Житие колдуна. Тетралогия (СИ) - Садыкова Татьяна - Страница 88

  - А ну быстро отошли от Шиона, сволочи! - закричал прямо мне в ухо Риэл, держа свой кинжал на опасном расстоянии от моей кожи. В тот момент я думал только об одном - почему? Почему именно наглый вандал стал моим "похитителем"? За что мне такое наказание? У него ведь сдержанности, как у разъяренного быка, увидевшего виляющий зад деревенского дурака. Риэл, только приступив к роли, уже старался меня оглушить - у меня звенело в ушах от его никому не нужных воплей.

  - Или мы их убьем! - вторила своему бывшему возлюбленному Петра. В ее глазах так и читалась жажда убийства. Мне стало даже немного не по себе. Стоит признать, что из племянницы получилась бы великолепная лицедейка. В тот момент, на долю секунды я поверил, что она с легкостью убьет своего заложника лишь бы спасти Шиона. - Живо бросили оружие!

  Девушка оказалась столь убедительной, что апостолы, поверив в то, что она без сожаления устроит резню в священном месте, бросили свое оружие на пол. Пики, расстроено звякнув, оказались на холодных камнях. Наблюдавшие за этим спектаклем жрецы стали возмущенно шептаться и показывать на нас пальцем, но никто из них не проявил ни желания, ни смелости выйти вперед и обезвредить нападавших. Как я и предполагал, в священнослужители идут обычно слабохарактерные трусы, которые заботятся только о себе и своем кошельке. А те, кто имеют хоть частичку воли и желания помогать другим, сразу идут в расход - никому не нравятся выскочки и наивные идеалисты.

  Шион, подняв голову, между спинами апостолов увидел Петру. Его лицо просветлело, он даже невзирая на боль попытался улыбнуться своей любимой. Когда я увидел его ясные глаза, с надеждой смотрящие на Валерия, мне сразу стало легче на сердце. Жрец улыбался одним лишь взглядом, как будто увидел свет в непроглядной тьме отчаянья. Меня так обрадовало то, что я увидел у парня, который смирился со смертью, желание жить, что я захотел с помощью магии быстро освободить Шиона и скрыться в неизвестном направлении. Но, к сожалению, это были лишь невыполнимые мечты. Я прекрасно понимал, что если я использую свою энергию, жрецы сразу же нажалуются Совету магов, а Совет выйдет прямиком на меня. Нет, в некоторых случаях приходится притворяться и хитрить, чтобы потом тебе не аукнулись твои необдуманные действия.

  Его Преосвященство, расширив глаза от возмущения по поводу такого святотатства, стал медленно подходить к похитителям и их заложникам.

  - Как вы посмели! - его голос осип от еле сдерживаемой ярости, а руки начали дрожать. - Вы на священной зе...

  - А ну заткнись, мразь! - пуще прежнего рыкнул вор, без угрызений совести перебив главу храма. Старик попунцевел от такого хамства и стал возмущенно хватать воздух ртом. Апостолы обеспокоенно повернулись к Его Преосвященству, боясь, что Богиня решит забрать мужчину раньше срока на заслуженный отдых на небе. Я чуть не плача закрыл глаза - мои бедные уши...

  - Дитя мое, не следует грубить посланнику Великой, - попытался вставить свое слово Валерий, ничуть не беспокоясь о том, что он находится на волоске от смерти. - Богиня Эли...

  - Да я посмотрю, ты прям жаждешь оказаться в ее чертогах первым! - усмехнулся Риэл, но почему то пододвинул кинжал к моему кадыку. Я четко стал ощущать холодное лезвие. Мне стало казаться, что вандал все-таки жаждет меня убить. Я боялся лишний раз сглотнуть, про себя костеря на эврейском умного парня.

  - За нападение на священнослужителей Пресветлая строго карает, - угрожающе прошипел я, еле шевеля губами, стараясь мило улыбаться. Надеюсь, Риэл поймет мои намеки и перестанет переигрывать, отодвинув хотя бы на несколько миллиметров лезвие, а то я ранимый. Могу нечаянно его поджарить, прежде чем он перережет мне сонную артерию. К сожалению, природа не наградила рыжего парня чувством меры и зачатками совести. Я уверен, он даже не будет страдать, если случайно дернет кинжалом, и я захлебнусь в собственной крови.

