Житие колдуна. Тетралогия (СИ) - Садыкова Татьяна - Страница 176

  А сейчас выяснилось что товар-то с норовом, да и первые сливки, возможно, снял наглый белобрысый котяра, который, оказывается, замыслил показать большой политике и королю жирный кукиш. Наш-то синеглазый лис и задумал вновь попробовать подмазаться к действующей власти, и воспользоваться тем, что король страдает без своих договоров и пьянок с соседом. А то Ирен птица ветреная и упрямая, раз решила, что выбранный родителями жених ей не пара, то не разубедишь привередливую особу. А Ариан, видимо, слишком привык дергать за косички свою сестренку, чтобы вот так ее отпускать.

  После того, как Его Высочество излило ночью сонному Партару свою душу, не выспавшийся Председатель заявился на работу злой, с болящей головой, наверное, страдая от похмелья. Принца видать пришлось успокаивать долго, с помощью припрятанных запасов алкоголя сердобольного старика - на что не пойдут люди, чтобы избавиться от надоедливой проблемы. Но это все мои домыслы, которые я уловил между строк...

  Факт в том, что первым на глаза Председателя попался Микио, что прогуливался по коридору и жевал яблоко, в котором маг сразу узрел плод из своего сада. И он словно крестьянин, что обнаружил свою единственную и горячо любимую корову у вора-соседа, двинулся к наглому иллюзионисту, намереваясь осуществить праведную месть. Но Микио почуяв проблемы и поняв, что вновь лежать в госпитале ему что-то не хочется, ринулся от своего горячо любимого главы прочь. Убежал не далеко. Его сдала Алия. Все же прятаться в кабинете у главной чаеманки королевства ему не следовало, особенно, когда оная точит на кое-кого зуб. Председатель так обрадовался подарку из департамента дознавателей (а Алия его не разочаровала: доставила упакованного Микио прямо к кабинету Партара, кокетливо украсив иллюзиониста ленточкой), что он восхвалял оперативность дознавателей целый абзац, из которого я и узнал такие яркие подробности.

  К чести Микио надо добавить, что тот долго упирался, молил главу сжалиться и простить его, только лишь бы не отправлять ко мне, сильно опасаясь за свою жизнь, но Партар был не преклонен. И вот сейчас мне приходится чувствовать на себе жестокость Председателя, отправившего ко мне иллюзиониста, легкомысленность Микио, заставившего того обчистить сад главы, мстительность Алии, что сдала мага властям и заботливость Ариана, переживающего за судьбу сестры.

  Уныние, тоска, желание лечь на диван, закрыться с головой пледом и предаться страданиям, тайком от Милены лопая шоколад, так завладели моей душой, что я тотчас оправился искать сию сладость, наплевав на все свои проблемы. По моему замку разгуливается сумасшедший иллюзионист? Он такой милый, добрый, сострадательный человек, что сам найдет дорогу к выходу, а если не найдет - ну что ж, резонно, на улице прохладно. Искать кого-то, пытаться вытрясти из него душу... имейте совесть, я эгоист, как бы странно это звучало для целителя, и сейчас я хочу горевать о своей судьбе, закрывшись пледом и поедая шоколад. Пускай Партар подавиться своими яблоками, а Микио быстренько напишет свой отчет и свалит к Настерревилю в подштанники... или где он там любит отдыхать.

  Поиски шоколада в своих закромах в лаборатории и спальне ничего не дали, если раньше там и была плитка сего лакомства, то я ее уже давно съел в прошлый приход меланхолии и апатии. Пришлось скрытно спускаться на кухню, в царство Милены, у которой в тайниках всенепременно должен быть шоколад, но вот беда, делиться с хозяином своим сокровищем она не будет, ибо считает, что с дурными привычками нужно бороться, а у меня нет силы воли.

  На счет дурных привычек я с ней был согласен, но вот сила воли у меня была, причем большая, я же не убил сразу Микио, я дал ему перед своей смертью нагуляться, подышать свежим воздухом... Вряд ли он уйдет из замка в живых, если я и дальше не получу то, что я хочу, а я желаю шоколад, плед, коньяк, диван и тишину.

  Жестоко поглумившись над опусом Председателя по дороге в вотчину Милены, и развеяв его перепел в коридоре, я осторожно заглянул на кухню, в любую секунду ожидая закономерный вопрос домовой, мол, с чего это сиятельный хозяин заявился к ней без предупреждения. К счастью, среди кастрюлек, печи и столов ее не оказалось, и я, уверив в свою удачу, туда вошел, надеясь, что и в кладовой Милены не обнаружится.

