Последний танцор - Моран Дэниел - Страница 130

От заведения, где случилась разборка, до моего дома всего два квартала. Я решил воспользоваться случаем и завернуть на минутку в свое логово. Мои сопровождающие поначалу заупрямились, но я предложил им связаться с начальством. Трент дал добро, и мы сделали небольшой крюк.

Долго я там не задержался, а все, что прихватил с собой, вынув из сейфа, уместилось в один небольшой кейс. Сорок тысяч кредитов в золотых монетах Общины Дальнепроходцев. Если бы Джей знал, в какой валюте я храню свои сбережения, непременно разразился бы лекцией о параноидальных наклонностях у престарелых маразматиков. На Земле такой чемоданчик весил бы больше центнера, здесь же мне приходилось только следить за тем, чтобы не слишком им размахивать. Масса — она и в невесомости масса.

Я уже собрался уходить, когда вдруг вспомнил одну деталь из досье Трента. Там говорилось, что он страстный любитель хорошего кофе. Я знал, что он провел около семи лет в Поясе астероидов, где выращенный на Земле кофе встречается редко и ценится буквально на вес золота. Мы «На полпути» живем поближе, и со снабжением у нас попроще. А у меня как раз завалялось с килограмм колумбийского и полкило бразильского. Высший сорт, естественно, — я всякую дрянь не пью, здоровье дороже. Я засунул кофе в пакет, подумав, присовокупил к нему пару пузырей марочного виски и прошелся напоследок по всем комнатам.

Попрощавшись с домом, я отключил электричество и не стал запирать дверь.

Больше я сюда не возвращался.

Вечером после ужина мы с Трентом сидели рядышком и пили кофе. Через час у него была назначена встреча с Мишель. По ее просьбе. Она просмотрела составленные им программы и теперь горела желанием еще раз попробовать убедить Трента помочь осуществить взлелеянный ею план. Я-то понимал, почему он согласился выслушать Шель, и не сомневался, что никакого отношения к Инфосети его согласие не имеет.

Трент все еще оставался в своем клоунском костюме, в отличие от других, давно сменивших трико на униформу КС. Он даже грим смывать не стал — две белые розы, правда изрядно потускневшие, по-прежнему красовались на его щеках. Хотя нет, наврал, извините. Тот здоровяк клоун, который охранял нас с Джеем в первый день, тоже не стал переодеваться. По-моему, он исполнял обязанности персонального телохранителя Трента, потому что повсюду таскался за ним как привязанный и не расставался с лазерным карабином.

После второй чашечки кофе, выпитой мною, и пятидесятой, поглощенной Трентом, я решил, что пора кое-что выяснить.

— Как ты собираешься поступить с Марком Паккардом, сынок? Похоже, мой вопрос его несколько удивил. Он пожал плечами, задумался ненадолго, а затем ответил:

— Вообще-то он меня не интересует. Посидит в кутузке, пока мы отсюда не уберемся. А почему ты спрашиваешь?

— Он знал, что произойдет, когда пудрил нам мозги цирковыми гастролями?

— А-а, ты об этом. Конечно, знал, только не ожидал, что во главе Дальнепроходцев окажусь я. Видимо, Эддор не соизволил посвятить его в подробности. Но я ему все равно не доверяю. За мою голову назначена награда пять миллионов кредитов Объединения, и Паккард сейчас наверняка прикидывает, как бы половчей сдать меня миротворцам, чтобы и денежки заграбастать, и место свое сохранить. Не переживай за него, Нейл, ему же лучше будет, если просидит за решеткой до нашего отлета. Отличное алиби, и придраться не к чему.

— Знаешь, Трент, пожалуй, я с тобой все-таки не полечу.

— Так я и думал, — кивнул он. — В Двенадцатом доке стоит на приколе яхта твоего босса. Я приказал заправить ее и подготовить к вылету. Если хочешь, я сам составлю программу для автопилота.

— Хочу и весьма признателен за предложение. Ракетомобиль я с грехом пополам еще вожу, а вот в космических кораблях совершенно не разбираюсь. Ты можешь настроить ее так, чтобы я приземлился в окрестностях Левиттауна, штат Пенсильвания?

Трент нахмурился, но лицо его тут же прояснилось.