  - Если будите выполнять то, что мы скажем, никто не пострадает, - спокойно сказала Петра пытаясь сгладить оскорбительные выкрики своего напарника. Она что, боялась, что ее тоже подвергнут анафеме? Ну, с Риэлом все понятно - за то, что он только что прилюдно оскорбил и унизил главу храма, его будут как минимум пару тысячелетий считать врагом народа. Жрецы народ обидчивый. Я не удивлюсь, если увижу, что глава Преисподней Настерривиль в священных писаниях будет с ликом вора. Или же они решили поиграть со жрецами в плохого и хорошего дознавателя? Вот только я сомневаюсь, что такая схема будет действовать в данной ситуации.

  - Вы, девочки в доспехах, - обратился к апостолам Риэл. - А ну быстро отошли к той хреновине, и чтоб я видел ваши накрашенные ноготки.

  "Хреновиной" оказалась Священная яма Неверующих. Я с каждый мгновением все больше поражаюсь религиозности своего нового друга. Он с таким трепетом и уважением относится к священным местам и регалиям жрецов! И это не говоря о том, что он только что поставил под сомнение половую принадлежность элитного отряда храма, в котором по правилам жрецов не может быть женщин. А вор умеет заводить новые знакомства - не удивительно, что все хотят его убить.

  Апостолы попятились к арке, держа руки на уровне груди. Похоже, они впервые столкнулись со столь неадекватным человеком.

  - Ч-что вы делаете, неверные! - взревел глава храма, перейдя на фальцет. У него начался нервный тик. Молодец Риэл, ты своего добился - теперь тебя хочет убить и самый святой, милостивый, всепрощающий человек в мире.

  - Как что? Ты что, совсем ослеп, дедуля? Мы спасает вот этого бедолагу.

  Рыжий парень кивнул на сидящего на каменный плитах Шиона. Шион, с трудом удерживая себя в сознании, дрожал, еле понимая, что сейчас происходит вокруг. Я немного взволновался - вот это плохо. Похоже, парню становится с каждым мигом все хуже - его организм держится из последних сил. Если бывший апостол потеряет сознание, то придется для себя решить, что мне дороже, жизнь и свобода или счастье любимой племянницы.

  Его Преосвященство, путаясь в полах своей хламиды, задыхаясь от возмущения, ткнул пальцем в вора. Точнее в меня, так как у меня оказалась роль щита хамоватого рыжего вора.

  Зрители нашей сценки пораженно ахнули, надеясь, что сейчас похитителей поразит гром с неба, что они превратятся в пыль, что падут наземь став дергаться в предсмертных конвульсиях, ну или еще что-нибудь такое в религиозном духе. Но вот только сколько не тыкал в Риэла священнослужитель, сколько не орал на него - вору было все нипочем. Точно, я всегда подозревал, что парень на самом деле земное воплощение Настерревиля.

  На долю секунды я представил Риэла в роли Главы Преисподней, и мне стало очень смешно. Вот он высотой почти семь метров, с огромными черными, как обсидиан кривыми рогами, кровожадно ухмыляясь, топчет своими копытами клумбу с любимыми цветочками Его Преосвященства... Вдруг меня оторвал из грез противный пискливый голос старика:

  - Я не позволю! Ап-ап... постолы!

  Словно в такт моим мыслям прокричал глава церкви. Я чуть не рассмеялся. Перед глазами все еще стояла вытоптанная клумба и рвущий в отчаянье на себе волосы старик. Только после слов вора я понял, что к цветам эта фраза совершенно не имела отношения.

  - Стоять на месте или ваши голубки, - он хищно посмотрел на меня, будто примеряясь как лучше разделать мою тушку, - будут с перерезанными глотками.

  - Думаю, Великая не одобрила бы смерть священнослужителей, - вставила свое слово Петра. - Так что вам лучше не дергаться.

  Его Преосвященство попятился к своим апостолам, став как-то странно мотать головой. Его руки дрожали, мне казалось, что еще чуть-чуть, и он будет скалиться и изрыгать слюну как бешенная дворняга.

  - Убить, убить, убить, - сначала тихо, но потом все громче прокричал старик. Его бешенные глаза, трясущаяся в гневе губа - похоже гнев пересилил весь здравый смысл, что теплился в теле этого маразматика. - Убить их всех!