Колдовская любовь - Морган Кэтлин - Страница 68

— Ты не можешь быть в этом уверен. Во времена бедствий люди начинают смотреть на вещи иначе. — Брианна выдавила из себя слабую улыбку. — При этом иногда обнаруживаются сокровища, которые так бы и остались скрытыми.

Эйдан пожал ее руку.

— Самое главное сейчас — победить Морлоха. Нужен я Анакреону или нет, мне все равно, свое сокровище я уже нашел. Ты-мое сокровище!

Нежный румянец окрасил ее щеки, глаза радостно засияли.

— А я нашла тебя, любовь моя!

Брианна смотрела на дремлющую землю, и странное спокойствие разливалось по ее телу.

Вокруг так тихо и мирно. Трудно поверить, что все это отравлено дыханием Морлоха.

— Но ведь ты сама видела, сколько здесь стало жуткой нежити. Ты теперь тоже чувствуешь присутствие Морлоха, как и я? Да?

— Да, — буркнула Брианна, голос ее прозвучал сухо и натянуто. — Это я чувствую. Он уже где-то здесь, поджидает нас.

— Но чего он ждет? — озадаченно нахмурился Эйдан. — Чтобы я бросил ему вызов?

— Эйдан… — Брианна отпрянула. В глазах блеснул страх.

— Где бы ни вызвал я его на бой, на его земле или на моей, наша битва кончится только тогда, когда один из нас умрет. Либо мы оба. — Он задумчиво посмотрел на жену. — Ты знаешь это так же хорошо, как я.

— Когда настанет час битвы, я должна быть рядом. Я не позволю тебе одному встретиться с ним. Он чуть поморщился.

— Разве смогу я тебя остановить, даже если б захотел?

— Нет, милорд. Не сможешь.

Эйдан посмотрел на лежащие перед ним земли. И решился:

— Едем скорее туда. Пока мы медлим, а Анакреон нежится в покое, Морлох, наверное, трудится вовсю. Прежде чем мы выйдем на поле битвы, мы должны научить людей бороться с тварями Морлоха, укрепить их силы. Брианна пришпорила своего коня.

— Да, — тихо проговорила она. — Мы должны это сделать, милорд. Но если Морлох победит, людям уже не понадобится умение справляться с нежитью.

«Да, это будет потруднее, чем перепрыгнуть через стену замка, — добавил Люцифер. — Так что тренируйся, Эйдан, тренируйся…»

Эйдан весь напрягся.

«Неужели? Ты всерьез считаешь, что у меня есть надежда одолеть Морлоха?»

«Тогда зачем ты выступаешь против него? Почему не бежишь, поджав хвост?»

Эйдан вздохнул. Да, Люцифер прав, но… Он посмотрел на Брианну.

«Ты знаешь ответ так же прекрасно, как и я, Люцифер. Мне больше нечего ей дать».

— Он умер, Эйдан. — Надтреснутый голос королевы Айслин странно раздавался в тишине. И был совсем не похож на голос королевы. — Твой отец… мертв.

Эйдан ответил очень тихо, почти шепотом:

— Он никогда не был моим отцом. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

— Эйдан, не надо, — молящим голосом проговорила Брианна.

Он бросил на нее взгляд, полный страдания, порывисто вздохнул. Заставил себя успокоиться и спросил почти обычным голосом:

— Что случилось?

В глазах матери появилось загнанное выражение.

— Это было позапрошлой ночью. Марус никак не мог уснуть, наконец встал с постели и вышел на балкон. Наверное, он долго стоял там, потому что я снова задремала. Вдруг меня разбудил страшный крик. Я услышала звуки борьбы, звериное рычание и потом еще один жуткий вопль. — Айслин замолчала, смахивая с глаз слезы. Руки у нее тряслись.

— Я заставила себя встать с постели и вышла на балкон. Мне было так страшно… Марус лежал там… в луже крови… его лицо… — Королева уже плакала навзрыд. — Там не было лица… Кости… как будто… и горло… когтями! — Айслин закрыла лицо руками. — И кровь! Эйдан, везде, везде кровь!..

— И ты думаешь, это дело рук Морлоха?

— Человек бы так высоко не забрался. Только нежить. А такую тварь мог послать только…

— Есть кое-кто другой, — угрюмо пробормотал Эйдан. — Что ж, как ни печально тебе это слышать, я не могу сказать, что сожалею о его кончине. Он никогда не обращался со мной как со своим сыном, не проявлял ни доброты, ни заботы.