— Ну конечно, это же твой родной город! Нет проблем, старина. Если за тобой погонятся, двигатели перейдут на форсаж — и яхта войдет в атмосферу как метеор. Будет немножко жарко, да и взлететь снова после такого маневра она вряд ли когда-нибудь сможет, зато ты опередишь преследователей минимум на пятнадцать минут. Если же проскочишь незамеченным, что вполне вероятно, учитывая всеобщую неразбериху, приземлишься как на пуховую перину. Яхту припаркуешь где-нибудь в укромном месте, а потом, когда все уляжется, сможешь загнать. Тысяч пятьдесят за нее тебе любой барыга отвалит, не задавая лишних вопросов. Хочешь, могу адресочек дать?

— Спасибо, сам разберусь...

— Как угодно. Я ведь тебе только добра желаю.

— Не возражаешь, если я еще вопрос задам?

— Зачем я сюда приперся? — попробовал угадать Трент.

— Нет, это мне более или менее понятно. Твоя цель — спасти Инфосеть. Меня другое интересует: что заставило Эддора сотрудничать с тобой!

— Хороший вопрос, — ухмыльнулся Трент. — Вроде бы нонсенс: Генсек ООН просит об услуге самого опасного преступника во всей Системе. Но если взглянуть с другой стороны, начинаешь понимать, что больше ему и обратиться было не к кому. Чего хочет Эддор? Он хочет сохранить власть. Сохранить власть он сумеет, объявив военное положение. Объявить военное положение сможет, если произойдет всеобщее вооруженное восстание. Вот он и подталкивает исподтишка подполье к выступлению, сохраняя в то же время руки свободными, чтобы разгромить мятежников в нужный момент. Члены «Общества Джонни Реба» считают, что восстание может иметь успех лишь в том случае, если им удастся вывести из строя Инфосеть. Если они убедятся, что это невозможно, никакого восстания не будет. Тебе понятен ход моих рассуждений?

— Пока все ясно.

— Эддору восстание необходимо как воздух. Но и потерять Инфосеть он себе позволить не может. Если бы он обратился к КС или миротворцам с просьбой обеспечить безопасность ретрансляционной станции «На полпути», те бы, конечно, обеспечили, но об этом сразу узнали бы как в ОДР, так и в «Эризиан Клау». У подпольщиков немало своих людей в обеих силовых структурах, а сочувствующих еще больше. Генсек это понимает, поэтому и выбрал меня как единственного независимого агента, способного и Инфосеть сохранить, и подозрения не возбудить. Надо только продержаться здесь до Четвертого июля. Четвертого они выступят даже в том случае, если у них не будет полной уверенности в реализации этого плана.

Голос Трента — звучный, мелодичный, хорошо поставленный, как у оперного певца, — производил на меня какое-то непонятное воздействие. У меня вдруг возникло странное желание раствориться в убаюкивающих переливах его тембра, накатывающих на мое подсознание словно волны ласкового морского прибоя. Я с усилием распахнул начавшие слипаться веки и посмотрел на Трента в упор. Помню, меня поразили его глаза — ярко-красные на бледно-голубом фоне роговицы. И еще большие Деревянные пуговицы на клоунской курточке, украшенные, как и его щеки, миниатюрными белыми розочками. Прежде я как-то не обращал на них внимания.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Но почему бы тебе просто не поставить подпольщиков в известность о двурушничестве Генсека? Зачем подставлять под удар столько неплохих в общем-то мужчин и женщин?

— Пойми, Нейл, они все равно обречены на поражение. И чем быстрее они его потерпят, тем будет лучше всем, включая самих подпольщиков. Если они решат повременить с выступлением, эта бодяга будет тянуться еще черт знает сколько времени. Уж лучше сразу. Чем скорее миротворцы уничтожат этого мерзавца Ободи и других главарей, преследующих личные цели и ослепленных жаждой власти, тем раньше мы сможем приступить к восстановлению.

Понятия не имею, как я догадался? Наверное, просто осенило.

— А ведь ты, сынок, ввязался во всю эту авантюру только потому, что за голову «этого мерзавца Ободи» назначили миллионом больше, чем за твою, — заметил я с укоризной.

— Разве это Ободи прошел сквозь стену? — сразу ощетинился Трент. — Да кто он вообще такой?