Сломанные ангелы - Морган Ричард - Страница 68

Слышал свой крик как бы со стороны и издалека. Половину от слова «нет», уже потерявшего весь свой смысл.

Позади меня нырнул за «Санджетом» Хансен.

Я видел

Крики со стороны «Нагини». то,

Кто-то выстрелил из лазера. что это сделало.

Песок вокруг пусковой установки шевелился. Тонкая, покрытая шипами ветвь, распоровшая Крюиксхэнк, была одной из полудюжины ей подобных – серых и поблескивавших на солнце. Как показалось, они негромко жужжали, неприятно раздражая слуховой нерв.

Ветви легли на раму, а одна из них с силой ударила по металлу, пробив навылет. Мимо точно пуля просвистел вырванный из резьбы болт.

Лазер хлопнул во второй раз, и вслед за ним тут же заговорили другие, сопровождая сцену какофонией шипящих звуков. Я отчетливо видел, как импульсы проходят сквозь жужжащие ветви и тают в песке, не причиняя никакого вреда. Сзади медленно подступал Хансен, не прекращая бить из прижатого к плечу «Санджета». Наконец что-то встало на свои места. Я заорал, обращаясь к Хансену:

– НАЗАД! Назад, мать твою!

«Калашниковы» сами упали в ладони. Поздно.

Скорее всего Хансену показалось, что он воюет с особо стойким противником или с врагом, который успевает уклоняться. Сделав луч пошире, он собрался было увеличить и мощность. Да, «Санджет» общего назначения, одиннадцатой модели, мог легко пробить титановый сплав. Навылет, как нож проходит через мякоть. А на малой дистанции он испарял вообще все.

Но серые жужжащие ветви только покраснели, и то местами. Затем песок под ногами Хансена зашевелился, и снизу появился свежий отросток. Я поднял автоматы всего на пятьдесят процентов от уровня стрельбы, когда росток уже резал ноги Хансена по коленям. Взрывник закричал – отчаянно, как гибнущий зверь. Осев на обрубки, он продолжил стрелять. От лазера песок плавился, гнездами спекаясь вокруг Хансена. Из песка появился еще отросток, короткий и тонкий, упав на Оле поперек торса, как молотильный цеп. Крик оборвался. Из обрубленного тела хлынул поток крови, будто лава из жерла вулкана.

Уже стреляя, я двинулся вперед. Автоматы, еще и с интерфейсом, они были сама ярость, зажатая в руках. К тому же на моей стороне работали биопластины, обеспечивая четкую обратную связь и детализацию. Усиленный патрон, автомат заряжен разрывными, магазины полные. Зрение позволяло хорошо выделять структуру того, что было передо мной, а «Калашниковы» сами концентрировали огонь где нужно. Позиционирование биопластин работало с микронной точностью. Теперь я стрелял только на поражение.

Ветви падали на песок, подпрыгивая и переворачиваясь вываленными из сети рыбами.

Оба автомата опустели.

Сбросив магазины, умное оружие оставило затворы в открытом положении, жадно требуя новой порции. Подняв «Калашниковы» на уровень груди, я приложил их к своей сбруе казенной частью. Загрузчики лязгнули одновременно – на счет «раз». В каждый автомат мгновенно вошло по магазину, напоследок прихлопнутому магнитной защелкой. Оружие потяжелело, а руки… Руки будто сами встали на уровень прицельной стрельбы. Автоматы включили поиск, опять захаркав огнем – левый, правый…

Убийственные ветви, срезанные пулями… Они падали на песок одна за одной. Другие лезли на меня и тоже умирали, как овощи под острым поварским ножом.

Снова пусто.

Перезарядка.

Пусто.

Перезарядка.

Пусто.

Перезарядка.

Пусто.

Перезарядка.

Пусто…

И периодические удары в грудь, неощутимые до тех пор, пока не опустели магазины. Вокруг валялись превращенные в извивающиеся обрубки ветви. Отбросив в стороны пустые автоматы, я оторвал от покореженной пусковой рамы стальную полосу и начал рубить. Ближайшая куча зашевелилась. Сталь пошла вверх, вниз… Полетели куски… Снова подняв стальную полосу, я вдруг увидел голову Крюиксхэнк. Она смотрела на меня.

