"Короли без короны" - Александрова Екатерина Александровна - Страница 58

      Когда за капитаном закрылась дверь, принцесса Блуасская в очередной раз взяла письмо Мишеля. Ни оно, ни рассказ Готье, не дошедшие до Маргариты слуху не давали ответ на главный вопрос -- почему именно этот юноша привлек внимание ее сына. Родство? Маргарита пожала плечами. Мишель всегда был столь высокого мнения о самом себе, что родство не играло для него сколько-нибудь значительной роли. Да и красота молодого француза не была чем-то исключительным. Мишелю достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы к его услугам сбежались десятки красавиц и красавцев. Тогда почему же он? -- гадала Маргарита.

      Оттягивать беседу с молодым военным было невозможно. Из письма сына принцесса поняла, что француз останется в Барруа как минимум до весны, и значит, надо было сделать так, чтобы "гость" не слишком обременял графство и, наконец, понял, что безумие не встретит понимания с ее стороны. Судя по рассказу Шатнуа, друг сына чем-то напоминал Генриха де Гиза десятилетней давности -- мечтал о славе, почестях и власти, желая получить все это целиком и сразу. Ох уж эти Лоррены, -- проворчала принцесса. -- Как вы мне надоели, включая даже собственного сына!..

      Граф де Саше был спокоен, собран и деловит, и это спокойствие двадцатилетнего мальчишки разозлило принцессу.

      -- Итак, юноша, -- резко произнесла она, -- это вы жаждете славы, подвигов и власти?

      -- Я жажду помочь другу, -- ответил Александр, за три дня ожидания аудиенции успевший столько раз сказать себе о необходимости терпения, что теперь ему оставалось лишь применить эту редкую добродетель.

      -- И каким же образом? -- поинтересовалась Маргарита, хорошо помнившая, что племянник Гиз при всей самоуверенности мгновенно терялся и делался скромнее, стоило заговорить с ним строгим тоном.

      -- Мой друг хочет получить корону Нидерландов, -- ответил граф де Саше, -- так почему же мне не помочь ему в этом деле?

      -- А если ваш друг возжелал бы заполучить луну? -- уязвлено парировала принцесса.

      -- Конечно, принц Релинген мог бы пожелать и луну, -- проговорил полковник, -- но он не ребенок, а Нидерланды не луна. В желании его высочества нет ничего несбыточного. В конце концов, испанцы так досадили фламандцам, что местные жители будут только рады избавиться от них.

      -- А, вы заговорили об испанцах! -- с мрачной радостью воскликнула хозяйка Барруа. -- Значит, вы намереваетесь разбить Альбу и Фарнезе? А позвольте спросить, юноша, каким образом вы собираетесь совершить этот подвиг -- одновременно или поочередно?

      -- Как мне будет удобнее, -- терпеливо ответил Александр. -- Хотя, скорее всего, сначала придется разбить одного, а потом другого.

      Маргарита онемела. Такой наглости она не ждала даже от Гиза. Племянник от ее тона давно бы сник, а граф де Саше был спокоен и самоуверен. Ее высочество поняла, что друг сына относится к худшему племени безумцев -- безумцев восторженных.

      -- Так с чего вы намерены начать свое завоевание, сударь? -- с сарказмом спросила принцесса, вновь обретя дар речи.

      Полковник вздохнул. Весь опыт его жизни утверждал, что женщины мало или совсем ничего не понимают в делах войны. Хозяйка Барруа вряд ли сильно отличалась от прочих женщин, но она была матерью друга, принцессой и человеком, предоставившим ему и его полку свой стол и кров. Подобные обстоятельства требовали от него терпения и снисходительности.

      -- Но, ваше высочество, -- возразил Александр, -- я ведь не собираюсь отправляться на войну прямо сейчас. Да, у меня есть полк, и смею заметить -- хороший, но одного полка недостаточно для войны. Я должен набрать армию. Принц Релинген дал мне достаточно средств, чтобы завербовать людей, купить лошадей и оружие... Лучшее оружие, мадам!..

      -- И что дальше? -- нетерпеливо прервала излияния полковника Маргарита.

      -- А дальше, мадам, будет Артуа. Артуа -- это почти Франция. Там даже говорят по-французски...

      Маргарита встрепенулась.

      -- Артуа? -- переспросила она. -- Вы говорите об Артуа? Во-первых, эта провинция верна королю Филиппу. Я вижу, вы этого не знаете? А во-вторых, вы намерены столкнуться со своим кузеном Эгмонтом?

