Сломанные ангелы - Морган Ричард - Страница 58

– Предположим. Но кто? Из чьей команды – твоей или моей?

Я повернул голову в сторону рубки и громко произнес:

– Амели! Включи автопилот и иди к нам. Не хочу говорить за твоей спиной.

Недолгая пауза – и в проеме люка показалась Амели Вонгсават, немного смущенная ситуацией.

– Я поняла. Ну, в любом случае… мне хорошо слышно.

– Отлично, – я сделал жест, приглашая к продолжению разговора. – Отлично, поскольку логика заставляет считать тебя единственной, кому можно доверять.

– Спасибо.

– Он сказал «логика заставляет»… – по-моему, настроение Хэнда не слишком улучшилось с момента, когда я прервал его молитву. – Мы здесь не для обмена любезностями, пилот. Но вы доложили Ковачу об отключении питания и, значит, оказались практически вне подозрений.

– Если только я не прикрылась этим докладом, чтобы войти в доверие.

Я прикрыл глаза.

– Амели…

Хэнд явно утратил терпение:

– Так что, Ковач, из чьей группы эта крыса – твоей или моей?

– Что касается моей… – Я открыл глаза и принялся разглядывать надписи на банке. Эти мысли крутились в голове с момента доклада Вонгсават, но лишь теперь мне удалось выстроить логическую цепь. – Возможно, что навыков пилота у Шнайдера достаточно и он мог отключить следящие мониторы. Возможно, Вордени такое не под силу. В любом случае кому-то придется сделать им очень выгодное предложение. Более выгодное, чем предложение «Мандрагоры». Что маловероятно.

– Опыт подсказывает: иногда политических убеждений достаточно, чтобы замкнуть «накоротко» любые финансовые мотивы. Что, если один из них – кемпист?

Тут я вытащил из памяти две ассоциации, одну за другой.

Шнайдер.

… Больше не хочу видеть ничего подобного. Я выхожу из игры, и не важно как.

Или Вордени.

… Сегодня я видела смерть ста тысяч человек… Выходя на улицу, знаешь: ветер носит вокруг их останки.

– Нет, не могу представить.

– Вордени прошла лагерь.

– Хэнд, знаешь ли, на этой планете в лагере побывала четверть населения. Туда нетрудно попасть.

Наверное, моя интонация показалась Хэнду небеспристрастной. Он сыграл отбой.

– Ладно, теперь – моя команда.

Тут Хэнд с сочувствием посмотрел на Вонгсават.

– Итак. Кандидатов отбирали случайным образом. Свои тела они получили за несколько дней до высадки. Вербовка со стороны кемпистов? Маловероятно.

– А ты веришь Семетайру?

– Верю, что ему насрать на все, кроме оговоренного процента. Наконец, Семетайр достаточно умен, чтобы видеть: Кемп проиграет войну.

– Догадываюсь, что сам Кемп достаточно умен и тоже понимает это. Что не мешает его вере в правое дело. Ты сам сказал – «замкнуть финансовые мотивы накоротко».

Хэнд закатил глаза к небу:

– Хорошо, но тогда кто? На кого ставишь ты?

– Есть возможность, которую ты не рассматривал.

Он искоса посмотрел на меня.

– Нет, прошу тебя… Только не чудовище с полуметровыми клыками. Не повторяй за этим идиотом Сутъяди.

Я обиженно пожал плечами.

– Дело, конечно, твое. У нас два неопознанных трупа без стеков. Что бы с ними ни произошло, выглядит так, словно эти двое были частью экспедиции по вскрытию ворот. Теперь открыть их пытаемся мы. И мы имеем то, что имеем. – Я ткнул пальцем в пол. – Две экспедиции с разрывом в месяцы или, возможно, в год. Что между ними общего? Единственное объединяющее звено находится по ту сторону ворот.

Амели Вонгсават озабоченно встрепенулась:

– Раскопки Вордени не обнаружили этой проблемы?

– Нет, ничего такого. – Выпрямив спину, я сел поудобнее, поймав себя на том, что стараюсь руками ограничить поле для рассуждений. – И кто знает, что за шкалу оценок использовали создатели ворот? Предположим, открыв их, вы себя обнаруживаете. И если вы высокого роста, с крыльями как у летучей мыши – все в порядке. Если же нет – к вам отправляют, скажем… медленнодействующий вирус.

