Странник. Трилогия - Чужин Игорь Анатольевич - Страница 185

Мы неспешно перекусили разогретыми на костре припасами, захваченными с собой в полет, и отправились спать. Пещера, которая стала постоянным местом для зарядки камней Силы и ночлега, превратилась в мини-гостиницу со столом, масляным светильником, удобной кроватью и комплектом постельных принадлежностей. Викана быстро застелила постель и юркнула под одеяло. Я же в нерешительности стоял у входа в пещеру и не знал, как мне поступить.

— И долго ты там будешь стоять? Ты хочешь, чтобы я замерзла? — лукаво спросила принцесса и едва слышно буркнула: — Тоже мне, муж называется!

Я на негнущихся ногах подошел к постели и, сбросив с себя комбинезон, залез под одеяло. Меня снова начал колотить озноб от закипающего внутри адреналина, и зубы стали выбивать предательскую дробь.

— Ну вот, опять ты замерз, когда сидел голый на ветру, ну прямо как ребенок. Повернись ко мне, я тебя согрею, а то простудишься, — сказала Викана и прижалась ко мне, обхватив руками за шею.

Господи, сколько правильных слов и окончательных решений мы принимаем, когда пытаемся заставить себя не поддаваться женским чарам! Можно сколько угодно себя накручивать и убеждать, что это обман и нужно проявить твердость. Нам иногда удается продержаться некоторое время, если объект нашего обожания находится на некотором расстоянии, но когда чувствуешь на щеке шелк ее дивных волос, а вашего уха касаются нежные влажные губы, то ты понимаешь, что окончательно пропал. Последняя запоздалая и якобы разумная мысль о мужской гордости жалобно пискнула, раздавленная любовным безумием, обрушившимся на нас.

Нас качало, словно на призрачных качелях, подвешенных на уходящих в небо лучах Силы. Мы растворились друг в друге и, вынырнув из глубины пронзительного чувства любовного наслаждения, снова погружались в искрящуюся пучину. Волна за волной накатывалась сладкая истома, и наши тела, разорвав переплетение объятий, затихали на скомканном ложе и снова переплетались, едва успокаивалось рвущее грудь дыхание. В этом чувственном хороводе участвовали не только наши души, но и два маленьких комочка новой жизни, связанные с нами тонкими ниточками, выходящими из наших с Виканой сердец. Сладкая боль, рожденная где-то в самых потаенных уголках подсознания, начала накапливаться в груди, медленно опускаясь к солнечному сплетению, и, зазвенев оборвавшейся струной, вырвалась на свободу. Викана, протяжно вскрикнув, несколько раз выгнулась в моих руках и затихла, глубоко дыша. Мы долго лежали в объятиях друг друга, боясь разорвать эту телесную связь, словно старались продлить ускользающие мгновения счастья. Постепенно это состояние перешло в сладостное забытье, наполненное фантастическими снами, в которых мы продолжили прерванный любовный танец.

Меня разбудил поцелуй влажных губ и тихий шепот, прозвучавший в ушах:

— Вставай, соня, уже светает, и завтрак готов.

Я повернулся на спину и поцеловал Викану, не открывая глаз, чтобы ненароком не разрушить образ принцессы, созданный у меня в голове фантастическим сном. Через несколько секунд Викана начала притворно отбиваться, и я, разорвав объятия, открыл глаза. Зря я лежал с закрытыми глазами — лучи утреннего солнца, отразившись от озерной глади, освещали пещеру, и волосы Виканы искрились, словно усыпанные брильянтами, ее огромные голубые глаза, окаймленные длинными ресницами, смотрели прямо мне в душу.

— Обалдеть! — сказал я с придыханием, зачарованный этой картиной.

— От чего обалдеть? — удивленно спросила принцесса.

— Конечно, от принцессы Виканы. Чем тебя в детстве кормили, что ты такая красивая выросла? Вот взять меня: тощий, лысый, весь покусанный и ободранный, не чета гвельфийским принцессам, — пошутил я.

— Дурак! — обиделась Викана. — И совсем не ободранный, я только разок тебя укусила, и царапины на спине у тебя всего две, я все уже почти залечила. А в том, что тощий, сам виноват, завтрак стынет, а ты здесь валяешься.

