Приключения послушного Владика - Добряков Владимир Андреевич - Страница 13

Чуть задохнувшись от острого запаха духов, Владик пообещал быть послушным.

И лишь когда они трое — мама, отец и сестра — уже стояли на почти пустом перроне, отгороженные толстым стеклом окна, и что-то говорили им, а Владик не мог ничего расслышать, лишь тогда он ощутил боль разлуки. Приподняв руку, Таня помахала ему тонкими пальцами. Лицо у нее было грустное, и Владик почему-то вспомнил рассказ сестры о том, как в сквере ее напугали пятна крови. Но стоило вагону тронуться, уплыло мамино лицо с платочком, прижатым к глазам, отодвинулось желтое здание вокзала, и минутная грусть Владика растаяла, как щепотка соли в воде.

— Я вижу, тебе на верхнюю полку хочется? — спросила тетя Нина.

Как она догадалась? Владик обрадованно кивнул.

— А не загремишь оттуда?

— Я же не маленький!

— И я так думаю. Если хочешь, залезай сейчас на верхотуру. Посмотришь пока, а то скоро стемнеет.

И правда, даль уже помутилась, а когда к полотну дороги близко подступала стена леса, то в уютной комнатке купе становилось почти темно, и Владика, который наволновался за день, тянуло ко сну.

Тетя Нина, хотя и согласилась с Владиком, что он не маленький, все же с обеих сторон далеко под матрац подсунула широкую простыню.

— Видишь, какое гнездышко получилось. Закрывай глаза, хороший сон желаю тебе увидеть. Завтра будем дома.

«Драться умеешь?»

И ночью ехали, и утром ехали. И днем быстрой зеленой змейкой поезд мчался мимо рощ и лугов, громыхая на мостах, пересекал реки, бежал вдоль бесконечных, как море, желтых полей пшеницы, на которых черными жуками уже ползали первые комбайны.

В три часа тетя Нина сказала, что пора собираться.

— У нас не столица, поезд стоит всего две минуты.

Действительно, не столица. Вокзал, если его можно назвать таким громким именем, был совсем небольшой, голубенький, и величавые серебристые тополя, стоявшие под солнцем, смотрели на него со своего великаньего роста, как на ребенка.

Впрочем, не вокзал интересовал Владика, проворно соскочившего с высокой подножки на землю. Он смотрел в сторону передних вагонов. Туда же смотрела и тетя Нина.

— Ну, где там мой отряд? — не без волнения сказала она.

Желающих выходить на этой маленькой станции почти не было, и потому в следующую минуту тетя Нина воскликнула:

— Конечно, у второго вагона стоят! Идем! У Наташи глаза на мокром месте. Даром что рыбачка.

Владик взял свою сумку, еще и тяжелый портфель тети Нины подхватил, но та вдруг замахала рукой, счастливо засмеялась:

— Бегут, бегут! Стой… Впереди-то, видишь, в футболке — Егорка!

Тетя Нина не ошиблась, сказав про отряд. Следом за сыном бежали еще двое мальчишек, и рядом, нисколько не отставая, неслась девчонка в ярком васильковом платье. Только косы метались по сторонам.

— Егоркины друзья — Толик и Сережа, — пояснила тетя Нина. — А Наташа-то молодец! Что значит девочка, цветов нарвала.

Подбежал Егорка, обнял мать. Раз пять поцеловала его тетя Нина, может, и еще поцеловала бы — до того рада была встрече, но Егорку уже отталкивала Наташа. Наконец дорвалась. Она буквально повисла на матери. Точно: глаза у нее были на мокром месте, по щекам отважной рыбачки текли слезы.

— Здравствуйте, тетя Нина! — разом сказали Толик и Сережа.

Егорка тем временем с интересом оглядывал крепенького, опрятно одетого мальчишку. Вроде вместе приехали. Значит, это…

— Ты — кто? — спросил Егорка.

— Владика не признал! — улыбнулась тетя Нина. — Знакомьтесь!

Егорка больно стиснул пальцы Владика.

— Бег, прыжки, борьба, шахматы?

— Чего? — не понял Владик. — A-а, каким видом спорта занимаюсь? И бегаю, и прыгаю. В футбол играю.

— Подходяще, — сказал Егорка.

Пока происходил этот короткий разговор, пока знакомились с Владиком Толик и Сережа, Наташа успела отдать матери цветы, вытерла слезы, а косу с пышным белым бантом, длинную, туго заплетенную, искрившуюся на солнце красивую косу, она легким движением руки переместила со спины на грудь.

