Сломанные ангелы - Морган Ричард - Страница 47

То, что находилось выше, как бы собиралось в складки по мере роста высоты, образуя множество угловатых форм из черного сплава и заканчиваясь коротким шпилем. Черное, протяженных и неясных очертаний пространство между складками было немного просвечивающим, и казалось, что внутри конструкция продолжала «складываться» сама в себя неким непостижимым способом, причем долгое и пристальное наблюдение причиняло ощутимую боль.

– Что, теперь поверил?

Я спросил, обращаясь к стоявшему рядом Сутъяди. Какой-то миг капитан молчал, медля с ответом, и едва он открыл рот, я заметил в его голосе то же легкое оцепенение, что совсем недавно слышал из микрофона Сунь Липин. Наконец Сутъяди тихо проговорил:

– Оно не просто стоит. Оно чувствует. Движется, словно вращается на месте.

– Не исключено.

К нам подошла Сунь, оставив свою группу возле «Нагини». Казалось, больше никто из них не стремился поглазеть на находку.

– Предполагается, что это средство для гиперпространственных коммуникаций, – сказав так, я отступил немного в сторону и попытался отделаться от гнетущего впечатления, производимого чуждой архитектурой. – Если оно поддерживает канал через все, что угодно, куда угодно, конструкция может сама находиться в движении, в гиперпространстве. Даже если вход закрыт.

Сунь сделала собственное предположение:

– Или подает сигналы, как маяк. Тяжелое ощущение. Предчувствие беды.

Я понял, что оно нарастает внутри, в тот самый момент, когда уловил те же эмоции на лице Сутъяди. Беспокойства достаточно – мы привязаны к месту, да еще на таком открытом со всех сторон участке суши. Плюс идея о том, что неизвестная конструкция, которую предполагается вскрыть, подает сигналы в измерении, также совершенно неизученном.

Становилось темно, и я высказал предложение:

– Нужно побольше света.

Сутъяди на секунду зажмурил глаза, затем взглянул в небо, на последние лучи заката.

– Нужно выжечь это, – произнес он, и мы с Сунь обменялись встревоженными взглядами.

– Что именно выжечь? – осторожно переспросил я. Сутъяди махнул рукой:

– Скалу. Передняя установка «Нагини» предназначена для работы по наземным целям. Этими ультравибраторами Хансен может очистить ворота полностью, не повредив артефакт ни одной царапиной.

Сунь закашлялась:

– Сэр, не думаю, что командир Хэнд утвердит эту операцию. Он приказал мне до наступления темноты установить комплект осветителей Энгье. Наконец, Вордени нужна система мониторинга для обеспечения работы с артефактом из…

– Ладно, лейтенант. Спасибо. Я поговорю с командиром Хэндом, – Сутъяди еще раз осмотрел впадину и направился прочь. Я подмигнул Сунь:

– Мне давно хотелось услышать этот разговор.

Возле корабля напряженно трудились Хансен, Шнайдер и Сян, пытаясь установить купол. Хэнд притулился у люка нашего штурмовика, в углу. Он наблюдал за сидевшей со скрещенными ногами Вордени, которая вела записи. На лице Хэнда я заметил необычное, какое-то беззащитное выражение, делавшее его моложе.

– Какие проблемы, капитан? – Хэнд задал вопрос, едва мы подошли к погрузочной рампе.

– Мне нужно осмотреть весь объект, – Сутъяди ткнул большим пальцем назад, через плечо. – Так, чтобы я видел его целиком. У меня есть Хансен и ультравибратор, чтобы убрать скалу прочь.

– Не подлежит обсуждению. Мы не можем рисковать на этом этапе, наверняка обнаружив себя.

– Или повредив ворота, – резко вмешалась Вордени.

– Или повредив ворота, – эхом согласился Хэнд.

– Капитан… Боюсь, вашим людям придется работать в такой нише, какая есть сейчас. Не думаю, что это связано с чрезмерным риском. Внешний вид местности остался прежним.

– Да, я видел маскировку. Армированная эпоксидная масса – не лучшая замена скалы, но внешне…

– А сержант Хансен под впечатлением от камуфляжа.

Мягкая речь Хэнда окрасилась некоторым раздражением.

