Магический кристалл - Морган Кэтлин - Страница 7

Тирен тряхнул головой, чтобы избавиться от назойливых мыслей. Желая вернуться к реальности, он вынул запутавшуюся в ее волосах веточку. «Какие шелковистые, – подумал Тирен, – прямо как знаменитая золотая пряжа пауков-ткачих Арании, и, возможно, – сердито напомнил он себе, – такие же смертоносные».

Когда он коснулся ее, у Элайи перехватило дыхание. Она напряглась, когда Тирен расправлял запутавшиеся прядки ее волос. Девушка ощущала тепло его тела и мускусный запах, исходивший от него.

Внезапно она почувствовала, что ей страстно хочется дотронуться до него, ощутить, как сильные, мускулистые руки обнимают ее, зарыться лицом в покрытую шрамами грудь Тирена. Это желание стало таким безудержным, что Элайя поняла, как опасно бороться с ним. Боже праведный, что с ней происходит?

Тихо вскрикнув, девушка вырвалась из его рук и бросилась прочь, чтобы избавиться от овладевших ею эмоций. Казалось, она бежала уже довольно долго и думала, что оторвалась от преследователя. Однако когда Элайя, наконец, остановилась, чтобы перевести дыхание, Тирен оказался рядом с ней.

– Почему ты побежала? – спросил он. – Я же не собирался причинить тебе никакого вреда.

Она встретила его потемневший от страсти взгляд и с трудом проговорила:

– Конечно, чтобы избавиться от тебя.

В словах соединились ложь и горькая правда. Циклы тренировки, привычка к строгой дисциплине – все растаяло как дым перед неожиданной реакцией ее плоти. Разве она могла справиться с этими примитивнейшими эмоциями?

Элайя впервые поняла, что такое любовное томление. И это вызвало в ней отвращение. Как только она позволила себе опуститься до этого? А вдруг это составная часть испытания, возложенного на нее? Ведь она слышала, что испытание настигает тогда, когда его ждут меньше всего, и принимает самые неожиданные формы. Она преодолеет это искушение, как и все прочие, если только будет придерживаться дисциплины.

Элайя расправила плечи.

– Солнце уже садится. Нам нужно поспешить, чтобы найти фрукты для ужина.

Мгновение Тирен колебался, но затем, пожав плечами, быстро зашагал вперед, на ходу крикнув:

– Следуй за мной. Кажется, я видел дерево чераса вон там. Оно усыпано огромными спелыми плодами.

Элайя неохотно пошла за ним. Пока она не была готова к побегу. Сейчас она думала лишь о фруктах – сладких и спелых.

Вернувшись с фруктами, они увидели, что Ватис склонился над огнем и помешивает в котле густое варево. Аромат восхитил Элайю, возможно, оттого, что за последние три солнца она не ела ничего, кроме обезвоженной пищи. Боясь, что ей подсыплют какое-нибудь снадобье, девушка подавила острое чувство голода и разложила собранные плоды на плоском камне возле костра. Она утешала себя тем, что хотя бы свежую черасу можно есть без всяких опасений.

– Вот, дитя мое, возьми. – Ватис передал ей деревянное блюдо с жарким.

Она покачала головой.

– Нет, я захватила с собой еду, спасибо. – Элайя подошла к своему мешку с провизией. Порывшись в нем, она нашла сушеную мясную палочку и хлеб.

Ватис все еще держал блюдо, когда она вернулась к костру.

– Неужели не хочешь отведать этой еды? Тирен считает меня прекрасным кулинаром.

– У меня есть еда, – повторила девушка. Она не позволит им одурачить себя. Ведь они не скрывают, что хотят выведать, какова цель ее путешествия на Карцер. Возможно, они и есть охотники за чужим добром, искатели Магического кристалла, о которых ее предупреждала Верховная жрица.

Ватис пожал плечами и передал жаркое Тирену.

– Как хочешь, дитя мое. – Он наполнил свою тарелку, обошел костер и сел между девушкой и юношей.

Все трое молчали. Элайя жевала жесткое мясо, отводя глаза от сочных кусков жаркого и вареных овощей, лежавших на блюде рядом с ней.

– Мне нужно спросить тебя о многом, дитя мое, – сказал Ватис, прерывая ее размышления, – но я знаю, что ты не доверяешь нам. Возможно, со временем…

Элайя бросила зачерствевший хлеб, который ей так и не удалось разгрызть.