Хэнд фыркнул:

– И что?

– Не знаю. Возможно, он вселяется в вас и сводит с ума. Делает идиотом. Заставляет убивать всех вокруг, уничтожать стеки памяти и подвешивать трупы в рыболовных сетях. Не знаю.

Тут я заметил, с каким выражением уставились на меня Хэнд и Вонгсават.

– Хорошо, понимаю. Это я к примеру. Но представь: недалеко от нас сам по себе гуляет «наноконструктор», постепенно эволюционирующий в боевую машину. Его придумали мы. Раса людей. Раса, находящаяся – по самым оптимистичным оценкам – на несколько тысяч лет позади марсиан. Представляете, что за системы могли предусмотреть для защиты ворот их создатели?

– Знаешь, Ковач, тяжело абстрагироваться от коммерции, но еще труднее поверить в то, что защитная система наносит свой удар через год. То есть я не стал бы покупать такую систему. И это я – пещерный в сравнении с марсианами человек. Полагаю, гипертехнологии прежде всего означают гиперэффективность.

– Ты впрямь из пещеры, Хэнд. Видишь все с одной позиции: с точки зрения выгоды. Система, чтобы быть эффективной, не должна создавать прибыль. Система должна элементарно работать. Особенно предназначенная для боя. Взгляни в окно: что осталось от Заубервилля? Где здесь прибыль?

Хэнд недоуменно пожал плечами:

– Спроси Кемпа, это его рук дело.

– Ладно, думай сам. Но пять или шесть столетий назад подобное оружие не могло принести никакой пользы, кроме устрашения. Атомная дубина служила фактором сдерживания. Это сейчас мы бросаем бомбы там и тут, словно игрушки. Мы знаем, как потом очистить территорию, имеем эффективные стратегии. Теперь для сдерживания агрессора требуются иные средства – например, генетическое оружие или нанобы. Это все мы. И вот куда мы пришли. Напрашивается предположение, что марсиане сталкивались с аналогичными проблемами. Если вели войны. А что было фактором сдерживания?

– Нечто, превращающее людей в маньяков-самоубийц? – Хэнд был настроен скептически. – Спустя год? Да ладно тебе.

– А что, если это невозможно остановить? – спокойно возразил я.

Стало очень тихо. По очереди взглянув на обоих собеседников, я утвердительно кивнул:

– Представим себе: нечто прибывает к нам через гиперпространственный канал, например, ворота, и забирается в мозг человека, изменяя мотивы его поведения. Что, если со временем будут инфицированы все, кто находится по эту сторону ворот? Не имеет значения скорость, с которой идет процесс. Итог – гибель всех обитателей планеты.

– Можно эваку… – Хэнд осекся на полуслове.

– Эвакуация лишь распространяет заразу дальше. Остается изолировать пораженную планету, наблюдая за наступающим концом света. Возможно, это случится не быстро: например, через поколение или два. Но. Никакой. Ремиссии.

Нас опять укрыла зловещая тишина. Первым заговорил Хэнд:

– Считаешь, произошло нечто вроде этого? Здесь, на Санкции IV? Поведенческий вирус?

– Тогда эта война получит разумное объяснение, – внятно произнесла Вонгсават. И мы расхохотались – непонятно почему.

Напряжение спало.

Вонгсават откопала в аварийном комплекте пилотской кабины две кислородные маски, и мы с Хэндом отправились проверять отсеки. После вскрытия защиты на оставшихся восьми баллонах пришлось отойти назад.

Три оказались необратимо изъеденными. Четвертый – отчасти поврежден. Похоже, химическая бомба сработала не так, как было задумано, и выбросила лишь четверть своего содержимого. Мы нашли даже кусок от корпуса, опознав в нем средство из арсенала самой «Нагини».

Вашу мать…

Все пропало.

Потеряна треть запаса антирадиационных препаратов.

И программное обеспечение нашего отхода.

Кончено. Все в мусор.

Остался один работающий маяк.

Возвратившись, мы сняли маски, не говоря ни слова, расселись по сиденьям и погрузились в мысли – каждый в свои. Пришло в голову, что наша группа, оказавшаяся в Дэнгреке – это баллон высокого давления, защищенный от коррозии лишь умением сражаться и нашими собственными телами. Телами «Маори». Которые сильно проржавели.