– Раз это вас беспокоит, можете усилить конструкции, где посчитаете нужным.

Сутъяди замялся:

– Как раз собирался сказать… Конструкция нормальная. Не думаю, что она сложится. Меня беспокоит лишь эта штука, что стоит в центре выработки.

На несколько секунд Вордени отвлеклась от своих записей.

– Неплохо, капитан, неплохо. Вы быстро прошли путь от недоверия до искренней заинтересованности. За двадцать четыре часа реального времени. Но в чем конкретно вы заинтересованы?

Судя по всему, Сутъяди почувствовал неловкость ситуации.

– Я насчет артефакта. Вы говорите, это ворота? А кто может гарантировать, что через них не войдет тот, кто находится с другой стороны?

– Реально? Никто.

– У вас есть представление о тех, кто может появиться с той стороны ворот?

Вордени даже засмеялась:

– Нет. В самом деле нет.

– Тогда мне весьма жаль, госпожа Вордени, но я считаю, что с военной точки зрения существует необходимость держать огневые средства «Нагини» в состоянии повышенной боеготовности. В любое время дня или ночи.

– Капитан, это не армейская операция, – заметил Хэнд, приняв нарочито озабоченный вид. – Кажется, на брифинге я обрисовал это достаточно внятно. Вы участвуете в коммерчески оправданной миссии, а специфика нашей коммерции такова, что нельзя, совершенно невозможно выставить артефакт всем напоказ под спутниковое наблюдение. Таковы условия контракта. В терминах закона о корпоративном чартере этот объект не может быть предметом заявки до тех пор, пока с другой стороны ворот не поставлены заявочные буи «Мандрагоры».

– А если ворота захотят отвориться прежде, чем мы будем к этому подготовлены, и через них войдет нечто враждебное, что тогда?

– Нечто враждебное? Как, например, что? – переспросила Вордени.

– Госпожа Вордени, вы можете оценить это лучше, чем я, – сухо заметил Сутъяди. – В мою компетенцию входит лишь обеспечение безопасности.

Вордени тяжело вздохнула.

– Капитан, они вовсе не были вампирами.

– Простите, что?

– Марсиане. Они не были вампирами. Или демонами. Это лишь раса, обладавшая развитой технологией. У них были крылья. Вот и все. И не существует ничего, что стояло бы по другую сторону этого артефакта. – Она ткнула пальцем в направлении скал. – Ничего такого, что не могли бы построить мы сами, пройдя путь во много тысяч лет. Разумеется, если обуздаем свои милитаристские тенденции.

– Госпожа Вордени, надеюсь, вы не рассматриваете мои слова как оскорбление?

– Как вам будет угодно, капитан. Сейчас мы, все без исключения, медленно умираем от дикой радиации. Вчера на расстоянии чуть более десяти километров отсюда превратились в пар сто тысяч человек. Не считая военных. – Голос женщины набирал силу, постепенно начиная дрожать. – На этой планете, где угодно в пределах примерно шестидесяти процентов ее поверхности, шансы умереть молодым, умереть насильственной смертью – просто сногсшибательные. Благодаря военным. И наконец, лагеря, где убивают медленно, моря голодом или избивая лишь за то, что вы переступили черту, отмеченную политиками. Эту услугу тоже обеспечивают военные. Есть ли еще что-то, что я могла бы специально для вас добавить к своему определению милитаризма?

– Госпожа Вордени! – в голосе Хэнда зазвучал металл, которого не было прежде. Хансен, Шнайдер и Сян, работавшие под погрузочной рампой, оставили свое занятие и уставились на участников принципиального спора. – Мы ушли от темы. Обсуждались вопросы безопасности.

– Неужели? – Вордени принужденно усмехнулась, однако голос ее зазвучал спокойнее. – Хорошо, капитан. Позвольте довести до вашего сведения, что за те семьдесят лет, что я работаю археологом, никогда не встречала ни одного свидетельства, говорившего о марсианах как существах менее благонамеренных, нежели мы сами. Особенно в сравнении с вами, господа. Это вы развязали бойню на Санкции IV. И если исключить маленький нюанс – последствия взрыва, произведенного над Заубервиллем, – сейчас вы находитесь в большей безопасности, сидя перед этими воротами, чем где-либо еще на северном полушарии.