Рождение Темного - Горелкин Виталий - Страница 91

Я рассказал друзьям о своих проблемах, и после долгих споров мы решили вернуться в известную часть подземелья и подготовить припасы для новой попытки. Перед дорогой назад нужно было отдохнуть, по крайней мере морально. Пока Харден ползал на коленях вдоль стен пещеры, надеясь найти еще какие-нибудь знаки, мы сидели у костра и гадали, откуда слизень получал еду. Наиболее правдоподобная версия была у наемника. Он предположил, что питание монстр получает откуда-то сверху, через дырку в потолке. Сам я как-то со скепсисом отнесся к этой идее. Было подозрение, что если слизень здесь лежит давно, то он вполне мог заполнить собой не только дырку, но и эту пещеру. Для такой махины требовалось значительно больше пищи, чем могло дать подземелье. Про свои мрачные подозрения я не стал никому говорить, это все могло оказаться порождением моей фантазии.

Так как делать было особо нечего, мы решили проверить высоту туннеля – будет обидно, если наши кирки не достанут до потолка. Хотя мои заклинания должны здесь отлично справиться. Например, после заморозки ударить огненной стрелой или молнией.

Туннель со слизнем представлял собой сюрреалистическую картину: первые метры искрились в свете факела, а дальше плоть гигантского студня уже начала оттаивать и медленно колыхалась, вызывая неприятные ассоциации с широко распахнутым беззубым старческим ртом. Потолок оказался средним по высоте, чуть больше двух с половиной метров. Решили заодно узнать, насколько будет трудно отдирать слизня со стен. Мы уже были готовы к тому, что в будущем нам придется полностью очищать коридор.

Ну хоть одна хорошая новость за сегодня! Замороженные кусочки слизня легко отделялись от стен, оставляя за собой практически гладкую поверхность. Осматривая ничем не примечательный отрезок чистой стены, Онир постоянно хмыкал и в задумчивости чуть не начал жевать свою бороду.

– Что ты там такое нашел? – не выдержав долгого ожидания, спросил бывший купец.

– Да вот никак не могу понять, – поделился проблемой гном. – Эта стена от природы такая гладкая или нет.

– И что тебе с того? Пошли спать, – пожал тощими плечами старик и поспешил к костру. Как-то он обмолвился, что по утрам у него ноют суставы ног и рук. После этого у меня возникло подозрение, что кашеварить Ровен Митт стал не из-за любви к кулинарии, а из-за возможности чаще греть у огня свои старческие кости. Хотя какая разница? Лучше его все равно никто из нас готовить не умеет.

То, что Онир не мог точно определить, обрабатывали камень или нет, задело его профессиональную гордость. Первоначальное любопытство переросло в настойчивое желание узнать истину. Гном долго еще ощупывал пальцами очищенный участок, а потом взял кирку и пошел вдоль стены пещеры, время от времени постукивая по камню.

Я хотел было остановить его, но северянин придержал меня за руку и еле заметно покачал головой. Мысленно махнув рукой на гнома (если он готов утешить свою любознательность за счет отдыха – это его проблемы), я лег поближе к костру и с наслаждением вытянул ноги. Несмотря на огромную усталость, заснуть было трудно – акустика в пещере была хорошей. Иногда раздавался шум от шелестящей под ногами Хардена каменной крошки. Он так и не бросил попытки найти еще какие-нибудь надписи. Но чаще бормотаний спотыкавшегося послушника доносились легкие удары киркой по стене, гном возобновил свои изыскания. Неужели решил прорубить выход самостоятельно?

Все же я заснул. Мне показалось, что отдых длился всего пару минут. Больше поспать не удалось: громко прозвучал радостный возглас Онира, которому еще громче вторил Харден.

Сильно зевая, так что чуть не выворачивалась челюсть, я скептически осматривал находки наших сталкеров. Ну еще один рисунок, размером примерно метр на полтора, ну на полу, а не на потолке. Толку-то от него? Раньше он был покрыт пылью и мелкими осколками, не удивлюсь, если выяснится, что мы уже пару раз прошлись по нему. И чего так обрадовались, будто нашли потайной люк? Хотя нет, если бы здесь обнаружился выход, то Харден и Онир уже об этом рассказали бы, а не стояли довольные, как объевшиеся сметаной коты.

