Рождение Темного - Горелкин Виталий - Страница 88

– Шерсть слишком густа, а бритва затупилась. – Под громкий хохот друзей Онир задумчиво почесал широкой ладонью густо заросшую волосами грудь. Теперь всем стало понятно, почему гном никогда не мерз.

С созданием защиты для друзей я управился быстро, хватило одного привала. От татуировки отказался только Харден. Остальные же щеголяли изображенным на груди гальдраставом. Никаких негативных последствий, кроме временной слабости после подключения знака к источнику, у них не наблюдалось. Да, при нанесении татуировки я получил один важный урок – не следует шутить над внешностью гнома. Чревато последствиями! Нет, он не обиделся на мою беззлобную шутку, однако так наточил бритву, что я постоянно резал свои пальцы.

Дальше потянулись однообразные дни. Мы шли по длинным извилистым туннелям из одной пещеры в другую. Вначале монотонность пути скрашивали разговоры с послушником, однако и это быстро надоело.

Предчувствие свободы делало нас всех немного нервными. Как-то Харден обмолвился, что он в книгах читал про чудовищ, которых можно уничтожить только «честным железом», а не магией. На последнюю его фразу чуть не вызверился гном, язвительно спросив, что же тогда, по мнению послушника, является «нечестным железом». Мне удалось остановить их перепалку, но осадок остался.

Все чаще я замечал на лицах спутников отблески разочарования. Пришлось показательно сжечь первого попавшегося маленького слизня. Это немного взбодрило моих друзей, но снова вылез Харден и засомневался, что фаербол будет так же эффективен против чудовища. Этот книжник начал рассуждать о странной природе моего будущего противника, доказывая, что без магии он не смог бы вырасти до столь чудовищной величины.

Снова пришлось успокаивать Онира. Он потом еще долго не мог угомониться и продолжал бурчать что-то нелестное о паникерах и путешественниках, которые написали много всякой чепухи, полагаясь исключительно на рассказы странников. Вообще отношения между послушником и Ониром стали стремительно ухудшаться. Казалось, что Харден просто боится свободы и выплескивает на нас свой страх. Он то надолго замыкался в себе, то приставал ко мне с вопросами. Больше всего его волновало, где я мог узнать о таком необычном способе защиты. В то, что придумал сам, он отказался верить и начал пространные рассуждения об опасности даров Хаоса. Сперва слушать его было интересно, но, когда Харден в десятый раз стал говорить о разрушающей сути этой Силы, мне надоело.

Последнее время меня не покидало чувство, что за своими успехами в освоении магии я что-то упустил. Это ощущение росло и с каждым днем все сильнее грызло меня. Как будто я поехал за город и забыл выключить утюг и газовую плитку, а теперь со страхом готов увидеть вместо своей квартиры обугленные развалины. Немного помогало переключение на обдумывание новых комбинаций заклинаний. Например, было очень интересно, что же могло получиться из соединения знаков огня и холода. Горячий холод или остывший огонь?

Наконец мы дошли до слизня. Он был так огромен, что я засомневался в своих силах.

– Это его надо сжечь? – Я показал пальцем на затаившееся чудовище. Снурвальд схватил мою руку, как будто эта гора студня могла наброситься на меня.

Оказалось, что монстр ядовит. И хотя я не собирался прикасаться к нему, на всякий случай отошел немного назад.

Я закрыл глаза и сосредоточился, вызывая заклинание огненной волны.

– Все отойдите назад. – Мой приказ был быстро исполнен.

Я помнил слова Хардена о существовании в этом мире зверей с иммунитетом к магии, поэтому, не ожидая много от первой попытки, послал в плетение минимальное количество энергии.

Предосторожность оказалась не напрасной, хотя опасность пришла с другой стороны – стоило только огню коснуться студенистой туши слизня, как в мою сторону ударил клуб едкого дыма. Защитная руна вновь сработала, но с небольшим запозданием.

Черт, он же ядовит! Отойдя от тяжелого надрывного кашля, я со злостью посмотрел на эту амебу-переростка. Мое лицо горело, словно его ошпарило кипятком. Наверное, в меня все же проникло немного яда. Привычная осторожность отлетела, как ненужный мусор. Ах ты так, сволочь! Думаешь, что все, сдался? Черта с два, да я такое желе на завтрак ел!

