Сломанные ангелы - Морган Ричард - Страница 89

Я постарался восстановить цепь. Головокружительный бег по пустым коридорам и залам марсианского корабля. Высохшие глаза марсианских трупов и битву с неизвестной, потрясающей воображение силой. Казалось, эти картины совершенно нереальны. Уйдя в прошлое, они потеряли ясность. Попытавшись навести на резкость способом, обычным для Посланника, я обнаружил в себе лишь предостерегавшие от усилий черноту и холод.

Покачав головой, я просто сказал:

– Исаак, не знаю. У меня были скафандры. Вероятно, оставалось плавать около ворот, транслируя в ваш адрес сигнал «SOS».

– А если ворота не пропустили бы радиоволны?

– Ворота пропускали свет звезд. Они прозрачны для сканеров.

– Это совершенно не вяжется с…

– Тогда я запустил бы в ворота гребаный радиомаяк и остался с надеждой на то, что среди нанобов он протянет достаточно, чтобы привлечь твое внимание. Господи, Исаак… Я – Посланник. Мы щелкаем такие задачки налету. На крайний случай оставался почти рабочий заявочный буй. Починить его должна была Сунь. Включив буй на передачу, мы вышибли бы себе мозги и остались лежать там до подхода спасательной группы. Какая нам разница: в этих телах никто не протянул бы до конца недели. Кто бы ни пришел, мы в любом случае оказались бы полезными. Как уже мертвые, но опытные эксперты.

Он рассмеялся над последним пассажем, а я вместе с ним.

– Это плохой стратегический план, Такеши.

– Исаак, ты не понял. – И с неожиданной серьезностью я сказал:

– Исаак, я – Посланник. Стратегия состояла в очень простой формуле. Убить того, кто придет меня убрать. В конце концов, если ты способен убивать, выживание – лишь бонус. В противном случае… Черт побери, я – Посланник.

Я пожал плечами.

С лица Кареры тихо сползла улыбка.

– Такеши, отдохни, – мягко сказал он.

Проводив его, я перевел взгляд на Сутъяди и стал вглядываться в неподвижные черты, размышляя. В надежде, что тетрамет не даст заснуть до момента, когда Маркус очнется и узнает, что рискует подвергнуться экзекуции перед личным составом всего «Клина».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Тетрамет – одно из моих любимых средств.

Нет, в военной обстановке этот наркотик не приносит немедленного спасения. Он не уводит от реальности. То есть на «колесах» нельзя летать без гравитатора или пробивать стены голыми руками. В то же время тетрамет открывает такие резервы клеточного уровня, о которых даже не подозревают люди с обычным подсознанием. Препарат работает долго, эффективно и без всяких побочных эффектов – за исключением легкого рефлекса от поверхностей, до того почти не отражавших света или едва уловимой дрожи на границах объектов, особенно вам интересных.

Иногда, если захотеть этого, может что-то померещиться – но это требует концентрации. Или передозировки.

Отходняк не сильнее, чем от любого другого яда.

К моменту пробуждения остальных мною владело не беспокойство, но легкая мания. Казалось, я увидел пресловутый туннель. Причем в его конце уже горел красный свет. Возможно, по этой причине я слишком энергично тряс никак не желавшего просыпаться Сутъяди.

– Сян… Эй, Сян! Да открывай же гребаные глаза! Соображаешь, где мы?

Он заморгал, уставившись на меня с удивленным, как у ребенка, выражением.

– Э-уа-а-а…

– Мужик, мы снова на родном берегу. Явился «Клин» и забрал все тела с корабля. «Клин» Кареры, мои старые друзья по оружию…

На фоне товарищей по оружию от меня, по-видимому, исходил какой-то особенный оптимизм – впрочем, прибитый к земле тетраметом, радиацией и близким знакомством внеземными странностями. К тому же неизвестно, стоял ли наш купол на видеопрослушке или нет?

– Черт, они вытащили нас, Сян! Это сделал «Клин».

– «Клин»… Вот оно как.

В глазах «Маори» я отчетливо видел, как Сутъяди с трудом осмыслил ситуацию. Подумав, он сказал:

– Да, отлично… «Клин» Кареры. Не думал, что они занимаются спасением погибающих.

Присев на край койки, я изобразил ухмылку.

– Они пришли за мной. Не знаю, поверишь ты или нет.

