Сломанные ангелы - Морган Ричард - Страница 51

– Хорошо спали? – спросил я в ответ. Она широко улыбнулась:

– Да как мертвые!

В дверях общего купола нас встретил Хэнд, сверкающий свежевыбритым лицом и покрытием из новенького «хамелеона». В воздухе летали частички того, что, по моему предположению, могло сыпаться из его волос. Хэнд настолько походил на денщика, что захотелось дать ему в зубы – с утра, для порядка.

– Доброе утро, лейтенант, – сказал Хэнд.

– Доброе.

– Как отдохнули?

– Плохо.

Внутри общего купола три четверти места было отдано под совещательную комнату. Остальное пространство отгородили, и оно досталось Хэнду. Для проведения собраний имелась дюжина расставленных по кругу стульев, каждый с клавиатурой и текстовым процессором, а также проектор карт, с которым уже возился Сутъяди. Проектор демонстрировал огромную, размером со стол, карту побережья и прилегающей местности, испещренную пометками. По ходу дела капитан вводил с клавиатуры данные. Я вошел и сразу встретил направленный на меня взгляд.

– А, Ковач. Отлично. Если не возражаете, я попрошу вас отправиться на небольшую экскурсию. Вдвоем с Сунь прокатитесь на гравитационном скутере.

Я зевнул.

– Приятная перспектива.

– Да, но не это главное. Нужно расставить датчики внешнего кольца охраны – так, чтобы мы имели фору в несколько километров и могли бы ответить на вероятное нападение. Датчиками займется Сунь, но кто-то должен прикрыть ей «задние полусферы». Постоите за турелью. Хансен и Крюиксхэнк начнут с севера и пойдут в глубь побережья. Вы направитесь на юг с тем же заданием. – Тут он улыбнулся. – Посмотрим, сойдетесь ли вы в средней точке маршрута.

Я кивнул:

– Хорошая шутка. – Сев на стул, я принял расслабленную позу. – Предпочитаете наблюдать, Сутъяди? Вызывает привыкание.

Поднявшись к отрогам Дэнгрека, мы смогли оценить опустошение, прошедшее по Заубервиллю. У самой оконечности полуострова – там, где находился эпицентр взрыва, – образовался уже заполненный морем кратер, совершенно изменивший очертания береговой линии. Периметр кратера был затянут дымом, и я разглядел множество пожаров, огни которых отмечали места былой политической активности словно маяки.

От активности осталась радиоактивность, а от городских построек не осталось ровно ничего.

– Нужно было отдать его Кемпу.

Я произнес это, обращаясь в основном к свежему морскому ветру.

– Принимая решения, он не валандается с комиссиями. Ему нет дела, как это выглядит. Если Кемп видит, что проиграл – бах! И с небес обрушивается пламя.

– Что? Это ты мне?

Сунь Липин никак не могла оторваться от начинки охранной системы, только что установленной нами.

– Нет, не совсем.

Она с сомнением подняла бровь:

– Разговариваешь сам с собой? Нехороший знак, Ковач.

Хмыкнув, я пересел на место стрелка. Наш гравицикл стоял на траве немного скособочившись, но турель с лазерами «Санджет» четко держала горизонт. Время от времени автоматика поводила стволами влево-вправо – то ли из-за колыхавшейся травы, то ли реагируя на мелких животных. Странно, если кто-то из этих зверьков смог выжить после взрыва.

– Ладно, с этим все.

Сунь закрыла лючок техобслуживания системы. Выпрямившись, она мельком взглянула в сторону турели, довольно нетвердо стоявшей на ногах. Сперва лазеры уставились прямо в землю, а затем обратились в сторону горной гряды. Установка снова выпрямилась в момент, когда из верхней части корпуса высунулись стволы ультравибраторов, словно напоминая о своем назначении. Гидравлика тут же перевела установку в нижнее положение, прижав к земле так, чтобы сделать незаметной для приближающегося врага. Из-под вооружения высунулся гибкий метеодатчик. Боевая машина до абсурда напоминала покалеченную лягушку, изувеченной лапкой пробующую воздух перед собой. Я включил микрофон.

– Крюиксхэнк, это Ковач. Ты на связи?

– Что еще делать бедной девушке? Где ты, Ковач?

– Только что установили шестой номер. Ищем место для пятого. Полагаю, скоро будем в прямой видимости. Не забывайте ставить свои метки так, чтобы они читались.

Я услышал, как она возмущенно фыркнула:

– Только не надо. Не надо бабушку лохматить. Ковач, тебя сколько раз убивали?

