Житие колдуна. Тетралогия (СИ) - Садыкова Татьяна - Страница 204

  - А чего здесь так мрачно? Кто-то умирает?

  По моей спине пробежался холодок, сердце сжалось в плохом предчувствии - только не говорите, что в дверях стоит тот, о ком я думаю.

  - Ники! - словно в ответ на мой незаданный вопрос закричал на грани фальцета Микио. - Тебе плохо?!

  - Ирен, - слабым голосом умирающего проговорил я, взывая к своей сиделке. Принцесса сразу же с готовностью наклонилась, чтобы лучше меня услышать. - Киньте в него чем-нибудь тяжелым. Прошу.

  Девушка заметно удивилась, но с готовностью оглядела комнату и взяла в руки кувшин, что стоял подле нее на столике.

  - Прощу меня простить, - пискнула она и окатила мага из кувшина колодезной водой.

  Иллюзионист даже не успел должным образом отреагировать и защититься от кары королевской особы, и теперь маг ошарашено смотрел на принцессу, то открывая, то закрывая рот, словно хотя что-то сказать, но, не зная что. Вытерев рукавом камзола мокрое лицо, он размазал потекший макияж и теперь выглядел весьма потешно.

  Я довольно улыбнулся и показал Ирен большой палец:

  - Молодец!

  Ирен зарделась и робко улыбнувшись, повернулась к пострадавшему:

  - Вы в порядке?

  - Пострадал мой макияж, - волшебник горестно смотрел на грязные рукава, - и камзол. Гордость, к сожалению, вам задеть не удалось, потому что ее уже втоптали в грязь. И это был не Ники и даже не вы, миледи, а наглая чокнутая чаеман...

   - Я его забираю! - в дверях показалось новое действующее лицо. Я даже не удивился, увидев на пороге "ужас департамента дознавателей".

  Алия быстро пересекла гостиную и собственнически положила ладонь на плечо слегка сжавшемуся магу. У Микио было такое обреченное выражение лица, что я на миг ему посочувствовал, хотя потом, припомнив его грехи, злорадно усмехнулся: "Так тебе и надо, синеволосая моль".

  - Забираешь? - переспросил я, не веря своему счастью. Я не ослышался, и она добровольно забирает это недоразумение с собой?

  - Да!

  -Точно?

  - Конечно, - на губах магнессы расплылась кровожадная улыбка.

  - А ты не врешь?

  - Ники, - вздохнула она, - что за странные вопросы.

  - Ну смотри... Обмену и возврату данный субъект не принадлежит... Точно забираешь?

  На меня укоризненно посмотрели покупатель и сам товар. Точнее не товар - за него же денег не требуют, значит - подарок. Какая ирония: никогда бы не подумал, что Микио может стать чьим-то подарком.

  - Слушал и слушал бы тебя, Алия, - счастливо улыбнулся я. - Ты моя благодетельница.

  Самочувствие и настроение после сакральных слов магнессы взлетели вверх. Микио уезжает! Богиня, ты смилостивилась над своим горемычным сыном и я этого не забуду - как только они уедут, от души помолюсь и пожертвую в храм пару золотых. А потом напьюсь и объемся шоколадом. Да, хороший план.

  - Никакая я не благодетельница, - отказалась от моего комплимента девушка и гордо произнесла. - Я - хозяйка, а он - мой раб.

  - Раб?

  Микио стоял понурив головой. Богиня, я не верю своим глазам! Алия укротила этого неугомонного и вила из него веревки? Что же между ними произошло, пока я летал на драконе, попутно обнаружив в себе боязнь высоты и слабый вестибулярный аппарат.

  - Нет, - решительно мотнул головой я и поднял вверх указательный палец. - Ты не благодетельница, а святая!

  Я даже в порыве счастья сел и чуть не расцеловал магнессу, но быстро опомнился, побоявшись, что Алия из вредности может его оставить. Так что не нужно было так сильно показывать свои истинные чувства.

  - Но как же... - вклинилась в наш разговор Ирен. - Магистр Микио же член Совета магов и...

  - ... и вы окатили его водой из кувшина, - продолжил за нее иллюзионист, став загибать пальцы, - испортили дорогой камзол, угрожали зарезать кинжалом и пошатнули доселе незыблемые представления о принцессах. Хотя по сравнению с неким целителем ваши преступления не так страшны, а вот чтобы перечислить его злодеяния мне даже не хватит пальцев, - он горестно вздохнул. - Виселица по нему плачет, а вы! - Микио резко повернулся к дрогнувшей Ирен и громогласно закончил. - А вас - в монастырь!

