Хроники Нарнии (сборник) - Льюис Клайв Стейплз - Страница 189

— Нам известно, известно, — запищали мыши. — Обезьяныч заставил их работать. Они все на привязи у подножия холма.

— Вот что, малыши, — сказал Тириан, — вы, грызуны, глодатели, щелкунчики, поспешите со всех ног туда. И коль скоро лошади за нас, вы пустите в ход ваши зубы, перегрызите путы, освободите лошадей, пусть идут к нам.

— С удовольствием, государь, — зазвучали тоненькие голоса, и, взмахнув хвостами, остроглазый, вострозубый народец исчез. Тириан, улыбаясь, ласково глядел им вслед. Но пора было подумать и о другом. Таркаан Ришда тоже не сидел сложа руки.

— Вперед! — кричал он. — Постарайтесь взять их живьем, хватайте их, швыряйте в сарай. Соберем их и сожжем — вот будет жертва великому богу Ташу.

— Угу! — молвил Прозорл про себя, — И он надеется, что Таш за это простит ему его неверие.

Калорменцы — приблизительно половина отряда Ришды — растянулись цепочкой и уже надвигались; Тириан едва успел расставить своих.

— Ты, Джил, на левом фланге: мечи стрелы резво, не давай врагу приблизиться. Кабан и медведь, будьте рядом с нею. Поджин по левую руку от меня, Юстейс — по правую. Держите правый фланг, Брильянт. Глуп, пособи ему копытами. Лети, бей их, Прозорл. А вы, собачки, ждите в тылу. Вступите в дело, когда пойдет рукопашная. Помоги нам Эслан!

Сердце в груди колотилось со страшной силой, но Юстейс надеялся, что не струсит. Ни от чего так не стыла кровь у него в жилах (хоть видел он и дракона, и морского змея), как от надвигающейся схватки: темнолицые калорменцы подступали — всего их было пятнадцать, а с ними нарнианский говорящий бык, лис Пролаз и сатир Проныр. Юстейс услышал «дзинь-и-фьють» — и один калорменец рухнул наземь; еще раз «дзинь-и-фьють» — и свалился сатир. В бой вступила Джил.

— Великолепно, дочка! — раздался голос Тириана; и тут враги ринулись на них.

Что происходило в следующие две минуты, Юстейс не смог бы вспомнить. Это походило на сон (вернее, бред при температуре выше сорока); потом как бы издали долетел голос Ришды:

— Назад! Перестроиться!

Юстейс пришел в себя и увидел бегущих вспять калорменцев. Но отступили не все. Двое лежали, прободенные рогом Брильянта, еще одного пронзил меч Тириана, а убитый лис лежал у его, Юстейса, ног, и — неужели это он, Юстейс, уложил зверя? Бык тоже пал, в глазу его торчала стрела Джил, а в боку зияла рана от кабаньих клыков. Но и сторонникам короля тоже досталось: три собаки погибли, четвертая хромала на трех ногах и поскуливала. Медведь лежал на земле и чуть шевелился. Потом он пробормотал хрипло и изумленно: «Меня… я… того…», положил большую голову на траву, как засыпающий ребенок, и затих.

Первый натиск врагов захлебнулся. Однако радоваться этому у Юстейса не было сил: слишком мучила жажда и рука отчего-то болела.

Тем временем гномы насмехались над калорменцами, вернувшимся к своему военачальнику:

— Ну что, получили, черномазые? — кричали они, — Понравилось? И с чего это ваш великий таркаан сам в драку не лезет, а вас посылает на смерть? Ах вы, бедненькие, несчастненькие!

— Гномы, — воззвал Тириан, — идите сюда! Хватит вострить языки, время тупить мечи! Нарнианские гномы, еще не поздно! Я же знаю, вы умеете драться. Вернитесь под мою руку!

— Хо-хо-хо! — хохотали гномы. — Как бы не так! Ты такой же лжец, как и этот таркаан. Не желаем никаких королей. Гномы — для гномов! У! У! У!

Тут забил барабан — не гномий, а калорменский большой барабан, обтянутый бычьей кожей. Детям сразу не понравился этот звук: «бум!» — удар, потом часто «ба-ба-бум!» — и снова «бум». Звук не понравился бы им еще больше, когда б они знали, что он означает. Тириан знал: где-то неподалеку находились другие калорменские отряды, и Ришда призывал их на помощь. Тириан с Брильянтом обменялись грустными взглядами. Только-только у них зародилась надежда, но победы не видать, если враг получит подкрепление.

Тириан в отчаянии огляделся. Кое-кто из нарнианцев присоединился к таркаану — то были изменники или искренне опасавшиеся Ташлана. Другие едва ли займут чью-либо сторону. Однако толпа заметно поредела — во время стычки многие потихоньку уползли куда подальше.

