Видоизмененный углерод - Морган Ричард - Страница 37

Снова опустив голову, блондин уставился в пол. Казалось, он очень переживал из-за того, что произойдет дальше. Наконец, облизнув губы, блондин тряхнул головой, словно споря сам с собой, и, проведя ладонью по колену, встал.

– Ну хорошо. Раз ты упрямишься… Но хочу, чтобы ты запомнил: выбор у тебя был. – Он повернулся к синтетической женщине. – Забери его отсюда. Я хочу, чтобы не осталось никаких следов. И передай нашим друзьям – он до самых ушей накачан нейрохимией. Поэтому пока он в этой оболочке, они ничего не вытянут.

Кивнув, женщина бластером приказала мне встать. Она пнула носком ноги труп Луизы.

– А что делать с этим?

– Избавьтесь. Мило, Дийк, отправляйтесь с ней.

Сварщик, засунув оружие за пояс, нагнулся и подхватил тело с такой легкостью, будто это был мешок тряпья. Дийк, подойдя сзади, любовно похлопал по обнаженной ягодице, покрытой шрамами.

Монгол издал гортанный звук. Джерри посмотрел на него с плохо скрытым отвращением.

– Нет, без тебя обойдутся. Ребята отправятся в такое место, которое тебе лучше не видеть. Не беспокойся, все запишут на диск.

– Точно, дружище, – оглянувшись, оскалился Дийк. – Как только вернемся с того берега, мы все тебе покажем.

– Хватит болтать, – грубо оборвала его женщина, поворачиваясь ко мне. – Давай уясним следующее. Райкер. У тебя нейрохимия, и у меня тоже. Но у меня отличная противоударная оболочка. Такой пользуются пилоты-испытатели «Локхид-Митомы». Ты со мной ни хрена не сделаешь. А я с радостью спалю тебе кишки, если только косо посмотришь. Там, куда мы направляемся, никого не волнует, в каком состоянии тебя доставят. Это понятно, Райкер?

– Моя фамилия не Райкер, – раздраженно заметил я.

– Вот и договорились.

Мы шагнули через дверь из заиндевевшего с текла в крошечную комнатку, где стоял небольшой гримерный столик перед зеркалом и душевая кабинка, и прошли по параллельному коридору. Освещение здесь было непритязательным, и музыка не звучала. В коридор выходили гримерные комнаты, загороженные занавесками. В них сидели, бессильно обмякнув, молодые мужчины и женщины. Они рассеянно курили или просто тупо смотрели перед собой, словно незагруженные синтетические оболочки. Если кто-либо из них и увидел проходившую мимо процессию, то не подал виду. Первым шёл Мило с трупом Луизы. Дийк занял место у меня за спиной, а синтетическая женщина замыкала шествие, небрежно сжимая в руке бластер. Я успел мельком увидеть Джерри, стоявшего, подбоченясь, в коридоре у нас за спиной. Затем Дийк ткнул мне кулаком в лицо, и я снова был вынужден смотреть прямо перед собой. Следуя за болтающимися, изуродованными ногами Луизы, я вышел на тускло освещенную стоянку, где нас ждал чёрный ромбовидный воздушный транспорт.

Открыв багажник, синтетическая женщина махнула бластером.

– Места достаточно. Устраивайся поудобнее.

Забравшись в багажник, я обнаружил, что она права. Затем Мило швырнул труп Луизы и захлопнул крышку, оставив нас вдвоем в кромешной темноте. Послышался глухой стук закрывающихся дверей, потом мягко зашептали двигатели транспорта, и мы с едва ощутимым толчком оторвались от земли.

Путешествие оказалось быстрым, и гораздо более плавным, чем была бы аналогичная дорога по поверхности. Приятели Джерри вели транспорт аккуратно – не очень-то приятно по требованию скучающего дорожного полицейского совершить вынужденную посадку за неправильное перестроение из одного эшелона в другой, когда у тебя в багажнике пассажиры. Быть может, я бы даже нашел темноту, похожую на материнскую утробу, приятной, если бы не слабое зловоние испражнений, исходящее от трупа. Судя по всему, во время пытки Луиза рассталась с содержимым мочевого пузыря и кишечника.