Не допуская ни малейшего сомнения в своем успехе, я вырвался из рук обеспокоенных моим состоянием друзей.

– Ваши кирки далеко? – уточнил я.

Все мое внимание сконцентрировалось на слизне. Голова кружилась, и только вид огромного студня не давал мне упасть.

Я… никогда… не… отступлю…

С каждым выдохом структура нового заклинания близилась к завершению. Еще немного и…

– Удар холода! – Этот крик помог мне закончить плетение и направить в чудовище заклинание.

Раздавшийся треск стал для меня лучшим звуком за последние дни. Я на негнущихся ногах быстро подошел к слизню и осторожно постучал по мутному льду.

– Наруто шипуден, – вылезла из глубин памяти непонятная ассоциация. Я расплылся в довольной улыбке. Вот и все, проход будет свободным! – Что стоим? Рубить надо!

Я оперся на ближайшую чистую стену. Тело стало неметь, улыбка, точно приклеенная, висела на моем лице. Головокружение усилилось, стало тошнить. Немного посмотрев на то, как гном с послушником шустро орудуют кирками, я медленно опустился на пол. Хи-хи, все-таки отравился…

Проснулся я весь мокрый от пота. Рубашку – хоть выжимай. В голове царил сумбур, это было последним отголоском отравления, о чем я и сообщил сидевшим рядом обеспокоенным друзьям.

– Ну почему ты не можешь без приключений? – с напускной строгостью начал мне выговаривать гном. – Тебя же предупредили, что он ядовитый! Вот все маги, которых я знаю, степенные люди. Вперед зря не лезут, для этого есть помощники.

– Твари самовлюбленные. – Так прокомментировал мнение Онира о магах северянин. – Был у нас в отряде такой, в бою всегда лез за щиты, а как делить трофеи – то всегда первый.

– Да я не о том, – отмахнулся гном и снова обратился ко мне: – Ты как себя чувствуешь? Голова не кружится?

– Нет, все в порядке. – Я не стал говорить, что проснулся от кошмара. Вновь, как после столкновения с демоном, передо мной плясали причудливо переплетенные линии, складываясь в непонятные знаки. Я бы еще понял, если бы это были заклинания, и тогда все можно было списать на переутомление. Но откуда взялась такая ерунда?

Гном вытащил из костра небольшую головешку и зачем-то помахал ей передо мной. В глазах зарябило от возникших в воздухе огненных кругов, только усилием воли я не дал себе скатиться в беспамятство.

– А почему все здесь? – спросил я, преодолев внезапный приступ головокружения.

– А где нам быть? Назад без тебя не вернуться, мы отколовшиеся куски слизня туда побросали. – Снурри показал рукой на приведший нас сюда тоннель. – Рядом опасно, можно отравиться. Он довольно быстро оттаивает. Зато теперь никто к нам тихо не подберется, куски слизня оказались отличной защитой.

– Вы что, его всего порубили? – От удивления я приподнялся, чтобы лучше рассмотреть таинственный коридор. – И что там?

– Какой шустрый! Твоей магии хватило, чтобы проморозить слизня только на пару локтей вглубь. Так что, как только ты почувствуешь в себе достаточно силы, мы готовы. – В подтверждение своих слов северянин потряс киркой. – Только Харден пока не сможет.

– А что с ним? – Полумрак помешал мне сразу заметить неестественную бледность послушника.

– Все нормально, – просипел Харден. – Я могу работать.

– Сиди уж, работничек. – Ровен Митт попробовал отобрать у него кирку, однако послушник крепко вцепился в инструмент и стал яростно протестовать. – Нет у тебя такого опыта, как у меня с Ониром. Побудь лучше пока на подхвате.

Оказалось, что Харден, увлекшись, не заметил, как закончился лед, и со всей силой вонзил кайло в тело слизня. Вырвавшийся оттуда фонтанчик яда попал здоровяку на шею и свалил его с ног. Сутки понадобились послушнику, чтобы прийти в себя, мне – чуть больше. Хорошо еще, что замороженные куски монстра были не столь ядовиты.