллочкой справку, и ей нечем было крыть. Наших отношений это не улучшило, конечно же, но мне было всё равно. Все мои мысли были заняты Русланом, особенно пришедшим пару минут назад сообщением: «Сегодня в семь». Меня будто охватил озноб и одновременно стало жарко от предвкушения.

Я был рассеянным на всех оставшихся уроках. Пропустил момент, когда меня спросили на алгебре и вызвали к доске по физике. Отвечал, а сам витал где-то очень далеко.

Когда после уроков мы шли на остановку с друзьями, Витас спросил: