Житие колдуна. Тетралогия (СИ) - Садыкова Татьяна - Страница 97

  У Ирен как-то подозрительно заблестели глаза, и она счастливо всхлипнув, на несколько мгновений попыталась сжать меня в объятиях. Я еле удержал равновесие под напором двух дам. И почему всем нравятся на мне виснуть? Я что - бесплатная общественная вешалка? Что-то меня действия принцессы с каждым днем все больше и больше начинают удивлять. То она меня ненавидит, то пытается задушить в объятиях... Это что, ее новая тактика по убийству "злого колдуна"? Если так - то эта тактика меня сильно смущает, пускай она предпочтет первый вариант.

  - О, господин... - принцесса, оставив попытку убить меня, повернулась к Шион и сделала реверанс. Я впервые вижу, чтоб реверанс делали в штанах.- Господин Шион, я так рада, что вы теперь в добром здравии. Извините меня за мои ужасные манеры. Я до сих пор не удосужилась представиться - перед вами Ее...

  - Ее зовут Ирен, - нагло перебив принцессу, представил я ее. Не хватало мне еще, чтобы Ирен стала читать свой полный титул. Такими темпами, да с такой конспирацией скоро весь Силенвиль узнает, что город посетила Ее Высочество. Мне вполне хватило того, что золотую макушку Ирен увидела почти тысяча жрецов.

  - Я беру свои слова обратно, - пробурчала недовольная принцесса, нахмурив брови. - Ник, Вы невоспитанный... хам, - повернулась к Шион и приветливо улыбнулась. - Мне приятно с вами познакомится... но... извините за бестактность, но вас не смущает то, что ваша возлюбленная ушла к... другому?

  - А меня должно это смущать? - удивилась Шион и, видимо вспомнив про свою "любовную интрижку", дополнила. - Ах да. Петра... ну что ж. Это ее выбор. Я сам виноват, что не смог удержать ее трепетное сердце в своих руках. Мне теперь остается только одно, пожелать ей счастья в объятьях ее избранника.

  - Как красиво, - восхищенно прошептала принцесса, краснея. Не хватало еще, чтобы она в Шион влюбилась. - Какой вы благородный, - бросила на меня короткий злобный взгляд, - не то, что некоторые!

  Я развел руками. Ну извините, резко тупеть и приобретать слепое благородство в ближайшее время я не намерен. Красивые слова хороши только для того чтобы соблазнять дам да и тем, кто кичится своим благородством, называя себя романтичным героем.

  - Женщины, - фыркнул я, вспоминая свою племянницу. И в кого она пошла характером? Хотя что тут гадать, воспитание Лиры - это настоящий кошмар наяву для пансионата благородных девиц. - Они само непостоянство. Сегодня с одним, завтра с другим. А нам страдать... спасать всяких "возлюбленных".

  - Мужчины, - сжала кулаки Ирен, видимо приняв мои мысли вслух на свой счет. - Дураки и хамы. Даже не стремятся понять женщин, считая, что они самые умные. Поверхностные, эгоистичные чурбаны!

  Я удивился такой оскорбительной характеристике. Мне показалось или на самом деле принцесса выдвинула претензию лично мне? Я эгоистичный и поверхностный чурбан? В каком это месте? Почему о таких своих качествах я узнаю последним?

  - Но мужчины умнее дам, - возразил я, выразительно на нее посмотрев, намекая на далеко не проницательный ум девушки. Принцесса презрительно фыркнула: "шовинист" и отвернулась, скрестив руки на груди, видимо посчитав себя выше этого бессмысленного разговора.

  Я тихонько облегченно выдохнул, неужели мои мольбы были услышаны? Она наконец-то поняла и приняла все свои недостатки и решила больше не трепать мне нервы? Но, к сожалению, интуиция мне подсказывала, что Ирен решила не вступать в полемику лишь по одной причине - она старалась показать себя с самой лучшей стороны перед Шион. Стоит признать, что несмотря некоторую резкость черт, бывшая жрица была весьма симпатичной, я даже ей немного сочувствовал.

  Ведь когда Шион скрывалась под обликом апостола, то наверняка подвергалась из-за внешности нападкам силенвильских горожанок. Я вздрагиваю, когда вспоминаю этих женщин... Перед глазами встает картинка - как по спокойным улицам города спасаясь от толпы девиц, бежит золотоволосый апостол. Женщины, сметая все на своем пути, визжа от восторга, тянут руки к бледному, испуганному жрецу, он из последних сил ускоряет бег, как вдруг на его пути появляется препятствие. Жрец на всей скорости врезается в телегу с капустой и под радостные ахи девиц, и возмущенный крик продавца падает на холодные камни мостовой. Последнее, что увидел апостол перед тем как померк свет - это загребущие руки и кровожадные улыбки барышень...

  Прервала мои мрачные мысли Шион. Она, внезапно перестав за меня держаться, покачиваясь из стороны в сторону, осторожно пошла к Валерию. Девушка еле передвигала ногами, которые еще не окрепли после исцеления, кривилась от боли, но, хоть и с трудом, шла вперед. Но, не успев проделать и половины пути, Шион внезапно споткнулась и упала прямо в руки вмиг подхватившего ее Валерия. Золотоволосая жрица, покраснев, подняла глаза и наткнулась на проникновенный взгляд мужчины. Валерий умиротворенно улыбнувшись, осторожно обнял ее.

  - Я так рад, что с тобой все хорошо, - прошептал он "своему лучшему другу" уткнувшись лицом в ее золотые волосы. - Я так волновался... Слава Богине, она услышала мои мольбы и сохранила тебе жизнь.

  - Валерий! - всхлипнула Шион, сильнее прижимаясь к жрецу. Из ее глаз видимо против воли потекли слезы. - Я думала, что больше тебя не увижу!

  - Я больше тебя не отпущу! Ты слышишь, никуда не отпущу! - вторил возлюбленной жрец, все еще не веря в свое счастье. Он, крепко сжимал девушку, видимо боясь, что она растворится, что она окажется всего лишь сладким сном.

  Я еще в начале путешествия подозревал, что Валерий решил помочь Петре не из-за сильных дружеских чувств к апостолу. Я чутьем догодывался, что между ними было нечто большее. В моем понимании священнослужители - это алчными пьяницы с фанатичным блеском в глазах, которые тыкают заповедями во все щели. О, я забыл про еще одну характерную черту - они самые настоящие мазохисты, я до сих пор не могу смириться с мыслью, что жрецы считают нормальным разукрашивать лицо. Так вот, и как такой фанатик мог запросто отринуть свои обеды и предать Его Преосвященство ради друга?

  Я, немного полюбовавшись на сладкую парочку, повернулся и увидел кислую мину Ирен. Мне казалось, что она еле сдерживается от рвотных позывов, смотря на воссоединившихся возлюбленных как на какое-то мерзкое чудовище. Интересно, что же ее так возмутило?

  - Они же мужчины, - еле выдавила из себя наивная принцесса, ответив на мой немой вопрос. - А обнимаются... как любовники.

  Я чуть не хлопнул себя по лбу, сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться в полный голос. А я уже забыл, что Ирен и Риэл не знают, что Шион на самом деле прелестная девушка, а не "сказочный принц".

  - Ирен, вы раскрыли маленький секрет священнослужителей, - не удержавшись, усмехнулся я. - Поздними вечерами в кельях жрецы познают искусство содомитов со своими братьями по вере.

  - Но как же так... - поверив мне на слово, захлопала глазками девушка, повернувшись в мою сторону. Какая она все же наивная. - В Заповедях...

  - В них так и написано: "Возлюби брата своего..." - еле сдерживаясь от смеха, вспомнил я строки их заповедей Богини. Никогда не думал, что знание священного писания понадобится мне для такого дела. Интересно, а священнослужители трактовали в таком ключе свой "закон"? Хотя, мне что-то не особо хочется узнавать ответ на свой вопрос.

  - Правда? - скривилась Ирен, и немного посмотрев на "парочку" густо покраснела. - Ник, и вы тоже?

  - Что тоже?

  - Ну, вы же жрец.

  - И что? Вообще-то я всего лишь притворялся жрецом, - нахмурился я. Что-то мне не нравится, куда завернул разговор.

  - И Вас не соблазняли жрецы? - с придыханием прошептала Ирен. Я в ужасе вздрогнул, отшатнувшись от девушки. Богиня, что же она себе вообразила? - Не заманивали в дальнюю келью, чтобы показать всю прелесть служения Великой?

  - Срочно замуж, - хмуро пробубнил я. Ну у Ирен и фантазия. И где, скажи те мне, хваленое королевское воспитание? Как у нее ума хватило додуматься до такой мерзости с моим участием?