Дерзкая леди - Морган Рэйчел - Страница 32

Но что, черт побери, оставалось делать?!

Джесс все-таки выхватил «кольт», поднял руку и выстрелил в воздух.

Сразу же стало тихо. Пуля попала в лепное украшение у самой крыши, откуда посыпалась штукатурка.

– Джесс! – воскликнула Онести.

– Представление окончено, ребята! – сурово и очень громко произнес Джесс.

Онести смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Она была изумлена. Джесс же поднял вверх другую руку и сделал пальцами всем известный масонский знак, призывавший разойтись. Когда проход в зал очистился, он вошел и направился к столу. На лице Онести заиграла улыбка. Но в этот момент из толпы вышел железнодорожный рабочий и преградил Джессу дорогу.

– Ты это что надумал? – произнес он пьяным голосом, еле ворочая языком.

Джесс поднял руку с «кольтом» и приставил дуло к его лбу:

– Эта женщина поет здесь только для меня. Понятно?

Он уже беспрепятственно подошел к столу, взял Онести за руку и, грубо стащив со стола, провел через не успевшую опомниться толпу.

– Слава Богу, что вы пришли! – заискивающе прошептала девушка, когда они выбрались на главную улицу.

– Я бы не стал благодарить за это Бога! – процедил сквозь зубы Джесс.

...Они вошли в комнату Онести. Джесс закрыл дверь, повернул ключ в замке и, скрестив руки на груди, стал у порога, широко расставив ноги.

– Что это значит? – ледяным тоном спросил он. – Стоило мне ненадолго уйти, как вы посчитали, что можете делать абсолютно все, что заблагорассудится?

– Нет, Джесс! Я сейчас все объясню.

– Постарайтесь!

Онести облизнула кончиком языка пересохшие губы и начала:

– Дело было так. Я пошла в местное отделение Топографического общества и...

– Зачем? – перебил ее Джесс. – Узнать, где можно поживиться золотишком?

– Конечно, нет! – горячо запротестовала Онести. – Я подумала, что кто-нибудь из тамошних клерков, возможно, знает о моем брате. Но около танцевального клуба...

– Вы хотите сказать – около публичного дома? – вновь остановил ее Джесс.

– Пусть так! Во всяком случае, около этого заведения меня схватили двое мужчин и сказали, что помнят, как я пела в Денвере. Я попыталась уверить их, что они ошибаются. Но ни тот ни другой даже не пожелали слушать мои объяснения, а схватили за руки и, затащив в клуб, заставили залезть на стол и петь.

– Ну а теперь расскажите наконец правду!

– Вы считаете, что я лгу?

– Считаю, что пытаетесь лгать. И не очень удачно!

– Почему я непременно должна лгать?!

– Неплохой вопрос! Люди обычно не лгут, если им нечего скрывать! Словом, снова спрашиваю: как это все понимать, Онести? Что с вами произошло? Проснулась жажда наживы, которую надо поскорее утолить? Или же вы просто решили найти себе любовника на ночь?

От возмущения у девушки сжало горло.

– Вы вульгарны и достойны самого глубокого презрения! – с хрипом выпалила она. – Боже, Джесс! Как вы могли подумать, будто мне доставляло удовольствие выступать перед этим сборищем пьяниц?!

– Но я что-то не заметил, чтобы вы протестовали против этого!

– Что вы знаете, Джесс?! Вы ведь и понятия не имеете, что значит стоять на помосте в окружении грязных и отвратительно пошлых мужиков! К тому же чуть ли не поголовно пьяных!

– Но вам по крайней мере не приходилось им лгать!

Слезы застилали глаза Онести. Меньше всего она заслуживала подобных оскорблений. Но что поделать, если с самого первого дня знакомства она представляла себя этому человеку в столь мерзком свете! Впрочем, выбора у нее не было.

Онести быстро взяла себя в руки и положила ладонь на грудь Джесса:

– Но ведь я не теряла над собой контроль! Видите ли, женщина обладает способностью казаться очень живой и волнующей или же медлительной и крайне раздражительной. Все зависит от того, что ей в данный момент выгоднее.

Брови Джесса выгнулись дугой:

– Но ведь и мужчина может обладать теми же способностями! А порой даже в большой степени. Он так же может удовлетворять или раздражать. Радовать или мучить.