Несмотря на элемент игры, с этими словами внутри появилось теплое чувство. С позиции Леманако и остальных выживших бойцов из 391-го взвода такая трактовка событий выглядела близкой к истине.

Сутъяди приподнялся на койке.

– Раз ты так говоришь… Кого удалось вывести?

– Всех, кроме Сунь. И ее можно вернуть. – Я сделал жест, показывая в угол.

Лицо Сутьяди едва уловимо дернулось. Его память уже работала, восстанавливая разорванные будто шрапнелью события.

– Ты видел? Как это произошло. Там.

– Да, видел.

– Там были призраки, – сказал он, понизив голос.

– Сян, для опытного ниндзя ты рассуждаешь поверхностно. Кто скажет, что мы видели на самом деле? Не исключено, что там была видеозапись.

– По-моему, «призрак» – хорошее определение, – сказала Амели Вонгсават, уже пришедшая в себя и сидевшая на постели напротив Сутьяди. – Ковач… Хочешь сказать, за нами явился «Клин»?

Кивнув, я пристально посмотрел на Вонгсават:

– Только что я сообщил эту новость Сяну. И все привилегии «Клина» остались за мной.

Вонгсават поняла. Она моментально справилась со своими рефлексами. Ее лицо даже не дрогнуло.

– Тебе хорошо. Кому еще сказать, что мы живы?

– Выбирай.

Дальше было легче. Вордени приняла новое воплощение Сутьяди с деланным безразличием лагерника – тайком из рук в руки и без эмоций. Не подкачал и Хэнд, подсознание которого явно подготовили неплохо. Он принял участие в общей партии не моргнув глазом. Что уж говорить о Депре – убийце, привыкшем действовать под прикрытием и вполне профессионально.

Поверх всей этой картины ненужной, затрудняющей восприятие рябью лежали частные воспоминания о последних секундах, прожитых нами на марсианском корабле. В них была молчаливая боль. Боль, разделенная на всех поровну. Никто не хотел переступить черту и вплотную подойти к этой боли. Мы останавливались ровно за полшага, ограничиваясь намеками. Прикрывшись напускной бравадой, произносили ничего не значившие слова, эхом отдававшиеся по ту сторону ворот в глубокой и черной пустоте.

Оставалось верить, что фонтан эмоций скроет перевоплощение Сутьяди от глаз и ушей возможных наблюдателей. В какой-то момент я сказал так:

– По крайней мере понятна причина, из-за которой марсиане оставили корабль на орбите. Она состоит в полной свободе от воздействия радиации или биологической гибели экипажа. Там нечего зачищать. Только представьте: всякий раз вести битву с военным объектом, экипаж которого восстает из праха, стуча костями.

Депре значительно произнес:

– Я не верю… Не верю в призраков.

– По-моему, их это вовсе не трогает.

– Ты веришь, что марсиане ушли? Ушли совсем. Оставив за собой нечто… Нечто вроде призраков?

Вордени отрицательно покачала головой.

– Если так – почему никто не видел их раньше? В последние пять столетий мы раскопали достаточно марсианских руин.

Сутьяди нервно заметил:

– Я слышал, как они… Они кричали от боли. Это было всеобщее страдание. Возможно – гибель огромного экипажа. Наверное, никому еще не случалось пройти мимо… Мимо смерти стольких существ. Там, в Лэндфолле, ты говорила, будто марсиане сильно опередили нас в своем развитии. Не исключено, что они не способны умереть вот так, все сразу. Они наверняка могли переходить в иное состояние.

Я только хмыкнул в ответ.

– Неплохой трюк – если уметь им пользоваться.

– Мы, к примеру, не умеем, – сказала Вордени.

– Возможно, со временем научимся. Если вокруг будет постоянно витать нечто такое. Всякий раз, когда применяется оружие массового уничтожения.

– Ковач, не говорите ерунды, – встав с постели, злобно встрял Хэнд. – И вы все тоже. Слишком долго вы слушали антигуманные и упаднические речи этой женщины. Марсиане никогда не стояли выше нас. Хотите знать, что видел лично я? Два корабля стоимостью в несколько жалких миллиардов, занятых повторением одного и того же бессмысленного цикла. Битва, не решившая ничего тысячи лет назад и не разрешившаяся ничем на наших глазах. В чем отличие от ситуации, которую мы имеем здесь, на Санкции IV? Эти существа могли убивать друг друга, и только. Так же, как мы.