Хелл. Обещанная усем любоффф (СИ) - Звездная Елена - Страница 77

Та гадость, которой ты намазалась, она скрывала запах, так?

— Да, — прошептала потрясенная наемница, и положила ладонь на живот, веря и не веря в свое счастье. Потом задумалась над его словами, — Так слушай, никто меня не хотел оберегать, а вот поиметь очень хотели!

Он рассмеялся, нежно поцеловал плечо:

— Так Хелли, оберегают тех, кого хотят сделать своей! Секс на таком сроке не повредит, зато позволит привязать мужчину… А учитывая срок, тот, кто сделает своей, решит, что ребенок его. Все просто!

Для нее все не было просто. Все вдруг стало очень и очень жутко, словно тело сдавило страшное предчувствие.

— А что будет со мной? — тихо спросила Хелл, понимая, что как никогда хочется жить, потому что теперь ей было ради кого жить.

Блондин забрал из ее ослабевших пальцев стакан, бросил его в сторону, и она вздрогнула, услышав звон осколков.

— А ты, Хелли, родишь его, и я стану папочкой! — его жесткие губы целовали ее висок, руки медленно ласкали грудь.

— Но он не твой, — прошептала наемница, пытаясь убрать его руки со своего тела.

— А какая разница? — он опрокинул ее на кровать, прижал руки к покрывалу и нежно поцеловал, — я сильнейший здесь. Он воспримет частичку меня, примет мою ауру, и фактически будет принадлежать моему Дому. И даже если ты погибнешь, а вероятность этого огромная, мне достанется самый главный приз, Хелли, мне достанется наследник для дома Растан!

Ярость охватила ее, и тут же затихла, подавленная ее железным самообладанием. Глядя на улыбающегося деймаса, наемница задала последний интересующий ее вопрос:

— Что значит, воспримет частичку тебя?

— Хелли, — в его взгляде сквозило удивление, — ты забыла, чем женщина и мужчина могут заниматься, после чего в женщине остается частичка мужчины?

Она увернулась от его поцелуя, и сдавленно спросила:

— Неужели для тебя не имеет значения, что он не твой? Что его отец Арсианар? Где же твоя гордость, деймас?

Нордраг схватил ее за подбородок, заставил смотреть на себя и с улыбкой ответил:

— Гордость? Я получу сына, а это, несомненно, мальчик, который вознесет мой Дом на ведущие позиции. Это если ты не переживешь родов, а я все сделаю для того, чтобы ты осталась жива… И вот тогда, девочка моя, ты родишь моих детей… Хелли, — он поцеловал ее невзирая на отчаянное сопротивление, — Хелли, я не хотел делать это так сразу… После шоу, которое ты устроила в комнате развлечений, я хотел заставить тебя изнывать от страсти, умолять прикоснуться к себе, но твоя беременность меняет мои планы. Последуй совету своего учителя, и расслабься. Тебе будет хорошо, саити моя…

Какое «хорошо»! Хелл яростно начала извиваться, стараясь прекратить весь этот кошмар, потом поняла что сопротивление не поможет, так как Нордраг начал аккуратно разматывать с нее одеяло, и учитывая состояние его собственного тела, намерения были вполне предсказуемые.

— Подожди, — она дернулась, когда он прикоснулся к ее талии, — а почему саити? Я хочу быть инари!

Вот теперь дернулся Нордраг. Приподнялся на локтях, удивленно смотрел на нее:

— Нет, инари ты не будешь! Слишком много власти тогда будет, и я не смогу делать это с тобой тогда, когда хочу я. Только полный идиот мог решиться сделать тебя инари!

Хелл тяжело вздохнула:

— Сиан хотел… а я как последняя скарити сбежала… В такие минуты начинаешь понимать, как сильно была не права…

Деймас потрясенно смотрел на нее, а по щекам наемницы катились горькие слезы.

— Хелл, да что с тобой? То смех, когда плакать нужно, то слезы, там где стонать от наслаждения требуется!

Резко поднявшись, деймас направился к двери. Уже распахнув створку, повернулся к Хелл:

— Сегодня я тебя не трону! Завтра сама просить будешь! — он уловил блеск в ее глазах, и рассмеялся. — Кстати, дабы не возникало глупых мыслей, посидишь на цепи!

Пасс рукой, и на ее щиколотке застегнулся браслет. Хелл с ужасом уставилась на идущую от украшения тонкую цепь!

— Сладких снов, саити Хелл, — Нордраг усмехнулся, — за меня не переживай, я найду с кем развлечься!

