Сломанные ангелы - Морган Ричард - Страница 19

Звук первого выстрела, как первый глоток виски, обжигает…

Расщепление зрения…

Промоутер пытался встать, в то время как им занимались сразу двое, стараясь опрокинуть назад. Одна рука оказалась на свободе, и он вытянул ее, указывая на меня:

– Это он…

Стрелок, стоявший ближе к двери, сделал движение…

Я срезал его очередью из трех патронов, с левой руки. Вверх брызнула кровь, и я резко согнулся – так сработала ускоренная нейрохимией реакция – уклоняясь от фонтана. Старший группы оказался вполне узнаваем. Выше, представительнее, и он успел выкрикнуть:

– Что за х…

Стреляю по корпусу. В грудь, в руку с оружием, отключаю его правую руку. С правой руки заговорил «Калашников», выбрасывая огонь и пули с мягким сердечником. Двое справа пытаются отделаться от наполовину парализованного страхом промоутера и вытащить оружие, чтобы…

Теперь с двух рук – по корпусу, в голову и куда попаду. «Калашниковы» рявкнули на пару, как рассерженные псы. Тела дергаются, падают вниз…

Кончено.

В крошечном офисе наступила тишина. Накрытый мертвым телом промоутер лежал неподвижно. Из компьютера летели искры – повреждение явно нанесли мои пули. Я услыхал голоса, доносившиеся снаружи.

Опустившись на корточки рядом с трупом старшего группы киллеров, я вернул умное оружие в кобуры и нащупал вибронож, засунутый сзади под бронежилет. Активировав мотор, свободной рукой придавил спину мертвеца и приступил к разделке.

– Мужик, ты что делаешь? – запричитал промоутер, вылезая из-за своего компьютера. – Твою мать… твою мать…

– Иди на хрен… – это не так легко, как кажется. Промоутер нырнул на пол.

С двух попыток вибронож взял рез и, пройдя по позвоночнику, вскрыл тело до места, где начиналось основание черепа. Коленом я притиснул голову к полу, затем нажал на нож и сделал еще один рез. Нож скользнул и застрял в кости.

– Черт!

Голоса внизу множились и, как мне показалось, стали ближе. Прервав свое занятие, я снял с левой руки «Калашников» и дал очередь в сторону двери. Пули вошли в стену. Голоса тут же отдалились, сопровождаемые топотом ног по ступеням.

Снова за нож. Прицелившись, я всадил его поглубже и повел лезвием, стараясь отделить нужную секцию от окружавших позвонки тканей. Грубо, конечно, но времени мало… Быстро положив отрезанное в карман, я вытер руки об одежду мертвеца и зачехлил вибронож.

Наконец, взяв на изготовку оружие, я направился к выходу.

Тишина.

Уходя из офиса, я обернулся на промоутера. Тот таращил на меня глаза так, словно увидел вампира.

– Иди отсюда, – посоветовал я. – Они вернутся быстрее, чем ты думаешь.

Пробежав три пролета лестницы, я не встретил ни одной живой души. Впрочем, почувствовал взгляды, направленные на меня из-за дверей. Оказавшись снаружи, я осмотрелся, убрал интерфейсные автоматы и сам убрался вбок, миновав дышавшие жаром останки транспорта. Тротуар оказался пустым метров на пятьдесят в обоих направления, а жалюзи на фронтонах домов были уже опущены. На противоположной стороне улицы начала собираться толпа, хотя явно никто не понимал, что же произошло. Немногие встречные прохожие торопливо сворачивали – каждый в свою сторону.

Чисто.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

До самого отеля все молчали.

Большую часть пути мы проделали пешком, петляя и ныряя в галереи с магазинами, чтобы сбить со следа объективы спутников «Мандрагора корпорейшн», ежели таковые имелись. Занятие изматывающее, особенно с нашими тяжелыми сумками. Через двадцать минут мы оказались под огромным навесом, накрывавшим установки охлаждения. Здесь я очень скоро поймал такси. Взобравшись в кабину прямо из-под навеса, мы сели на сиденья, не проронив ни слова.

– В мои обязанности входит информировать вас о наступлении комендантского часа через семнадцать минут, – прогнусавил автоинформатор.

– Домой. И побыстрее, – сказал я, назвав адрес.

– Расчетное время доставки – девять минут. Внесите платеж.