– Никогда! Слышите? Никогда! – воскликнула она с холодным презрением. – Никогда я не доверюсь вам. Моя миссия на Карцере – не ваше дело. Мне не нужна ваша помощь. Я хочу одного – чтобы вы оставили меня в покое!

Тихо чертыхнувшись, Тирен поднялся, подошел к Элайе и грубым рывком поставил ее на ноги.

– Не смей так разговаривать с Ватисом, поняла? – крикнул он. – Можешь обзывать меня как угодно, но к моему наставнику относись с уважением. Он с лихвой настрадался на Карцере за последние два цикла, хотя ничем не заслужил этой ссылки. Ничем!

Тирен держал девушку так, что ее ноги едва касались земли. Элайя вглядывалась в его злые глаза. Стыдясь, что проявила неуважение к старику, она ничем не выказала смущения и вызывающе смотрела на Тирена. Ватис проявлял к ней доброту, какими бы мотивами он при этом ни руководствовался, а Элайю учили почитать старших.

Она обернулась к Ватису, словно не замечая Тирена.

– Мне жаль, что я проявила к вам неуважение, – с гордым видом отрывисто произнесла девушка.

Тирен отпустил ее, снова уселся возле старика и закрыл лицо ладонями.

– Это невозможно, Ватис, – пробормотал он. – Я никогда еще не обращался так с женщинами. Что со мной происходит?

Старец положил руку на плечо Тирена:

– Все будет хорошо, сын мой. Имей терпение. – Ватис улыбнулся Элайе. – Иди сюда, дитя мое, сядь рядом. Раз уж ты не хочешь рассказывать нам о себе, то я поведаю тебе о нас.

Элайя села рядом со старцем. Когда она устроилась поудобнее, он начал рассказ.

– Мы оба – с планеты Беллатор. Ты слыхала о ней?

– Беллатор, планета воинов? Да, я знаю о ней. – Девушка удивленно подняла брови. – Странно, ведь в отличие от других планет Империи Беллатор никогда не отправляла своих людей в ссылку на Карцер. Как же вы оказались здесь?

Ватис и Тирен обменялись взглядами.

– Скажи ей, сын мой. Она должна это знать.

– Но почему, учитель? – мрачно спросил молодой человек. – Она не поймет, да ей и неинтересно.

– Сделай это ради меня!

Тирен задумчиво посмотрел на старца и вздохнул:

– Я сделаю это только ради тебя, Ватис.

– Планета Беллатор, – начал он, потупив глаза, – приговорила меня к ссылке на Карцер за трусость. – Он бросил взгляд на Элайю. – Вряд ли ты ожидала этого от такого, как я, верно?

«Есть много проявлений трусости», – подумала девушка. Его серые глаза сузились. Тирен не сомневался, что Элайя скажет ему что-нибудь оскорбительное. Однако Элайя внезапно поняла, как он уязвим. «Почему его так интересует мое мнение?»

Нечаянно подметив эту особенность Тирена, девушка смутилась.

– Ну а что случилось с вами, Ватис? – спросила она, желая поскорее перевести разговор на тему, не связанную с Тиреном.

Старец загадочно улыбнулся.

– Я? Меня осудили за пособничество и подстрекательство к этому преступлению, поскольку я был наставником Тирена с его ранней юности. Поэтому если кто из нас и преступник, так это именно я, человек, разбивший ему жизнь.

Услышав эти слова, Тирен, чью безграничную преданность наставнику укрепили общие страдания на Карцере, горячо возразил:

– Нет, учитель, ты не совершил ничего дурного, выразив то, что было у тебя на душе. Выбор зависел от меня. Как взрослый человек, я несу ответственность за свои действия.

– Эта черта характера в последнее время, увы, встречается редко в нашей Империи, – заметил старец. – Утрата кристалла отразилась на всех нас, и далеко не к лучшему. – Сделав паузу, он вгляделся в Элайю: – А что ты, дитя, слышала о Магическом кристалле?

Элайя насторожилась. Неужели его мозговой сканер в какой-то миг ее слабости проскользнул через выставленные ею преграды? Неужели старик разгадал ее тайну? Она должна молчать. Элайя вздохнула. Несмотря на опасность разоблачения, ей страстно хотелось узнать о кристалле как можно больше. А что, если им известно, почему ей никак не удается вступить в контакт с таинственным камнем?