«Бум! Бум-ба-ба-буум!» — бухал барабан. Но сквозь этот грохот проник другой. «Слушайте!» — воскликнул Брильянт.

«Смотрите!» — вскричал Прозорл. И вот уже нет сомнений — гром копыт, вздернутые головы, раздутые ноздри, развевающиеся гривы — нарнианские говорящие лошади ворвались на холм. Грызуны и щелкунчики сделали свое дело.

Гном Поджин, Юстейс и Джил готовы были вскричать «ура», но это «ура» так и не прозвучало. В тот же миг зазвенели тетивы, засвистели в воздухе стрелы — то стреляли гномы, и Джил не поверила своим глазам — они стреляли по лошадям. Гномы — первоклассные стрелки. Одна, другая, третья лошадь пали наземь — ни единое из благородных животных не добралось до короля.

— Ах вы, мелкие твари! — выкрикивал Юстейс, приплясывая на месте от гнева. — Грязные, мерзкие, вероломные дряни!

Даже Брильянт проговорил:

— Может быть, государь, мне ударить по ним? Сразу с десяток насажу на рог.

Но Тириан с каменным лицом молвил:

— Ни с места, Брильянт. А ты, — это было сказано Джил, — если плачешь, отвернись, чтоб не намокла тетива. Тише, Юстейс. Не ругайся, ты — не кухарка. Воину не должно браниться. Учтивое слово или крепкий удар — вот его единственный язык.

А гномы уже издевались над Юстейсом:

— Что, мальчишка, не ожидал, да? Думал, мы на вашей стороне, да? Не бойся, мы не против говорящих лошадей. Но нам вовсе не нужно, чтобы ваша банда стала сильней другой банды. Мы не за них и не за вас. Гномы для гномов!

Таркаан Ришда все еще что-то говорил своим, несомненно, готовясь к новой атаке и, скорее всего, собираясь послать в бой весь отряд. Барабан бил и бил. И тут Тириан и его друзья с ужасом услышали далекий отклик — где-то бил другой барабан. Отряд калорменцев откликнулся на призыв Ришды и спешил на помощь. Однако на лице Тириана никто не заметил бы признаков отчаяния.

— Внимание, — голос Тириана был спокоен, — покуда к ним не подоспели на помощь новые ятаганы, мы должны атаковать.

— Не забудьте, государь, — молвил Поджин, — сейчас мы со спины защищены стеной. Как только оторвемся от нее, нас окружат и ударят сзади.

— Я тоже так полагаю, — отвечал Тириан, — но ведь они хотят загнать нас в хлев, и чем дальше мы будем от этой смертоносной двери, тем лучше.

— Король прав, — сказал Прозорл. — Любой ценой нам нужно уйти от этого проклятого хлева и того демона, что обитает в нем.

— Правильно, — сказал Юстейс. — Глаза б мои его не видели.

— Хорошо, — молвил Тириан, — посмотрите налево. Видите белую скалу, что мерцает, как мрамор, в свете костра? Сначала мы нападем на калорменцев. Ты, дева, оставайся на левом фланге, и бей по врагам как можешь часто, а ты, Прозорл, ударь справа. Тем временем мы обрушимся на них по центру. Как только мы сойдемся врукопашную, ты, Джил, прекрати стрельбу, чтобы не попасть в своих, беги к белой скале и жди. Остальные, не теряйте головы даже в пылу сражения. Мы должны опрокинуть калорменцев за несколько минут, покуда превосходим числом. Как только я скомандую отступление, немедленно отходите туда же, к белой скале — там у нас будет прикрытие со спины, и можно будет отдышаться. Итак, Джил, начинай.

Джил отбежала шагов на двадцать влево — и сразу почувствовала себя ужасно одинокой, — выставила вперед левую ногу, наложила стрелу на тетиву. Хорошо бы руки не так дрожали! «Промазала!» — воскликнула она, когда первая стрела просвистела над головой у врага. Но следом уже летела вторая. Джил понимала: сейчас важнее всего скорость. Она видела, как нечто огромное и черное ринулось сверху на калорменцев. То был Прозорл. Сперва один из воинов, затем другой, уронив мечи, закрыли руками лица, дабы спасти глаза. В то же время ее стрелы поразили человека и волка-нарнианца, который перешел на сторону врага. Но вскоре ей пришлось остановиться — засверкали мечи, кабаньи клыки и рог Брильянта, зарычали собаки — Тириан и его воинство обрушились на противника. Джил удивило, что калорменцы оказались не готовы к нападению, — ей и в голову не пришло, что это — заслуга ее и орла. Редкая рать не растеряется, коль на нее разом обрушится град стрел и орел.