  Ее там не оказалось, зато сидя на стуле в этом царстве еды и уплетая копченую ногу барана, сидел Ярослав, который на мое появление вяло хмыкнул и отсалютовал окороком:

  - Салют, знахарь, тоже проголодался?

  Зная о склочности и щепетильности Милены, особенно, когда дело касалось вверенных ей запасов, я слегка удивился, обнаружив оборотня в окружении мясных деликатесов. Он не прятался как мелкий воришка, не вздрагивал от любого шороха, ожидая в любой момент возмездия домовой, а открыто и нагло восседал на табурете! Я мысленно воспел храбрость и мужественность этого смертника и с подозрением принюхался. Мне почудился запах какао, что на мгновение перебил мясной аромат... Такс, но шоколад точно не будет лежать в секции с валенным и копченным мясом, он должен быть где-то за другой дверью...

  - Привет, привет, - пробормотал я, ища незаметную дверь, которая должна привести меня к заветному лакомству. - Милена не пробегала часом?

  - Красавица? - открыто улыбнулся Ярослав. Я вздрогнул, называть эту бестию красавицей, что попрятала от меня все вкусности? Он, случаем, не болен? - Так-то она совсем недавно спохватилась и куда-то умчалась. Эх, резвая у тебя хозяюшка-то! Как моя Марьянка!

  Его жена? Упаси Великая от этой страшной оборонихи! Я ее видел, даже гостил у Ярослава, когда посещал княжество, так что я знаю, о чем говорю. Тиранша, удерживая в стальных рукавицах все хозяйство, внимающая гласу лишь Ярослава, и то, слушая его только тогда, когда дело касалось не ее "царства". "Женщина должна вести хозяйство, воспитывать детей, - с гордостью говорил всегда оборотень, приобнимая свою зардевшуюся от похвалы жены. - А у меня Марьянка аки золотце, все у нее в руках спорится". Нет, я не против его взглядов на то, чем должна заниматься женщина, даже всеми руками за, но не с такой же фанатичностью дама должна выполнять возложенные на нее обязанности...

  - Да, да, - кивнул я и пошел дальше по кладовой, пытаясь вспомнить свою прошлую тайную вылазку на кухню, и где я отыскал шоколад. Конечно, унести я его не смог - меня обнаружила злая разбуженная домовая, но сам факт того, что я был к счастью так близко...

  Дверь я вспомнил и нашел, но вот амбарный замок, что висел на ней, обмотанный кованной железной цепью с табличкой, на которой был намалеваны белой краской череп и кости, меня, мягко сказать, удивили... Хозяина, так яро не желают подпускать к еде?! Где справедливость?!

  Ничего, если ее на свете нет, то прямо сейчас я ее сотворил, расплавив цепь, замок и выкинув к Настерревилю эту табличку. Но войти не успел, прямо на пороге меня остановил вопрос Ярослава:

  - Слушай, - неуверенно начал он, встав с табурета и подойдя ко мне, - я, конечно, все понимаю, но зачем калечить дитя?

  - Что? - недоуменно нахмурился я и повернулся к другу. Что-то я не припоминаю, чтобы я измывался над детьми... по крайней мере, в этом десятилетии. Нет, такой грешок за мной водится, но это было довольно давно, в госпитале, когда я им не разрешал есть конфеты... А-а-а... Он, наверное, про Ирен. - Она сама виновата.

  - Она? - еще больше нахмурился Ярослав и почесал затылок. - Так был же он. Парнишка.

  - Парнишка? - удивился я и, поняв, что Ярик имеет в виду наверняка одного наглого "ревизора", резко помрачнел. - И что же тебе это "дите" наплело?

  - Неважно, - отмахнулся окороком оборотень. - Главное другое. Ты вот скажи мне только - зачем измываться над дитем и звать его Андерсфленом?

  - Кем? - скептически вздернул бровь я и по слогам повторил имечко, смакуя. - Ан-дерс-фле-ном?

  Что за вздор... хотя не, интересненько узнать, что задумал неугомонный самоубийца. А он эволюционирует в именах, теперь зовет себя Андерсфленом. Хорошо, что хоть не берет женские имена и на том спасибо.