      Принцесса с удовольствием заметили на лице молодого человека нечто похожее на изумление.

      -- Что вас так удивило в моих словам, сударь? -- перешла в атаку Маргарита. -- Или вы не знали, что Филипп Эгмонт ваш кузен? Господь с вами, юноша, мой сын еще может не знать генеалогию -- он и так принц, но на что рассчитывали вы, собираясь воевать в Нидерландах?

      -- Я знаю генеалогию французского дворянства, -- попытался возразить полковник.

      -- Вы сейчас не во Франции, -- отрезала Маргарита, -- и вы собираетесь воевать в Артуа. Но король Филипп обещал Артуа вместе с должностью штатгальтера провинции вашему кузену Эгмонту. Он прочит его в приемники Альбе.

      -- Этого не может быть, -- вырвалось у Александра. -- Король Филипп и Альба убили отца Эгмонта!..

      -- Не убили, юноша, не убили, -- поправила принцесса. -- Ламораль Эгмонт кончил свою жизнь на эшафоте по приговору суда, в соответствии с законом, как мятежник и изменник. Полагаю, его сын не желает себе подобного же конца.

      -- Но Эгмонт не был изменником, -- попытался настаивать Александр.

      -- Король Филипп считает изменниками всех, кто так или иначе противится его воле, -- ответила Маргарита. -- И значит, нас с вами тоже, разница лишь в том, что о нас он пока не знает. И, кстати, юноша, вы забыли еще и о маршале Баланьи. Как, неужели вы не знаете и об этом? А ведь вы уверяли, будто изучали генеалогию французского дворянства.

      Граф де Саше молчал.

      -- Ответьте, сударь, на ком женат маршал? -- требовательно вопросила принцесса.

      -- На Рене де Клермон, -- как прилежный ученик ответил полковник.

      -- ... на сестре Бюсси, которая так нежно вас любит, что была бы счастлива узреть вас если не на костре, то хотя бы на колесе, -- продолжила Маргарита. -- Неужели вы думаете, что принцессой Камбрези Рене де Клермон именуется просто так? О, да, это большая дерзость со стороны простых дворян именовать себя принцами, но эта дерзость подкреплена гарнизоном в Камбре и армией Баланьи. Полагаю, чтобы порадовать жену маршал вполне способен договориться с испанцами и Эгмонтом, и тогда вы живо познакомитесь и с испанской пехотой, и с испанской инквизицией. Это будет незабываемым опытом, особенно последнее, но вряд ли долгим. Хотя... возможно, ваша жизнь несколько продлится, пока Баланьи и Эгмонт будут спорить, где лучше спасти вашу душу -- в Аррасе или Камбре. Ну а потом, когда со спорами и с вами будет покончено, Филипп Эгмонт получит свое штатгальтерство, и не только в Артуа, но и в Гельдерне, причем с большим основанием, чем на Гельдерн могли бы претендовать вы. Потому что он потомок герцогов Гельдена по мужской линии, а вы-то по женской. Но и это еще не все. Так как Эгмонт в родстве с Лорренами, он вполне сможет замахнуться и на Барруа, давшее пристанищу мятежнику и еретику. Таким образом, ваш друг вместо того, чтобы получить новую корону, потеряет ту, что имеет. И как вам такие последствия, юноша?

      Александр лихорадочно искал ответ на вопрос принцессы.

      -- Но ведь можно начать не с Артуа, -- наконец-то произнес он.

      -- Вот когда вы придумаете что-нибудь достойное внимания, а не сказки о луне, тогда и поговорим, -- подвела итог Маргарита, всем своим видом давая понять, что аудиенция окончена.

      Граф де Саше вынужден был поклониться ее высочеству и покинуть принцессу. Настроение молодого человека было отвратительным. Принцесса Блуасская не пыталась отговорить его от похода, не старалась остановить, она только выставила его полным глупцом в собственных глазах, и от этого на душе было особенно мерзко.

      Александр сел поближе к камину, стараясь понять, как быть и с чего начать. Сломанную некогда руку ломило, так что молодой человек мог лишь зябко тянуться к огню, стараясь перетерпеть боль. Пьер как всегда хлопотал вокруг, ворчал на ветра и холода, а в голове Александра не было ни одной мысли. Молодой полковник мог только радоваться, что находится в тепле и под крышей, а не в холодной сырой палатке на марше.