Я кивнул Шнайдеру, и тот вставил в терминал ни разу не использованный пластик кредитки. Такси пискнуло и мягко взлетело в ночное небо, практически чистое от транспорта. Повертев головой, я взглянул на уходящие назад огни города и стал мысленно анализировать, насколько качественным было наше прикрытие.

В очередной раз обернувшись, я поймал направленный на меня взгляд Тани Вордени. Она не смотрела по сторонам.

До самой посадки я смотрел вперед, на огни.

Отель оказался выбран правильно. Самый дешевый из построенных во времена больших пассажиропотоков, теперь он служил ночлегом для проституток и калек. Клерк за стойкой носил самое дешевое из тел, от фирмы «Синтета». Силиконовая плоть выглядела сильно потертой, особенно на костяшках пальцев, а на правой руке были видны явные следы ремонта. Стойка, испачканная во множестве мест, но внешней стороне была вспучена через каждые десять сантиметров – следы действия генератора поля. По коридорам, выходившим в плохо освещенный холл, слонялись женщины и мужчины с выцветшими, невыразительными лицами.

Взгляд портье упал на нас так, словно перед ним была куча тряпья:

– Десять санов в час, пятьдесят вперед. За душ и экран – еще пятьдесят.

– Мы на одну ночь. Комендантский час, знаете ли, – сообщил Шнайдер. Физиономия клерка не выражала абсолютно ничего. Может, это было особенностью его тела. Синтеты никогда не отличались чуткими нервными окончаниями.

– Тогда с вас восемьдесят плюс пятьдесят предоплаты. Душ и теледоступ – еще пятьдесят.

– И никаких скидок для постоянных гостей?

Взгляд портье устремился на меня, а его рука нырнула под прилавок. Я мгновенно почувствовал, как обострилась моя реакция, не притупившаяся после стрельбы.

– Вам нужна комната или нет?

– Нужна, – сказал Шнайдер, опасливо глядя в мою сторону. – Считыватель есть?

– Десять процентов сверху, – клерк задумался, копаясь в памяти. – Плата за платеж.

– Идет.

Нетвердо встав на ноги, портье исчез в соседней комнате. Вернувшись, он положил на стол считывающее устройство.

– Наличные, – тихо пробормотала Вордени. – Надо было подумать раньше.

Шнайдер только пожал плечами:

– Нельзя все предвидеть. Когда ты последний раз расплачивалась наличными?

Она с досадой покачала головой. Я сразу вспомнил, когда держал в руках деньги. Три десятка лет назад, за несколько световых лет отсюда. Купюры на пластифицированной бумаге с витиеватым дизайном и голографическими вставками казались огромными. Но то было на Земле, а Земля выпадала из общего доколониального состояния. Тогда мне даже казалось, что я влюбился. И наделал немало глупостей. Тогда, на Земле, во мне что-то умерло.

Другая планета и другое тело.

Я убрал из памяти ее лицо, которое, к несчастью, хорошо помнил, и посмотрел вокруг, возвращаясь к реальности. Из полумрака на меня смотрели другие, неестественно раскрашенные лица. Записки из публичного дома. Боже правый!

Портье бросил на прилавок карточку.

– Пройдете назад и вниз по лестнице. Четвертый уровень. Душ и экран работают до окончания комендантского часа. Если захотите продлить – подойдите оплатить.

Силиконовое лицо сморщилось, изображая улыбку. Ужас. Ему не стоило так стараться.

– Комнаты звукоизолированные. Делайте что хотите.

Коридор и стальная клетка лестницы освещались еще хуже, чем вестибюль. Местами осветительные плитки отвалились от стен. Остальные могли осыпаться в любой момент. Ограждение, некогда намазанное светящейся краской, кое-где обтерлось до металла.

Мы миновали кучковавшихся на ступенях шлюх, и почти все они были с клиентами. Кругом витало ощущение дешевого веселья, воздух просто звенел. Бизнес не выглядел упадочным. Я разглядел в толпе клиентуры пару людей в форме. Еще один, облокотившийся на перила, скорее походил на функционера Картеля. Он задумчиво курил. На нас не обратил внимания никто.

Комната выглядела длинным узким пеналом с невысоким потолком и стенами, покрытыми толстым слоем резинопо-добного состава, вероятно, приклеенного прямо к голому бетону. Цвет – умопомрачительный: интенсивно-красный. В комнате было две спальные полки, прикрепленные на противоположных стенах так, что между ними оставалось примерно полметра. По углам одной из кроватей оказались предусмотрительно закреплены четыре куска пластиковой цепи.