  - За что? - испугалась принцесса, словно ей уже вынесли приговор и отправляют в обитель монашек.

  - Не пугай ребенка, - Алия отвесила "важной фигуре" подзатыльник. "Фигура" замолчала и обиженно взглянула на обидчицу, мол, почему она испортила ему все веселье?

  - А почему ты ее не обвиняешь во всех грехах? - удивился я. - Она только что покушалась на твою жизнь, и я уверен, нисколечко при этом не раскаялась. Где справедливость?

  - Она - моя хозяйка, - обреченно проговорил Микио. - На целых две недели...

  Из последующего разговора, в котором я попытался вызнать у Алии, методы воспитании сумасшедших иллюзионистов, открылось то, что я упустил, будучи занятый принцессой и драконом.

  Как я хорошо помнил, у Алии и Микио случился небольшой конфликт на почве работы, в котором я из-за своей дурости принял участие в качестве стороннего наблюдателя. Мастер иллюзий давно оккупировал департамент дознавателей, решив, что это его вотчина и беспрепятственно по нему разгуливал, не страшась ничего и никого. И даже с энтузиазмом смертника-мазохиста постоянно настойчиво обращал на себя внимание "грозы департамента": то сейф взломает, то дело украдет и расследует, то необычные цветы пошлет, например, плотоядную трехметровую росянку-людоедку, или же в порыве вдохновения заменит ее отпуск в лес зубастых зверюшек, на отдых в самом популярном Королевском пансионе для дворян. Алия долго терпела его проказы - все же член Совета магов и как-никак начальник, но все же жаловалась на настойчивого кавалера Филгусу с Председателем, ежедневно меняла коды доступа к сейфу, даже довела до нервного тика заместителя главы департамента защиты, настойчиво прося наложить на ее кабинет самые лучшие охранные чары. Все бестолку: сейфы взламывали, "необычные" подарки присылали, встречи на оперативных заданиях с одним иллюзионистом стали чаще.

  Последними каплями в море бездонного терпения дознавательницы стало лишение ее годовой премии и юбилейный тридцатый отлов Микио на кладбище в облике главы сектантов. Так что мой донос по зеркалу на тему нелюбви иллюзиониста к священному напитку стал лишь поводом. Она даже призналась, что рано или поздно все равно бы достала Микио и если не у меня, то явно в какой-нибудь подворотне или же в одном из темных углов дворца советов. Словом, член Совета магов был обречен на долгую и мучительную смерть.

  Сперва, конечно, она решила обеспечить оную руками Председателя, скрутив Микио по рукам и ногам подарочной лентой и подкинув его прямо на порог кабинета Партара, но не получилось. Виновник бессонницы и нервного истощения Алии пропал, перед этим заглянув к ней и успев пролепетать, перед тем как в него полетел чайник, что он уезжает и чтобы она не скучала.

  Алия сразу же кинулась за разъяснениями к Председателю, мол, почему этот субъект еще живой, то есть, куда его направили и надолго ли ей обеспечена тихая и спокойная жизнь. Партар даже не выслушав дознавательницу, выставил ее вон из его драгоценного сада, потому что она случайно прошлась по траве, которая оказалась жутко ценным и реликтовым растением. Филгус тоже не оправдал надежд девушки, ибо поспешно уехал со всей семьей из города и тоже в неизвестном направлении. В департаменте дознавателей наступила тишина и покой. На первые пару дней. А потом Алии стало скучно.

  Вот тут-то и раздался на ее зеркало мой входящий сигнал, который она с радостью приняла и на который незамедлительно откликнулась, надеясь развеять скуку и облегчить душу. Микио, оказывается, тоже был рад встрече и эти двое сумасшедших стали резвиться по всему моему замку, припоминая друг другу старые обиды и грехи. Нет, ей богу, как дети малые!

  Пока я проводил воспитательную беседу во дворе, Алия не без помощи Ярослава загнала в угол мастера иллюзий и задушевно с ним поговорила. На счет осведомителя Игоря, который стал работать со Стефаном, на счет меня и "ревизии", а также, когда иллюзионист планирует возвращаться в Совет, а то новое дело появилось, за которое нужно немедленно приступать, а главный нарушитель ее спокойствия вне поля зрения. Опасно. Ее могут вновь лишить премии и сделать выговор.