Большую часть пути я переживал по поводу несчастной девушки, обсасывая католическое безумие подобно собаке, нянчащейся с костью. Память полушарий Луизы совершенно нетронута. Если отбросить финансовые соображения, девушку можно вернуть к жизни, лишь крутанув диск. На Харлане Луизу обязательно загрузили бы для судебного разбирательства во временную оболочку, хотя бы и в синтетическую. А после вынесения приговора к той страховке, что имелась в её семье, добавилась бы государственная выплата от фонда поддержки жертв преступлений. В девяти случаях из десяти денег хватило бы для новой оболочки. Смерть, ну где же твое жало?

Я не знал, есть ли что-нибудь похожее на Земле. Если судить по сердитому монологу, произнесенному Кристиной Ортегой два дня назад, то нет. Но по крайней мере существовала возможность оживить бедную девушку. Вот только на этой долбаной планете какой-то гуру распорядился так не делать, и Луиза, она же Анемона, пополнит длинный список тех, кто поддался на это безумие.

Человеческие существа. Их никогда не понять.

Транспорт накренился, заходя на посадку, и труп уткнулся в мои ноги. Одна штанина намокла. Я поймал себя на том, что начинаю потеть от страха. Меня выгрузят в какую-нибудь плоть, не имеющую сопротивляемости боли, которой обладает моя нынешняя оболочка. И пока я буду находиться в этой плоти, со мной можно будет делать все что угодно. Можно даже физически убить.

А потом начать сначала. Но только со свежей оболочкой.

Или, если приятели Джерри действительно люди опытные, моё сознание можно загрузить в виртуальную матрицу, подобную тем, что используются в психохирургии. И проделать все то же самое с помощью электроники. По большому счету никакой разницы нет. Только то, на что в реальной жизни потребуются дни, электроника сделает за считанные минуты.

С трудом сглотнув комок в горле, я с помощью нейрохимии – пока она ещё оставалась – попытался подавить страх. Как можно осторожнее освободившись от ледяных объятий Луизы, я постарался не думать о том, почему она умерла.

Коснувшись земли, транспорт прокатился немного и остановился. Когда багажник открылся, я увидел лишь крышу другой стоянки, унизанную осветительными полосками.

Мои похитители действовали с профессиональной осторожностью: женщина стояла на безопасном отдалении, Дийк и Мило держались в стороне, не перекрывая линию огня. Неуклюже перебравшись через тело Луизы, я спрыгнул на чёрный бетонный пол. Исподтишка оглядевшись вокруг, я увидел ещё с десяток машин, ничем не примечательных с виду. Разобрать с такого расстояния регистрационные штрих-коды было невозможно. Короткий пандус в дальнем углу стоянки поднимался, судя по всему, к взлетно-посадочной площадке. Место, неотличимое от миллиона подобных. Вздохнув, я выпрямился и снова почувствовал ногой мокрое. Осмотрев штаны, я нашел на бедре какое-то темное пятно.

– Ну и куда мы прибыли? – спросил я.

– Для тебя это конечная остановка, – проворчал Мило, вытаскивая Луизу из багажника. Он посмотрел на синтетическую женщину. – Её туда же, куда обычно?

Та кивнула, и Мило, кряхтя, направился через стоянку к двустворчатым дверям. Я собрался последовать за ним, но меня остановило движение бластера в руке женщины.

– Тебе не туда. Это мусороприемник – простой выход. Перед тем как сбросить туда, с тобой хотят поговорить. Давай вот сюда.

Ухмыльнувшись, Дийк достал из заднего кармана брюк маленький пистолет.

– Совершенно точно, легавый. Тебе сюда.

Меня провели через другие двери в большой грузовой лифт, опустившийся, если верить мигающему индикатору на светодиодах, на двенадцать этажей ниже. Всю дорогу Дийк и синтетическая женщина стояли в противоположных углах кабины, держа оружие наготове.

Не обращая на них внимания, я следил за цифровым индикатором.

Когда двери лифта открылись, нас уже ждала команда санитаров с каталкой, оборудованной ремнями. Мои инстинкты завопили, требуя, чтобы я бросился на них. Но я остался неподвижен, позволив двоим мужчинам в бледно-голубых халатах взять меня за руки. Женщина-врач брызнула в шею гипноспреем. Я ощутил ледяной укус, затем по телу стремительно разлился холод, и перед глазами все заволокло серой паутиной.

Напоследок я отчётливо увидел лицо врача, внимательно следившего за тем, как я теряю сознание.