— Эйдан, — у Брианны по щекам текли слезы. — Как ты можешь так говорить! Не важно, как ты относился к принцу-консорту, он был мужем твоей матери. — Она обняла Айслин.

Королева смотрела на сына. Глаза ее покраснели, веки опухли, и вид у нее был отнюдь не королевский. Она судорожно вздохнула.

— Я… это верно насчет твоих отношений с Марусом, но он пытался полюбить тебя. Пытался принять как своего.

— Но так и не смог.

Королева успокоилась и теперь сидела в постели, глядя на свои тонкие пальцы.

— Нет, не смог. Он вообразил, что я до сих пор люблю Морлоха, всегда подозревал, что я по доброй воле легла с ним в ту ночь, когда он стал твоим отцом.

— А как это было?

От жесткого, сухого тона сына Айслин вздрогнула, как от удара.

— Я не сознавала до дня твоего рождения, что сон накануне дня моей свадьбы с Марусом был явью. Я считала, что это игра воображения. Я так волновалась перед свадьбой, была так возбуждена. Я думала, что поэтому мне и приснился этот сон, в котором он занимался со мной любовью. — Она нахмурилась. — Но и тогда, каждый раз вспоминая об этом, я ощущала, что было в том Марусе нечто странное, непохожее… А когда родился ты… Твои черные волосы, янтарные глаза… Я сразу все поняла. Поняла до того, как вернулся Морлох и объявил тебя своим.

— Почему ты не рассказала мне этого? — глаза Эйдана прожигали ее насквозь, стремясь заглянуть в самую глубину души. — Столько лет жить в неведении и знать только, что отец, родной отец едва скрывает свое отвращение к тебе! Знаешь ли ты, что я тогда чувствовал? Сначала я был проклят Морлохом, затем человек, которого я считал отцом, отверг меня!

Что-то вспыхнуло в глазах Айслин, то ли сожаление, то ли стыд и, несомненно, любовь.

— Я хотела, как лучше. Я думала, со временем Марус примет тебя. А думал ли ты, что было бы, если бы ты знал, кто твой настоящий отец? Я делала, что могла, Эйдан, и ждала того дня, когда уже нельзя будет скрывать, когда появится выбор.

В глазах Эйдана погас огонь, они словно опустели. Он как-то сразу поник.

— Кажется, Морлох никому из нас не оставил выбора. — Он провел рукой по волосам. — Святые угодники! Как может человек ненавидеть так сильно и так долго?

— Он слишком любил свою магию и власть, которую она ему дала, — мягко отозвалась Айслин. — Он любил ее больше жизни, больше чести. Он продал душу Демону, чтобы получить еще больше колдовской силы. Я говорю о человеке, которым он был, но он сделал свой выбор. — Она пристально смотрела в глаза сыну. — Так же, как тебе делать свой. Никогда не забывай об этом, сын.

Он поморщился.

— Как же я могу забыть? Брианна мне все уши прожужжала. — Покачав головой, он вздохнул. — Все не так просто, как представляется тебе. Выбор, конечно, есть всегда, но трудно не обращать внимания на зов крови.

— В тебе ровно столько же крови королевы, сколько крови Морлоха! — горячо вмешалась Брианна.

Эйдан обернулся к ней. Вечно она спорит.

— Ты не сказала мне ничего нового. Я это прекрасно знаю.

Брианна вспыхнула. Он опять грубил ей. Но она понимала, что это всего лишь следствие чар Морлоха. Его заклятие снова терзало душу Эйдана. Лихорадочный блеск в глазах, осунувшееся лицо. Все началось снова, как только они стали удаляться от крепости Морлоха. Это будет продолжаться до тех пор, пока Эйдан снова не встретится лицом к лицу с чародеем.

Собрав в кулак все свое мужество и решимость, она сказала:

— Сейчас настали трудные времена, Эйдан. От тебя требуется многое. Больше, чем может вынести обыкновенный человек. Я не подведу тебя и всегда буду рядом, когда тебе понадоблюсь.

Он подошел к Брианне, нежно сжал ее руку и грустно улыбнулся. Да. Она была права.

— Знаю, девочка. Хорошо, что ты напоминаешь мне об этом. Иногда очень трудно перебороть себя и не сдаться. Проще, наверное, было бы подчиниться Морлоху.

— Да, милорд. Проще и легче, но это было бы неправильно.

Он снова обернулся к матери.

— Прошлое в прошлом, и его не вернешь. Теперь нам надо смотреть в будущее, туда, где Морлоха ждет поражение.