Холодная дрожь пробежала по спине Онести. Но она высоко подняла голову и гордо сказала:

– Я еще не встречала такого мужчину.

– Ха! В Ласт-Хоупе вы говорили мне совершенно другое!

– Эх, Джесс, Джесс! – сокрушенно вздохнула Онести. – Неужели вы так ничего и не поняли? Гм-м... Ну, дотроньтесь до меня! Я получаю от ваших прикосновений бо-о-льшое удовольствие. Или вы все еще ни о чем не догадались? Ведь мы с вами играем, Джесс! И мужчина с вашим опытом давно должен был бы это понять!

– Играем? – переспросил он. – Другими словами, мои прикосновения вас ничуть не трогают?

Онести отступила на шаг, решив, что несколько переборщила со шпильками. Джесс же перешел в наступление:

– Значит, если я дотронусь до вас вот здесь, то вы так ничего и не почувствуете?

И он провел пальцем по ее ребрам, спустившись аж до талии.

– Ничего! – с вызовом ответила она, правда, скорее самой себе, чем Джессу...

– А здесь? – Он, продолжая испытывать ее, взял руку Онести и прижался к ее ладони своими влажными губами. – Тоже ничего не чувствуете?

Прикосновение его губ к чувствительным точкам ладони вызвало во всем ее теле дрожь. Она вдруг почувствовала, как слабеют и подгибаются колени. Перед глазами поплыл туман. Сердце быстро забилось.

– А что, если я вас поцелую? – продолжал экспериментировать Джесс. – Вот так!

Его свободная рука скользнула под падающие на спину Онести волосы и коснулась шеи. Он нагнулся и, приподняв прядь локонов, запечатлел на гладкой коже горячий поцелуй.

Да, Джесс знал толк в поцелуях. Все другие мужчины, целовавшие Онести или пытавшиеся поцеловать, делали это либо грубо, либо жадно, либо слюняво. Губы же Джесса оказались удивительно мягкими и нежными. А сам поцелуй – чистым, таинственным и потому особенно волнующим.

– Неужели даже сейчас вам все безразлично? – уже с явным удивлением спросил он.

– Черт бы вас побрал, Джесс! – рассмеялась Онести.

– Дорогая, не пытайтесь меня обмануть! Ведь ваше тело все равно не может скрыть правду!

Онести подняла руку, как бы намереваясь стереть самодовольную улыбку с лица своего спутника. Но тот поймал руку и прежде, чем девушка сообразила, что он намерен сделать, сорвал со своей головы шнурок, поддерживавший волосы, и связал им ее запястья. Другой же конец шнурка Джесс привязал к своей руке.

Онести сделала попытку освободиться, но тщетно!

– Что вы делаете?! – испуганно воскликнула она.

– Успокойтесь, – улыбнулся он. – Это сделано для вашей же безопасности. Наш поезд отправляется около полудня. А я отнюдь не уверен, что вы не приготовите мне еще какой-нибудь сюрприз. Поэтому и решил на время привязать к себе.

– Другими словами, вы собираетесь тащить меня на веревке, как свинью на скотобойню? Ну нет уж! Сейчас же развяжите мне руку! Слышите?

– Ни за что на свете! Один мой хороший приятель – очень рассудительный и умный человек – однажды сказал, что самый надежный способ не дать дикой лошади удрать – это стреножить ее!

Онести раздраженно фыркнула и попыталась разорвать шнурок.

– Чем сильнее вы будете его дергать, – предупредил Джесс, – тем крепче затянется узел.

Взяв Онести за локоть, он повел ее к кровати, добавив при этом:

– Постарайтесь привыкнуть.

– Значит, – продолжала канючить Онести, – вы считаете, что удержать женщину можно, только накрепко привязав ее к себе? Ведь так?

Джесс дернул за шнурок и ухмыльнулся:

– Нет, дорогая, иногда я плачу ей!

Итак, Джесс настроился ехать в Тринидад. Онести сидела у вагонного окна и всячески пыталась завязать разговор. Одновременно она поглядывала на уплывавшие куда-то назад леса, луга, поселки. Она думала и о том, что если бы Джесс не был так зол, то, несомненно, восхищался бы изобретательностью своей спутницы. Ведь ему и в голову не пришло наводить справки о разыскиваемом человеке в Топографическом обществе. Однако Онести не знала, что, пока она спала, Джесс все-таки побывал там и кое-что разузнал.