Колдовская любовь - Морган Кэтлин - Страница 51

— Этого родства не было и нет, — просто сказал Оленус. — Вы с Эйданом никогда не были двоюродными родственниками. Ошеломленные его поразительным заявлением, они оба уставились на него.

— Я… я не понимаю. А как же Каина? Она что, обманула меня? — голосом, полным тревожного предчувствия, спросила Брианна. — Зачем ей понадобилось выдумывать, что я дочь лорда Лаэны?

— Нет, Каина сказала тебе правду.

— Тогда почему ты утверждаешь, что мы с Эйданом не родственники? — Растерянность, нарастающий гнев подняли в душе ее настоящую бурю. — Если его отец — принц-консорт, а мой — лорд Лаэны…

— Принц-консорт не был отцом Эйдана. — Оленус смело смотрел в глаза молодому принцу. — Мне трудно говорить с тобой об этом сейчас, когда ты только что оправился от своей болезни.

— Неужели? — саркастически протянул Эйдан. — А почему теперь? Почему не во время нашей прошлой встречи?

— Когда мы встречались прошлый раз, связь между вами была недостаточно сильна, чтобы это выдержать, — вздохнул Оленус. — Надеюсь, что сейчас она уже более крепкая. В любом случае осталось слишком мало времени. И лучше тебе услышать все от меня, чем узнать правду от него.

— Тогда продолжай, не тяни, — подтолкнул его Эйдан. Голос его сочился медом, незавязанный глаз сверкал угрожающим блеском. — Ты собирался рассказать мне, кто мой настоящий отец.

— А ты никогда не подозревал?

От гнева лицо Эйдана словно окаменело. Он сурово произнес:

— Что именно? Что я на самом деле дьявольское отродье? Это ты хочешь мне сказать? Если так, то ничего нового здесь нет.

Монах покачал головой:

— Нет, ты порождение человеческого семени, как и все мы.

— Ну же, старик, — прорычал Эйдан. — Говори, кто мой отец?

Оленус помедлил еще мгновение, затем выговорил роковые слова:

— Чародей Морлох. Он — твой отец.

Глава 15

В комнате воцарилось потрясенное молчание. Взгляд Эйдана встретился со взглядом Брианны, и ужас, который он там увидел, наполнил его яростью. Святые угодники! В довершение всего ей приходится выносить еще и это! Убить бы этого монаха! Сорвать повязку…

Он заставил себя рассмеяться.

— Морлох? Мой отец? Ты, наверное, шутишь! Этот человек никогда не любил ни одну женщину… — Голос его прервался. Руки сжались в кулаки.

В глазах монаха вспыхнуло глубокое сострадание.

— Да, ни одну, кроме королевы, твоей матери.

— Ну и пусть! Но нет оснований считать, что он когда-либо спал с ней, — возразила Брианна, в которой вдруг затеплилась надежда. — У тебя нет доказательств. Это жестоко так смеяться над Эйданом!

— Может, и жестоко, — признал Оленус, — но, тем не менее, это правда. Подумай, Эйдан. Откуда, по-твоему, возникли в тебе особые силы? Почему лежит проклятие на Анакреоне? Почему сохнет королева? Почему в конце концов Марус бессилен спасти ее или себя? А Драган? Почему он стал таким порочным и надменным?

— Что ж ты мне не объяснишь? — прорычал Эйдан. — У тебя вроде на все есть ответы, которые ты, впрочем, стараешься держать при себе!

— Так было необходимо все эти годы, — сказал Оленус. Он подошел поближе к постели. — Слишком велика была опасность, исходящая от Морлоха, а я единственный знал, что он натворил… и как его остановить. Вы с Брианной были детьми. Я должен был ждать, пока вы вырастете. Поэтому я и счел необходимым позволить тебе все это время скитаться и не призывал тебя до твоего тридцатилетия. Нужно было дождаться совершеннолетия Брианны. Ты не мог жениться на ней до того, как ей исполнится восемнадцать, и она до этого не могла выбирать тебя.

— Это может объяснить все насчет нас, — согласился Эйдан, — но не объясняет положения в королевстве, моей семье… И почему все-таки я должен верить тому, что Морлох — мой отец.

— Когда Морлох не смог добиться своей любимой Айслин, он решил, что она не достанется никому. После того как он возлег с ней и зачал тебя, он наложил заклятие на Маруса и Айслин, надеясь предотвратить появление других детей. Я сумел на какое-то время снять его чары, этого хватило королеве и консорту зачать их первого и последнего ребенка — Драгана. Но моих сил было недостаточно, чтобы долго сдерживать чародея.