…Дельтаплан по инерции вполз на песок возле причала в бухте Плача, и я, отстегнув Викану, вынес ее на руках на берег и осторожно поставил на ноги. Она чмокнула меня в щеку и, потрепав по холке скачущего вокруг нас Тузика, ушла на галеру. От причала ко мне навстречу почти бегом спускались Колин с Ингуром. По их озабоченному виду было заметно, что произошло что-то серьезное.

— Чем обрадуете? — спросил я встречающих.

— Ингар, ночью с гор спустился жрец святилища Кроноса, находящегося в одном из поселков клана «Горный медведь», он принес очень плохие известия.

— Колин, не нужно тянуть зорга за хвост, что произошло?

— В горах Танола находится замок Кронос, в его подземелье расположено древнее святилище, охраняемое жрецами бога Кроноса. Культ этого бога — один из древнейших на Геоне, но последователей у него мало. На Таноле к жрецам Кроноса относятся с уважением, и в некоторых кланах есть святилища этого бога. Я человек не религиозный и сам толком не разбираюсь во всех этих богах и культах Геона, по мне, добрый меч и верные друзья намного надежнее помощи богов.

— Колин, давай ближе к делу, для меня эти религиозные заморочки тоже темный лес.

— Так вот, жрец говорит, что на замок Кронос напали имперцы, перебили в нем поголовно всех служителей и жрецов и украли из святилища амулет согласия. Что это за амулет, жрец сам толком не знает, но он говорит, что без него может нарушиться стабильность мира и нас ждет вселенская катастрофа. В общем, похоже на бред, но жрец буквально помешался, брызжет пеной изо рта и требует встречи с тобой.

— Ладно, ведите меня к этому жрецу, может, и удастся разобраться в том, что он от нас хочет.

Мы поднялись на причал и зашли в здание, служившее ранее таможенным постом бухты Плача, а сейчас ставшее резиденцией Колина. Первый этаж служил караульным помещением, где отдыхали свободные от службы воины. В углу за столом сидел худощавый мужчина лет сорока в темной хламиде и ел из глиняной миски солдатскую кашу.

— Вот этот жрец, — кивнул в сторону мужчины Колин.

Мужчина, завидев нас, перестал есть и вышел из-за стола. Я, махнув рукой, указал, чтобы он шел за нами, и мы поднялись в кабинет Колина на второй этаж.

— Я князь Ингар, — представился я. — Что ты хотел мне рассказать?

— Высокородный, спаси Танол и всех нас, только тебе это по силам! — завыл жрец, рухнув на колени. — Имперцы убили всех жрецов храма Кроноса и похитили амулет согласия. Если его не вернуть на место, то через три недели на острове начнет трястись земля и все будет разрушено. С гор потекут огненные реки, и небо покроется отравленными тучами. Затем с небес польется черный дождь, который будет разъедать кожу и выжигать глаза. Мы все погибнем!

— С чего это ты взял, что из-за этого амулета начнутся такие страсти? — засомневался я.

— Так написано в древней «Книге терминала», которая хранится в алтаре бога Кроноса.

— Ты сам читал эту книгу?

— Нет, высокородный, но у нас в святилище есть списки с этой священной книги, там ясно об этом написано.

— Как ты узнал о том, что на замок напали имперцы?

— Все святилища Кроноса на Таноле получают раз в месяц послание, называемое «Регламентом», с указанием наиболее благословенных дней для совершения обрядов и жертвоприношений в малых святилищах, которые разбросаны по всему острову. Вчера в неурочный день прилетела почтовая птица из замка и принесла письмо от главного диспетчера, в котором было написано о нападении на замок и гибели всех жрецов.

На меранском языке выражения «главный диспетчер» и «Регламент» звучали не так, как на русском, но по смыслу они наиболее близко подходили к сказанному жрецом и звучали для Геона очень странно.

— У вас есть с собой этот «Регламент»? Я хотел бы взглянуть на него.

— Нет, высокородный, у меня с собой только письмо, а «Регламент» хранится в святилище.

— Как далеко до твоего святилища? — спросил я жреца.

— Я скакал почти сутки без отдыха, моя лошадь пала, и я еще почти всю ночь шел пешком. Обратная дорога намного тяжелее, потому что будет почти всегда в гору, и если выехать сейчас, то мы прибудем в святилище только через двое суток, не раньше.