— Очень рада, — чуть-чуть присела Наташа и протянула гостю мягкую белую ладошку.

Возможно, Владик и обратил бы внимание на красивую Наташину косу с белым бантом, но он посмотрел на ее шелковый пионерский галстук — будто на торжественный сбор дружины явилась — и вдруг подумал: «А почему они все в галстуках? Сейчас же каникулы…»

До поселка ходил автобус. Но ждать его не стали: велик ли путь, два километра!

— Соскучилась, будто год не была дома! — сказала тетя Нина и сняла туфли. — Хорошо-то как! Земля теплая.

И Наташа с удовольствием бы пошлепала босиком, но ей не хотелось снимать свои красные босоножки. Всего третий раз надела.

Владик шел налегке. Его сумку нес Егор. Встречавшие отобрали вещи и у тети Нины. Она шла, размахивая туфлями, с удовольствием нюхала Наташин букет цветов, спрашивала о доме, улыбалась. Владику было немножко обидно, что она уже не смотрит на него, не разговаривает. То ли дело в вагоне: говорила только с ним, шутила, заботилась — то чаю предложит, то пирожок. И тетя Нина словно услышала его мысли.

— Владик, Владик! — обернулась она к нему. — А вон и озеро показалось. Видишь голубое какое? Искрится.

Справа, за березовой рощей, открывался широкий синий простор воды.

— Красиво, — сказал Владик. — Как Черное море.

— А ты помнишь это озеро? — спросила тетя Нина. — Боже мой! Егорка, да он совершенно ничего не помнит!

— Почему, — возразил Владик. — Я вас помню. И шоколадные колбаски помню. Вкусные.

— Как-нибудь сделаю, — пообещала тетя Нина.

— Вчера щит повалили, — поглядев на озеро, сумрачно проговорил Егорка. — Злые, как хунта.

— Все воюете?.. Вот какой он у меня воин, — снова обернулась тетя Нина к Владику. — Отдыхать бы спокойно, на то и каникулы, а они воюют.

Владик не совсем понял: осуждает она ребят или, наоборот, гордится. Пожалуй, все-таки гордится.

— А что это за щит? — спросил Владик.

— Природу охраняют, — объяснила тетя Нина. — Воду чтобы в озере не грязнили.

— Неправильно на щитах мы пишем, — вмешалась в разговор Наташа. — Надо не так писать. Мы с папой придумываем.

— Ты не устал? — спросил Владик у Егорки. Ему было совестно, что тот так долго несет его увесистую сумку. — Давай я теперь.

— Сколько правой жмешь?

— Не знаю. Не пробовал, — ответил Владик.

— Килограммов… тридцать пять. — Егорка оценивающим взглядом окинул невысокую фигуру Владика. — А я — сорок шесть.

Это означало, что сумку Владик не получит. Егорка лишь сменил руку — нелегкая все же сумка.

— А драться умеешь?

— С кем драться?

— Есть такие… — Егорка не захотел вдаваться в подробности. — Толик, — обратился он к худощавому, с золотистыми, как подсолнух, волосами, — теперь сил в нашем отряде прибавилось.

— Что у вас за отряд? — снова поинтересовался Владик. — Не свободных пиратов?

— Каких еще пиратов? Обыкновенный отряд.

— Пионерский?

— Ну, пионерский, — не стал возражать Егорка. — Конечно. Ты ведь тоже пионер?

— Еще в третьем классе принимали, — сказал Владик. — А почему вы все в галстуках? Сейчас каникулы.

— Хотим — и носим! — словно сердясь, ответил Егорка.

Наташа с укором покосилась на брата и спросила Владика:

— У тебя пятерки есть?

— Есть.

— По каким предметам?

— У меня все пятерки, — сказал Владик.

— Теперь сам неси. — Егорка опустил сумку на землю. — Тяжелая. Кирпич, что ли, положил?

— Дайте мне, — обернулась тетя Нина.

— Э, э! — категорически запротестовал Егорка. — Такой номер не пройдет! У нас четверо мужчин. Справимся.

— Вообще-то, конечно, — легко согласилась тетя Нина. — Такие богатыри!

Худенький, золотоволосый «богатырь» Толик улыбнулся:

— Я сегодня десять минут делал зарядку.

— Мужчины! Богатыри! — засмеялась тетя Нина. — Пожалуй, приготовлю вам сегодня колбаску. Шоколадную, с орехами.