– Не один раз, – сознался я.

– Ну так и заткнись, пожалуйста, на хрен.

– До скорой встречи, Крюиксхэнк.

– Не попадись мне первым. Конец связи.

Сунь наконец забралась на гравицикл.

– Ты ей нравишься, – сообщила она, обернувшись ко мне через плечо. – Кстати, просто для информации: Амели и я провели больше полночи, слушая о том, что она с тобой сделает, окажись вы в запертой спасательной шлюпке.

– Хорошо, что предупредила. Надеюсь, ты не поклялась хранить ее тайну?

Сунь завела мотор, и над нами встал на место ветровой щиток.

– По-моему, идея как раз обратная: чтобы мы рассказали тебе, и как можно скорее. Знаешь, эта девочка – с Лимонских гор под Латимером. Насколько я помню, тамошние красотки не берут в голову, если нужно взять… – Она повернулась ко мне:

– Это ее слова, не мои.

Я идиотски ухмыльнулся. Сунь продолжала, не отрываясь от управления:

– Понятно, откладывать ей не стоит. Еще несколько дней – и ни у кого из нас вообще не останется как-нибудь стоящего полового чувства.

Шутки кончились. Моя улыбка увяла сама собой.

Взлетев, мы медленно пошли над гребнем гор, держась со стороны моря. Полет на гравицикле доставлял удовольствие даже с тяжелогружеными багажными отсеками. Несмотря на встречный ветер, мы разговаривали, не напрягаясь.

Внезапно Сунь спросила:

– Как думаешь, наш археолог откроет ворота? Кажется, она обещала.

– Если не она, тогда кто?

– Кто, если не она, – задумчиво повторила Липин.

Я тоже задумался и вспомнил о лечении психодинамики Вордени. Казалось, тогда с нее сняли давно засохшую повязку, плоть под которой уже начала разлагаться. Но внутри ее психики оставалось целым ядро, не затронутое повреждениями и сохранившее способность к сосредоточенному действию. Способность, позволившую выжить.

В тот момент рана еще не затянулась, и Вордени плакала. Но плакала с широко раскрытыми глазами. Сидела, сжав кулаки и стуча зубами, пытаясь бороться против сна. Когда время пробуждения пришло, Вордени очнулась сама.

Обращаясь к Сунь, я сказал:

– Не сомневайся. Она это сделает. Без вопросов.

– Уважаю твое доверие. Странно искать веру в людей у того, кто столько лет убивал в себе это качество.

– Это вовсе не вопрос веры. Обычное знание. А между ними – огромная разница.

– Можно понять так: способности Посланников дают им тайные пути для преобразования одного в другое.

– Кто сказал, что я был Посланником?

– Ты сказал. – Я отчетливо различил в ответе Сунь веселые нотки. – Да ладно… Я же слышала ваш разговор с Депре.

– Умная девочка.

– Спасибо за комплимент. Так я права?

– Нет, на самом деле все иначе. Откуда такие слухи?

– Моя семья происходит с планеты Дом Хань. Там называли Посланников по-китайски… – Сунь произнесла набор из трудновоспроизводимых слогов. – …Что означает: «Делающий факты из веры».

Я только хмыкнул. Что-то подобное уже приходилось слышать лет двадцать назад на Новом Пекине.

– Удивлен?

– Брось, это неправильный перевод. Оружие Посланников – интуиция, усиленная совершенной нервной системой. Ну, понимаешь… Собираешься выйти на улицу. Небо ясное. Тем не менее надеваешь куртку, повинуясь безотчетному импульсу. И потом идет дождь.

Она полуобернулась на сиденье, одна бровь поднята вверх:

– Везение?

– Если бы. Более вероятно, что у каких-то систем твоего тела или у мозга имелась информация, расходившаяся с первой оценкой погоды. И они сумели протолкнуть эти данные сквозь запрограммированный заранее барьер супер-эго. Посланников учат тому, каким образом «перехватывать» такие послания, обращая на пользу тому самому супер-эго, улучшая твои подсознательные реакции. В смысле веры не происходит вообще ничего. Это… Ощущение некоей сущности, лежащей уровнем ниже. На такой основе можно выстраивать связи и даже создавать своего рода скелетную модель истины. Модель позволяет возвращаться к анализу снова и снова, заполняя пробелы собственных знаний. Столетия назад подобным образом действовали наделенные интуицией детективы. Здесь мы имеем усовершенствованную версию их подхода.