– Ерунда какая-то! – высказал я свое мнение. – Хоть бы до конца очистили.

Я нагнулся, чтобы стряхнуть с рисунка оставшийся незамеченным невзрачный камешек, как в мою руку с неожиданной резвостью вцепился Ровен Митт.

– Не трогай! – От его вопля в ушах аж зазвенело. Не знал, что наш старичок способен издавать столь пронзительные звуки.

От неожиданности я сильно дернул руку, и Ровен повалился на меня. Старик, падая, неловко взмахнул рукой и сильно ударил меня по лицу.

– Да что это такое сегодня с вами? – сердито спросил я, прижимая ладонь к губам.

Мельком взглянув на чистые подушечки пальцев (крови не было), я стал наблюдать за Ровеном. Ему должно быть больнее, чем мне, но он, забыв про хворые суставы, ползал на коленках перед рисунком и осторожно сдувал с него пыль.

Рядом стоял Снурвальд, судя по его непривычно долгому молчанию, он понимал не больше моего.

– Может, все-таки скажете, что здесь такого? – Эти слова я произнес очень медленно, с трудом сдерживая нарастающее возмущение.

– Мы теперь богаты, Вадим. Очень богаты! Все ночное серебро, которое мы несем с собой, не стоит и десятой части этого камня! – возбужденно прошептал купец, словно в этой пещере нас мог кто-то подслушать. – Я никогда не видел такого крупного, а через мои руки в свое время прошло много подобных вещей.

– Это то, о чем я думаю? – В глазах Снурри забрезжило понимание. Он присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть находку.

– А вот я ничего не понимаю! Может, мне все-таки объяснят, что это такое? – Похоже, я единственный лишний на этом празднике жизни.

– Это куврит! – с гордостью ответил Онир. – Камень силы, иначе именуемый кровью стихий.

Ответ гнома ничего не прояснил, и мне пришлось повторить вопрос.

– Ах, опять я забыл про твою память, – извинился Онир. – Кровь стихий – самый лучший усилитель маны. За обладание более мелким, размером всего с зернышко, могут убить не задумываясь. А такие огромные, почти с палец, можно найти разве только в сокровищницах Гильдии магов или императора.

Пока Ровен Митт ползал на коленях вокруг куврита и протирал его чистой тряпочкой, гном начал рассказывать о том, как нашел эту драгоценность:

– В туннеле стены явно были обтесаны. Тогда я подумал: зачем облагораживать коридор, если пещеру оставили нетронутой? Кто будет тратить огромные усилия и время, чтобы вымостить прекрасную дорогу к своему дому, в котором нет даже мебели, не говоря уже о коврах и гобеленах? – Онир замолчал и стал дожидаться от нас ответной реакции.

У меня на языке так и вертелось предположение о внезапном финансовом кризисе хозяев этого места, но, видимо, в этом мире было принято доводить начатое дело до конца или соизмерять свои возможности с потребностями. Наверное, поэтому остальным друзьям предположение гнома показалось вполне логичным.

– Тогда я подумал, – улыбаясь во все лицо, продолжил гном, – а может, здесь случилось нечто такое, что уничтожило всю отделку? Например, сплавило декоративные панели в одну бесформенную массу? Разное бывает. Вон Вадим, тренируясь, такой создал фаербол, что камень поплыл, словно вода. А если здесь раньше жили маги (простым людям незачем так глубоко прятаться под землей и рисовать непонятные рисунки на потолке), то они могли учудить нечто подобное. Но сколько я ни старался – везде был самый настоящий природный камень, без какой-либо обработки. Только пару раз на стенах нашел ровные места, но эти тонкие извилистые полоски никак не походили на следы, оставленные неизвестными камнетесами. Но когда мне попалась четвертая по счету линия, я заподозрил неладное. Проверил – точно! Расстояние между ними оказалось почти одинаковым. После этого я решил расчистить одну полоску, она и привела меня к кувриту. Вот.

– А я все это время искал еще какие-нибудь рисунки, – решил дополнить историю гнома Харден. – Все стены облазил, все пальцами ощупал – ничего не нашел. Вдруг смотрю, а Онир рядом пол расчищает. Да шустро так…