Голова лежала на песке лицом вверх, и длинные, запутанные волосы почти закрывали ее широко распахнутые глаза. Рот открыт – так, словно в последний момент ей хотелось что-то сказать. В чертах мертвого лица застыла боль.

Жужжание, сверлившее уши, наконец исчезло. Я опустил оружие.

Обычную сталь.

И увидел валявшиеся вокруг остатки серых, похожих на металл стеблей.

Ко мне с неожиданно спокойным лицом подошел Сян.

– У тебя химическая граната есть? – спросил я и не узнал собственного голоса.

«Нагини» держала позицию, находясь над пляжем в трех метрах. У обоих бортов в открытых погрузочных люках стояли турели с тяжелыми пулеметами. За пультами гнули спины Депре с Сяном, и на их лица падал бледный свет от совсем небольших прицельных экранов. У нас не хватило времени на программирование автоматики.

За стрелками громоздился огромный вал имущества из эвакуированного в спешке лагеря. Вооружение, провизия в контейнерах, одежда… Все, что удалось перетащить бегом, под прикрытием пулеметов. В конце лежал буй, и когда Амели Вонгсават корректировала положение «Нагини», его округлый корпус немного покачивался из стороны в сторону.

По настоянию Матиаса Хэнда первым из предметов, спасенных с неожиданно оказавшегося опасным бирюзового песка, стал именно буй. Все подчинились – молча и угрюмо.

По всей видимости, буй был неработоспособен. Его конический корпус покрывали рубцы, а герметичность оказалась нарушена по всей длине. Панели мониторов сошли со своих мест. То, что находилось внутри, выставило к нам срезанные изгибы электрических кишок, напоминая останки…

Хватит!

Оставалось всего два часа, и цифры горели прямо перед глазами.

Иветта Крюиксхэнк и Оле Хансен находились на борту. Это сделала особая система для сохранения человеческих останков, ССЧО. По сути – робот-антигравитатор. Робот прошел над самым песком, аккуратно собирая все, что мог обнаружить, вакуумировал и одновременно брал пробы ДНК. Затем распределял найденное по двум синим упаковкам приятного для глаз дизайна, постепенно выходившим из прикрепленного сбоку контейнера. Упаковок было всего полдюжины.

Сепарация и упаковка сопровождались утробными звуками, напоминавшими рвоту. По окончании процесса упаковки разделили, заварили лазером и прилепили штриховой код там, где должна была находиться шея. С каменным лицом Сутъяди отнес оба мешка в конец кабины к люку, за которым находился отсек для трупов, и сгрузил их туда. Ни один из мешков даже отдаленно не походил на контуры человеческого тела.

Нам не удалось подобрать ни одного стека. Амели Вонгсават пыталась отследить местоположение, но версия оказалась следующей: нанобы поглощают все неорганические составляющие, чтобы достраивать новые поколения. Никто не сумел найти оружия или снаряжения Хансена и Крюиксхэнк.

Отвернувшись от окошка, за которым лежали мешки, я поднялся в кабину.

В отсеке для экипажа, находившемся в корме штурмовика, на полулежали образцы. Серые ветви были упакованы в пермапластик, и Сунь Липин внимательно рассматривала их, засунув прямо под микроскоп. В углу, закрыв голову руками, лежала Таня Вордени. Я присел, держась в стороне от всех.

– Взгляни-ка сюда. – Найдя меня глазами, Сунь закашлялась. – Именно то, о чем ты говорил.

– Тогда и смотреть нечего.

– Говоришь, это и есть нанобы? – недоверчиво переспросил Сутъяди. – И что…

– Сутъяди, ворота ни хрена не открыты, – бросил я, не скрывая раздражения.

Сунь принялась вглядываться в экран микроскопа. По-видимому, ей хотелось определить неясную форму, лежавшую под стеклом.

– Сама конфигурация наноба напоминает замок. Но в сборе компоненты вообще не касаются друг друга. Вероятно, в динамике их связывает поле. Это похоже… даже не знаю, как сказать… напоминает мощную электромагнитную мышцу на мозаичном скелете. Поле генерируется каждым нанобом, и всю конструкцию держит их сеть. Тепловое излучение лазера проходит в зазоры, почти не рассеиваясь, так что выгореть могут лишь отдельные нанобы. Но они способны выдерживать высокую температуру, а в целом конструкция вообще очень устойчива и может регенерировать любые повреждения. Кстати, это органика.