Когда же Морлох обнаружил, что Айслин носит ребенка Маруса, он рассвирепел. Он возобновил свое проклятие и усилил его таким образом, чтобы оно постепенно ослабляло их. Поэтому у них не было других детей. А теперь они еще теряют власть над королевством.

— Это несправедливо, — прошептала Брианна. Она скрестила руки на груди, словно хотела защититься от зла внешнего мира. — Раз Морлох никогда не знал счастья, он не дает и другим узнать его. По-моему, это плохое доказательство его любви.

— Он дал горечи отказа выжечь себе душу, неразделенная любовь опустошила его. — Оленус повернулся к Эйдану и многозначительно посмотрел на него. — Он хочет такой же судьбы и для тебя, сын мой, хочет, чтобы в твоей душе была такая же бездонная пустота, как и у него. Тогда, если он переманит тебя на свою сторону, он обретет власть над Камнем души, а объединив ваши силы, подчинит себе Анакреон. Королевская семья будет полностью уничтожена. И Айслин тоже.

Эйдан выпрямился на постели, выражение его лица вновь стало гневным.

— И ты считаешь меня таким слабым, что я пойду, куда поведут?

Оленус пожал плечами.

— До встречи с Брианной что мешало тебе повернуться спиной ко всему человечеству? Люди отвергали тебя, оскорбляли и желали твоей смерти. Кто смог бы тебя винить, если бы ты обратился к темным силам?

— Моя совесть стала бы мне обвинителем, а других мне и не надо, — отрезал Эйдан. — Ни один человек не заставит меня сделать то, чего я не желаю.

Монах улыбнулся.

— Ни один человек? Возможно, но мы больше не имеем дела с людьми. Морлох, хоть еще человек, объединился с легионами нежити. А это уже не люди. Его силы нельзя считать человеческими.

— И ты настаиваешь, чтобы мы добрались до Поганых гор и приняли бой в его владениях? Ты с ума сошел!

— Таков твой жребий, сынок. Ты не будешь свободен, пока не доведешь это дело до конца. Эйдан покачал головой.

— Нет, это не жребий — это самоубийство! Ну ладно, мне-то все равно. Но я не собираюсь тащить туда Брианну!

— Ты думаешь, у тебя когда-либо был выбор? — Оленус печально покачал головой. — С того момента, когда Морлох наложил на тебя проклятие твоего рождения, он собирался завладеть твоей душой. И сделает это. Ты же сам знаешь, в бою лучше не отступать и храбро идти навстречу врагу. Встретиться с ним лицом к лицу. Брианна будет рядом и убережет тебя от разрыва с реальностью, которая в руках чародея покажется тебе сном.

Брианна придвинулась к Эйдану и взяла его за руку.

Сжав его пальцы, она сказала:

— Да, Эйдан, нам суждено быть вместе, что бы нам ни грозило. Кстати, теперь не осталось никаких препятствий к тому, чтобы нам быть вместе. Неужели ты этого не видишь? Не поверил правде?

Он повернулся, посмотрел ей в лицо. Странное выражение было в его глазах. Словно он уже говорил со смертью.

— Слишком многое случилось сегодня. Слишком многое было сказано. Я не знаю, чему верить, чему нет. Я не дам торопить себя с решением ни тебе, ни какому-то старцу. Ни сейчас, ни потом!

Уязвленная этими словами и внезапной холодностью, она высвободила руку. Она-то думала, что он обрадуется тому, что они не кровные родственники. Особенно после того, что произошло, вернее, не произошло в гостинице. Но судя по всему, это было не так.

— Хорошо, Эйдан, — процедила Брианна сквозь стиснутые зубы. — Думай, сколько тебе понадобится. Это ничего не изменит. — Она обернулась к Оленусу: — Вы прибыли издалека. Не хотите ли поесть или поспать?

— Нет, дитя, — улыбнулся он ей. — Я сделал то, зачем прибыл сюда, — раскрыл последний из моих секретов. Остальное за тобой. — Оленус ласково обнял Брианну и поцеловал в лоб. — Если я понадоблюсь тебе, позови, но теперь Кэрлин — та сила, на которую вам надо опереться. И еще никогда не забывай, что ты тоже не беззащитна. Если вы с Эйданом объедините ваши силы, Морлоху не устоять.