Она в этом и не сомневалась, главное, что не с ней! Дождавшись пока он уйдет, Хелл вскочила, завернувшись в кусок простыни, который нагло оторвала, начала исследовать цепь на прочность. Прочность оказалась запредельная! Вошедшие служанки с благоговейным ужасом смотрели на хрупкую девушку, отчаянно колотившую по цепи ножом для резки фруктов.

Нож у нее в итоге совместными усилиями служанки отняли, саму наемницу переодели в ночнушку, положили на постель, потому что от ужина Хелл отказалась в весьма грубой форме. Потом вспомнила о крошечном существе внутри нее, встала, сама села за стол, начала впихивать в себя еду…

Хуже всего, что после истории с ножом ее ни на мгновение не оставляли одну, даже в места общения с природой ее сопровождали две служанки.

Засыпая, под пристальными взглядами уже пяти служанок, так как тех двоих она таки вытолкала из туалета, причем они слегка пострадали, наемница подумала о Сиане. Слезы потекли из глаз, руки непроизвольно обняли живот:

— Все будет хорошо, маленький, — прошептала наемница, — у нас с тобой все будет хорошо, я тебе обещаю…

Утро для Хелл началось с рассвета. Лежа в постели и отчаянно демонстрируя сладкий сон, наемница анализировала последние события. Получалось плохо.

Итак, факт первый — она беременна! Троекратное «Ура», если бы не одно но… она в плену у сильного, и к сожалению умного парнокопытного! Факт второй — звать на помощь удовольствие сомнительное, ибо средств связи у нее нет. Факт третий — если сделать ничего нельзя, самое время попытаться сделать хоть что-то.

Чуть приоткрыв глаза начала наблюдать за служанками, одновременно вспоминала устройство той дерсенговой напасти, что светловолосый сын пожирателя надел на ее ногу. Вспомнила и коварно улыбнулась. Вот только думать теперь нужно было не только о себе, поэтому пришлось встать, громко потребовать завтрак и вести себя как примерная девочка.

Арсианар вернулся на Землю в тот же вечер, считал воспоминания встреченного Дейва и побелел от ярости. Хуже всего, что на наемнице не было ни золотого браслета, через который можно было бы открыть телепорт, ни юнитри, которая самовольно сползла с ее браслета в тот роковой вечер.

«Значит, мы все понимаем, но прощать и не собирались! — совершенно правильно понял ее поступок Сиан, — я тебе устрою, саити моя!»

Переход на Три Мира и поиск Сайсиена заняли пол стандартных суток, но он нашел, просмотрел его воспоминания, вычислил путь к Рангоре. Конечно, он мог дать ей возможность почувствовать свободу, вот только сверившись с картой в своем Доме, Арсианар выяснил, что эти территории принадлежать Дому Растан. Снова просмотрел воспоминания Сайсиена, и вспомнил, что маленький заикающийся князек настаивал на участии в операции именно Хелл.

— Нордраг! — выдохнул Сиан, и понял, что неприятности только начинаются.

Дом Растан был давним противником дома Азгарт. Он не принадлежал к трем сильнейшим Домам, но отчаянно стремился к этому. Дом Растан даже предоставил наследнику дома Азгарт свою дочь, но с Лериан у него ничего не вышло, что было не удивительным, учитывая весьма заносчивый и жестокий характер, и дикую любовь к извращенному сексу. Первую ночь с ней Сиан просто усыпил деймосянку и с нарастающим отвращением просматривал их с братом шалости. Отвращение было столь сильным, что это была первая и последняя ночь, которую он провел с ней, так и не прикоснувшись. Лериан была в ярости, Лериан пыталась соблазнить его, Лериан пробиралась в его спальню и танцевала перед ним обнаженная, но одно воспоминание того, как она хохочет над криками очередной жертвы брата, и отвращение пересиливало даже чувство долга. Дочь дома Растан прожила у него год, так и не добившись ничего. Потом появилась Хелли…

Сиан прошел по Пути в и оказался в доме Растан, за сутки до того, как Хелл высадилась на Рангоре. Вежливо поговорил с Нордрагом, больше уделяя внимания его сознанию, чем беседе, понял, что деймас умеет скрывать мысли. В любом случае Хелл здесь не было. Арсианар поблагодарил за оказанное внимание, но от подлости не удержался — он был одним из немногих, кто хорошо знал, как деймасов сделали бесплодными. Знал и впервые решил воспользоваться, хоть и подозревал, насколько это больно.